ГЛАВА I ЧЕЛОВѢКЪ.

Всестороннее наученіе человѣка отвлекло бы насъ слиш­комъ далеко отъ непосредственнаго предмета нашего— права. Поэтому мы должны ограничиться здѣсь только тѣмъ, что безусловно необходимо для пониманія общественныхъ явленій и права,а именно изученіемъ явленій одной лишь психологиче­ской жизни человѣка-Но и ограничивъ такъ прѳдиетъ этой гла­вы, мы должны быть въ вей по необходимости краткими,такъ какъ тутъ дѣло идетъ лишь о установленіи нѣкоторыхъ дан­ныхъ предварительное ознакомленіе въ которыми необходимо для из слѣдованія природы общества и правъ.При изложеніи психоло­гическихъ данныхъ я слѣдую главнымъ образомъ Спенсеру.

Ѵубсинінція от. нихъ весьма легко ускользаютъ такія свойства предмета, которыя иногда совершенно измѣняютъ его природу. Бабочка, добывая себѣ пи­щу съ цвѣтовъ, инстинктивно летитъ ко всему блестящему, и. не зная особыхъ свойствъ огня, обжигаетъ крылья. Л мухи, старающейся пролетѣть сквозь стекло, понятіе прозрачности тѣсно связано съ понятіемъ нронпцаемости и вотъ она тщет­но бъется о стекло.

Другое дѣло человѣкъ. Его жизнь отличаетъ гораздо боль- иіею сложностью. Если животное можетъ дѣлать заключеніе отъ а къ В, человѣкъ можетъ заключать отъ А къ В С и д. т. (>нъ руководствуется не инстинктомъ, а разу.момъ^отор.ыйправ­да часто вводитъ его въ заблужденіе, но за то даетъ жвзни

• разнообразіе, лишаетъ его поступки той автомати шости, ко­торая служитъ характернымъ признакомъ поступковъ живот­ныхъ. Теперь какимъ же образомъ объяснитъ у разумнаго су­щества поступки, идущія при данныхъ условіяхъ ему прямо во вредъ? К акъ объяснить чрезмѣрную напр.

Факты такого рода стянутъ понятны, если мы обратимся

къ исторіи. Прежде было время, когда весь строй общестиен- яой жилки держался на институтѣ личнаго возмездія,которое успѣло пустить такіе глубокіе корпи въ жизни,что продоласа- етЪ существовать даже при иныхъ условіяхъ, когда оно ста­ло положительно вредно. Психическую жизнь человѣка нельзя ' разсматривать какъ продуктъ отдѣльной жизни.но какъ про­дуктъ цѣлой органической жизни и тогда возможно объяснить явленіемъ переживанія такіе факты, которые съ перваго на і ля­да кажутся идущими въ разрѣзъ съ истинными потребностя­ми человѣка.

Закот управляющій психическою дѣятельностью. Психическія явленія какъ и вообще всѣ явленія жизни состо­

ятъ въ приспособленіи къ внѣшней средѣ.Поищемъ формулу кото­рая бы выражала порядокъ приспособленія въ психической сферѣ вслужила бы выраженіемъ закона психической дѣятельности. Трудность опредѣленія отого закона обусловливается тѣмъ,что явленія среды не представляютъ подобно явленіямъ психиче­скимъ одного ряда, а напротивъ представляютъ много послѣдо­вательныхъ явленій, совершающихся одновременно,въиейвстрѣ­чается много разнообразныхъ явленій, связанныхъ между собою отношеніями не послѣдовательности, а сосуществованія. Къ тому же среда, не имѣя предѣловъ, заключаетъ въ себѣ без­счетное число явленій, переходящихъ незамѣтно въ относитель­ное несуществованіе по мѣрѣ того разстоянія, которое отдѣля­етъ ихъ отъ организма; наконецъ среда, ст, передвиженіемъор- гапизма относительно измѣняется. Какимъ ясе образомъ можно выразить ваконъ единичнаго ряда психическихъ явленій въ тер­минахъ его соотвѣтствія съ цѣлой безконечностью внѣшнихъ явленій и радоиыхъ и нерядовыхъ ■‘Соотвѣтствіе между внут­реннимъ порядкомъ и внѣшнимъ предполагаетъ, что отношеніе между данными двумя состояніями сознанія соотвѣтствуетъ отношенію между двумя предметами, вызвавшими оти состоя нія.

етвіями бываютъ всѣхъ степеней, отъ. необходимыхъ до слу­чайныхъ. Тоже самое и въ соотвѣтствующихъ имъ состояніяхъ сознанія. Два состоянія сознанія тѣмъ прочнѣе связываются между .собою чѣмъ чаще, постояннѣе мы испытываемъ и вмѣстѣ непосредственно одно за другимъ.— Ко какпмъ образомъ ята формула можетъ обнимать собою и со-сущестпопаиіе?Д{.акимъ образомъ мм можемъ- себѣ представлять явленія не только какъ послѣдовательныя во .времени, но и какъ существующія въ пространствѣ, если отношеніе явленій нашего сознанія есть отношеніе лишь послѣдовательнаго ряда? Отношеніе сосущест­вованія отличается отъ отношенія послѣдовательности готов­ностью его' терминовъ слѣдовать другъ за другомъ въ ‘созна­ніи въ любомъ порядкѣ съ одинаковою легкостью, живостью; что отношеніе сосуществованія возникаетъ тогда, когда соз­наніе встрѣчаетъ столь же мало препятствія при переходѣ отъ перваго термина ко второму, слѣдующему, какъ иотъвто- раго къ первому, причемъ, вслѣдствіе неоднократныхъ такихъ переходовъ ввадъ и впередъ каждыя двѣ противоположныя по­слѣдовательности какъ бы взаимно .уничтожаютъ одна дру­гую; что отношеніе сосуществованія состоитъ, такимъ обра­зомъ, въ удвоеніи сознанія образованномъ изъ нѣкоторой, по­слѣдовательности и изъ другой, обратной ей. Но если такъ,то формулированный выше законъ .выражающій психическую дѣя­тельность приложимъ и къ отношенію сосущертвованія.Е-сли два явленія А и В обыкновенно,сосуществуютъ въ средѣ,то когда явленіе А представляется нашимъ чувствамъ, произве­денное имъ состояніе сознанія « немедленно вызываетъ со­стояніе 4, воспроизводящее явленіе В.

метъ мысли

Однако этотъ законъ находилъ бы себѣ полное примѣне­ніе только тогда, йогда бъ воспроиаводимостьппечатлѣній не зависима бы отъ ихъ качества, и зти отдѣльныя впечатлѣ­нія были бы одинаково силы.Но такъ какъ сила и воспро­изводимость впечатлѣній весьма различны, то эта формула Спенсера нуждается въ поправкѣ. Воспрои зводимость впечат­лѣнія зависитъ отъ того насколько глубокъ слѣдъотразплъонъ послѣ себя нъ нашемъ духѣ. Слѣдъ этотъ зависитъ какъ отъ частости испытыванія,даннаго впечатлѣнія, такъ и отъ силы его.Воспоминаніе объ умершемъ близкомъ намъ человѣкѣ не­разрывно связываемся съ воспроизведеніемъ картины его смер­ти, если только эта смерть произвела на насъ сильное, глубо­кое впечатлѣніе, хотя конечно мы могли быть свидѣтелями ея всего одинъ разъ. Къ тому жесила впечатлѣнія зависитъ пе толь­ко отъ качества самаго внѣшняго раздраженія, по также отъ нашего субъективнаго оостоянія воспріимчивости. Кромѣ того знаннпая ассоціація идей, впечатлѣній опредѣляется нѳодной

.

Развитіе психической дѣятельности.

Указанный законъ,есть законъ вспхчческой дѣятельности .

разсматриваемой in abstracto ; это тотъ законъ, съ которымъ психическая дѣятельность сообраауется все болѣе пболѣе, по мѣрѣ того, какъ она все далѣе и далѣе подвигается по пути прогресса.

Прогрессъ можетъ обнаружиться тремя различными кутя-

2Н

ми, Во первыхъ, мы имѣемъ возрастаніеточности той провор ціовальпости которая существуетъ между внутренними стрем­леніями и внѣшними постоявстнамп. Повторыхъ мм нмѣенъвоз растеніе числа тѣхъ случаевъ, неодинаковыхъ, между собою по роду, во одинаковых!, но степени сложности, въ которыхъ су шествуютъ внутреннія стремленія, соотвѣтствующія внѣшнимъ ностоявствамъ. И втретьихт,, мы имѣемъ вовростаніе гл*яоснм/ связанныхъ между собою состояній сознанія, соотвѣтствую­щихъ связаннымъ между собою сложностямъ въ средѣ, орга­низмъ постоянно находится посреди безчисленныхъ отношеній всевозможныхъ порядковъ.

дѣйствій къ послѣдовательнымъ ступеням!, все болѣе и болѣе сложныхъ .хтноніеній есть дальнѣйшая форма прогресса. II до какой бы ступени не достигъ прогрессъ, для него всегда бу дутъ оставаться открытыми тѣ асе самые три рода улучшеніи усоверіпенствованіе ев ^u достигнутыхъ соотвѣтствій, достиже ніе новыхъ соотвѣтствій того же самаго порядка и .'іостиа.е ніе соотвѣтствій болѣе высокаго порядка. При итимъвсѣ ути Формы прогресса предполагаютъ все болѣе и болѣе совершен­ное выполненіе закона психическйй дѣятельности.

Но каковы же необходимыя предварительныя условія ито­го прогресса/Ііакпмъ обравомъ приспособляются ути равноеб равныя степени связи къ раьвообряанымъ степенямъ постоим стиа отношеніи къ окружающей организмъ г-редѣ?

По отношенію къ такому приспособленію возмоа.ныдві. си потезы на которыя сводятся въ конечномъ анализѣ, псѣостаи. ныя гипотезы, представзяюшія лишь болѣе или менѣе разнооб­разныя видоизмѣненія УТИХЪ двухъ .ОСНОВНЫХЪ гипотез!..< ъ од­ной стороны, можно утверждать, что та сила, съ какой одно состояніе сознанія стремится слѣдовать за другимъ,зараніеon редѣлена Творцомъ. что между внутренними и внѣшними отпо іпеиіяии существует!, нѣкоторая предустановленная гармонія .

прошедшему, но и къ будущему. Въ зтомъ послѣднемъ видѣ оно имѣетъ характеръ желанія. СпособЦосТь сравнивать наши впечатлѣнія не только съ про­шедшимъ, но и с.ъ предполагаемымъ будущимъ является важ­нымъ факторомъ въ направленіи дѣйствій человѣка.

Если человѣкъ, испытываетъ стремленія воспроиз- весть данныя чувствованія, если у пего является стремле ­ніе Найти реальный источникъ для приведенія споего орга­низма въ болѣе сильное возбужденіе даннымъ чувствовані­емъ, то у него память является руководительницею его дѣй­ствій.

Можетъ однако явиться сомнѣніе, воз можно ли сведеніе явленій воли къ памяти. На первый взглядъ кажется,что па­мять н желаніе являются совершенно противоположными,такъ какъ пЯмять относится къ прошедшему, а желанія къ буду­щему, но въ дѣйствительности между ними нѣтъ рѣзкой раз­ницы. Мы различаемъ желаніе отъ простато воспоминанія только по степени соотношенія элементовъ будущаго и про­шедшаго. Не трудно видѣть, что память пе относится безу­словно только къ прошедшему. Всякое воспоминаніе является во, отношенію къ данному чувству, его вызывающему,какъ нѣ что послѣдующее, будущее. Только самое содержаніе вое поме нанія взято изъ прошедшаго. Тоже самое нужно сказать'и о

желанія. Человѣкъ никогда не можетъ имѣть такихъ же лавці, которыя бы не брали себѣ матеріала иаъ проіцедщагр, такъ что желаніе есть воспроизведеніе прошедшаго и стремленіе къ будущему т.е. стремленіе къ испытанію какого-нибудь. ощу_г. іценія, ужа разъ испытаннаго человѣкомъ. У человѣка никогда не можетъ быть безусловно новыхъ желаній, необусловлен­ныхъ въ своемъ содержанія прошедшимъ; точно также одно и тоже желаніе у него никогда не можетр повториться совер­шенно въ тождественной формѣ. Желая испытать извѣстное пріятное ощущеніе, человѣкъ старается комбннировать^звѣст- ныя чувства и устранить иаъ нидъ все непріятное. Тцкицъ образомъ является ионятіе объ идеалѣ, высшей степени удо­вольствія, котораго человѣкъ еще не испытывалъ, но мате­ріалъ для котораго онъ всетаки беретъ изъ дѣйствительно ис­пытаннаго чувства. Человѣкъ старается очистить удовольствіе оті. всякихъ непріятныхъ чувствъ или соединить въ одно удовольствіе все то,что онъ испытывалъ прежде въ рознь, въ разныхъ случаяхъ.

Наиболѣе важными вопросами для соціолога и юриста ври разсмотрѣніи психической дѣятельности человѣка явля­ются слѣдующіе два вопроса: 1) вопросъ-о психической на­слѣдственности и 2) вопросъ о свободѣ воли. Каждый изъ утихъ вопросовъ имѣетъ самое непосредственное отношеніе къ юридическимъ изслѣдованіемъ.

£1 ислѣгіспіоекносінъ. касается наслѣдственности, то вопросъ птотъ получаетъ особенное значеніе въ виду ученія новѣйшихъ Англійскихъ психологовъ, утверждающихъ, что психическая природа человѣка ие можетъ быть понята изуче­ніемъ индивидуальнаго человѣка, такъ что для пониманія пси­хической природы человѣка необходимо изученіе человѣка, какъ представителя цѣлаго рода, а не какъ отдѣльнаго инди­вида. Дѣйствительно для того, чтобы попять, какимъ обра­зомъ появляется рядъ чувствованій, которыя тяготѣютъ не къ индивидуальному Я человѣка, а къ обществу плидаже че­ловѣчеству, какимъ образомъ на ряду съ у теистическими чув­ствами являются чувства альтруистическія, для отого необхо­димо изслѣдованіе психическаго развитія не какъ факта инди­видуальной жизни, а какъ факта жизни цѣлаго рода. Наслѣд­ственность есть та сила, которая связываетъ отдѣльны я осо­би въ цѣлый родъ. Если бы жизнь отдѣльнаго человѣка не

овяяываласг. съ жизнью послѣдующихъ поколѣній , тогда его существованіе со всѣми особенностями исчезло бы без­слѣдно за исключеніемъ той незначительной части, которая была бы усвоена другими путями—примѣра или подражанія Но если бы человѣкъ, благодаря особепиоетя'іъ своего хар особе нносги при старыхъ судебныхъ порядкахъ'. По - добнаго же рода примѣры нъ Америкѣ (судъ Линна ) указы в а - ютъ на то, что въ тѣхъ случаяхъ, когда государственная власть . не достаточно заботится объ удовлетвореніи чувства мести по­страдавшихъ отъ преступленія, это чувство мести выражает - ся въ формѣ самоуправства,самосуда. Вотъ почему и теперь

, государство накавываетъ преступниковъ не иаъ теоретичес - кихъ соображеній, а въ силу фактической необходимости. Ес­ли бы оно не накагывало преступниковъ, то потерпѣвшія отъ преступленія лица, пе находя удовлетворенія своему чувству мести, обратились бы къ самосуду. Всѣ современныя накааа - нія лишеніе имущества (выкупъ), тѣлесныя наказанія, лише­ніе свободы, чести,.далее жизни; всѣ эти формы дѣйствія го­сударственной власти являются необходимыми для умѣренія частной мести. Далее смертная казнь гораздо выгоднѣе,чѣмъ допущеніе частной мести, такъ какъ разъяренная толпа мо - гла бы убивать виновныхъ па мѣстѣ и при томъ не однихъ только виновнымъ, но и невиновныхъ, вмѣсто одного лицаубч*. вать нѣсколькихъ, между тѣмъ какъ государственная власть, не будучи заинтересованной въ частной мести,при осуществле­ніи своей карательной функціи можетъ внимательно^осторо - жно изслѣдовать виновность подсудимаго и назначить ему то или другое наказаніе въ видахъ поддержанія общественна - го мира и порядка. Государство вообще не можетъ зайти такъ далеко въевоей карательной дѣятельности, какъ могутъ зай - ти обиженныя лица.

Сказанное нами является общею характеристикою исторіи уголовнаго законодательства. Я долженъ однако оговориться, что въ настоящее время подъ вліяніемъ различнаго рода тео - рій уголовная кара получаетъ значительно измѣненный видъ. Нельзя не сказать вообще, что въ явленіяхъ общественныхъ , соціальныхъ однимъ изъ важныхъ факторовъ являетсяно толь­ко прошлое, но и будущее, а именно, то заключеніе, кото - рое дѣлается отъ прошедшего къ будущему и которое сложи - дось въ умахъ даннаго общества. Образованіе тѣхъ плй дру - гихъ идеаловъ можетъ рѣшительнымъ образомъ отозваться въ данномъ народѣ въ томъ или другомъ смыслѣ. Это относится и къ уголовной карѣ. Теорія свободной ноли и другого рода теоріи оказываютъ вліяніе въ томъ смыслѣ,что уголовная ка­ра назначается не для достиженія какой-нибудь задачи,а про-

сто въ силу требованій данной господствующей теоріи. Подъ вліяніемъ различныхъ теорій можетъ явиться стремленіе под - вергать наказанію ради какихъ нибудь отвлеченныхъ требова - ній. Дѣйствительно въ современныхъ государствахъ подъ влі - яніемъ извѣстныхъ нравственныхъ доктринъ явилось стремле - ніе подвергать наказанію за совершеніе такихъ дѣяній,кото­рыя не приносятъ никакого вреда (напр.за скотоложство, лю­бодѣяніе и т. п,). Большинство такихъ преступленій въ нас - тоящѳѳ время признается отжившимъ свой вѣкъ и требующимъ исключенія изъ уголовныхъ кодексовъ.

Но можетъ быть и другое возраженіе противъ высказаннаго > мною взгляда, а именно возраженія не съ точки зрѣнія содержа - нія кодексовъ, а съ точки зрѣнія осуществленія карательной дѣ - ятельности. Въ настоящее время при осуществленіи карательной дѣятельности государствомъ не принимается во вниманіе, ссть-ли пострадавшій и обиженный и стромится ли онъ къ мести, или нѣтъ. Мало того, признается даже, что прокурорскій надзоръ дол ­женъ съ совершеннымъ безпристрастьемъ преслѣдовать престуи - ника, не соображаясь съ индивидуальными особенностями данна - го преступленія, съ тѣмъ впечатлѣніемъ, которое оно проивве - ло на общественное мнѣніе. Съ этой точки зрѣнія объясненіе ка­рательной дѣятельности государства, какъ мѣры, направленной къ поддержанію общественнаго порядка путемъ удовлетворенія чувства мести обиженнаго, является несостоятельнымъ.

Въ отвѣтъ на такого рода возраженіе можно указать на то. какимъ образомъ слолгился ятотъ характеръ карательной дѣятель ности. Дѣло въ томъ, что въ современныхъ европейскихъ государ ствахъ обвиненіе сосредоточено въ рукахъ правительственныхъ органовъ, являясь монополіею прокурорскаго иадаора. Частныя лица не пользуются правомъ обвиненія .все что они могутъсдѣ- лать, это обратиться къ прокурору, отъ котораго зависитъ на­правленіе обвиненія .Благодаря этой монополіи,явилась опас­ность. что органы, имѣющіе въ рукахъ эту монополію осущест­вленія обвиненія, могутъ пользоваться имъ въ интересахъ пар­тіи. Для избѣжанія подобнаго рода злоупотребленій и установ­лено , что прокурорскій надзоръ долженъ преслѣдовать всякое преступленіе ,не сообразуясь съ пндивгдуальными особенностя­ми даннаго случая. При существованіи подобнаго правила ис­ключается возможность преслѣдованія однихъ лицъ и освобож­денія отъ отвѣтственности другихъ липъ но личному усиотрѣ-

Нію прокурорской власти. Нѣсколько лѣтъ тому назадъ, когда въ Германіи вырабатывался проектъ новаго уголовнаго судопроиз - водства, извѣстный знатокъ англійскаго права Гнейстъ поднялъ вопросъ объ уничтоженіи этой монополіи и о введеніи того по­рядка осуществленія карательной власти, какой существуетъ въ Англіи и Сѣверной Америкѣ, гдѣ обвиненіе сов-ерпается большею • частью со, стороны адвокатовъ короны по рядомъ съ этимъ сто­итъ право каждаго пострадавшаго лица явиться обвинителемъ на судъ. Такимъ обравомъ, если адвокатъ короны небудетъ пре­слѣдовать какого-нибудь частнаго лица, то противъ послѣдняго можетъ возбудить преслѣдованіе всякое другое лицо. Въ этомъ отсутствіи монополіи обвиненія Гнейстъ видѣлъ главное досто­инство англійскаго суда и онъ требовалъ, чтобы въ новый уставъ уголовнаго судопроизводства было . внесено это начало свобод - наго обвиненія .Мнѣніе Гвейста, но которому необходимо предо­ставить каждому лицу право обвиненія, является лв оно оби- ясенпммъ, или нѣтъ, въ настоящее время раздѣляется лучшими • представителями науки уголовнаго права.

Такимъ образомъ, если мы признаемъ, что карательная дѣ­ятельность государства не есть результатъ какихъ - нибудь от­влеченныхъ теорій о нравственности, а есть просто мѣра, напра­вленная къ поддерживанію общественнаго порядка, къ удовлет­воренію чувства мести,то отсюда легко сдѣлать тотъ выводъ,что карательная дѣятельность государства стоитъ внѣ всякой зави­симости отъ вопроса о свободѣ воли. Въ самомъ дѣлѣ, свободна ли воля, или несвободна, чувство иеств можетъ быть одинаково, а слѣдовательно и карательная дѣятельность государства въ томъ и другомъ случаѣ должна быть одинакова.Если прежде сумас - шедшіе наказывались также, какъ и дворовые, а теперь они ос­вобождаются отъ наказанія, то только потому, что въ настоящее время Констатированіе факта сумасшествія уничтожаетъ всякое Чувство мести. Въ настоящее время сумасшедшихъ лечатъ, а не наказываютъ. Понятно, что такое обращеніе съ сумасшедшими при иномъ взглядѣ на нихъ общества повело бы къ нарушенію общественнаго порядка и къ проявленію самосуда.

Если карательная дѣятельность государства стоитъ внѣ свя­зи съ вопросомъ о свободѣ воли, то этимъ устраняется одно ивъ главныхъ возраженій противъ признанія воли подчиненною за­кону причинности, но молено поставить тоясе возраженіе нѣсколь­ко иначе. Въ самомъ дѣлѣ, если человѣкъ наказывается яг.иввѣст-

ныя дѣянія не смотри на то, что его дѣйствія подчиняются за­кону причинности, то почему же, спрашивается,не наказывают - ся силы природы и животныя). Если человѣкъ дѣйствуетъ та­кже какъ вѣтеръ н буря, то казалось бы, что отношеніе кънимъ государства должно быть одинаково, какъ иі отношеніекълюдямъ Если вѣтеръ разрушилъ домъ, если собака укусила человѣка, то яти дѣйствія, очевидно, должны бы вызвать такую же месть, какая вызывается въ случаѣ совершенія человѣкомъ какого-ни­будь преступленія. Почему же не наказывается собака?

Суть дѣла не въ томъ, что собака не признается субъек '- томъ свободной воли, между тѣмъ, какъ человѣкъ ішризнается, а въ томъ, что юридическій порядокъ основанъ на охранѣ поряд­ка между людьми, на охранѣ .ихъ правъ. Юридическій строй не имѣетъ своею цѣлью охраненіе неприкосновенности собаки или бури, а имѣетъ цѣлью только охраненіе людей.Поэтому нарушені­емъ мира общественной жизни будетъ только посягательство частныхъ лицъ на интересы человѣка. Посягательство на при­косновенность! собаки не нарушаетъ мира общественной жизни, а можетъ только отозваться на интересахъ хозяина животнаго, такъ,что здѣсь можетъ возникнуть вопросъ только о : вознагра­жденіе за убытокъ, причиненный хозяину собаки. Слѣдовательно, различіе между человѣкомъ и собакою являетея здѣсь въ томъ, что одинъ есть субъектъ нравъ, а другой нѣтъ. Только но отно­шенію къ субъекту праві, устраняется посягательство на здо­ровье, имущество .честь ,тѣлесную неприкосновенность и т. л. Общественный юридическій строй заключается въ томъ, чтобы со здать каждому сферу нравъ, въ которую бы другой не могъ втор­гаться. Слѣдовательно государство должно преслѣдовать только посягательство на интересы лицъ, признанныхъ субъектами юри­дической охраны.

Съ нашей точки зрѣніи очепь легко также объяснить и дру­гое понятіе, тѣсно связанное съ предыдущимъ, а именно понятіе о исправленіи. При признаніи волн свободною всякая попытка исправиться является нелѣпостью, такъ какъ дѣйствія людей ни­чѣмъ не опредѣл яіотся, слѣдовательно все равно, будемъ ли мы стремиться къ исправленію или пѣтъ; никакое стремленіе немо- жетъ опредѣлять свободную, ничѣмъ неопредѣляющуюся волю На­противъ при признаніи, что ноля подчиняется закону причинно­сти, исправленіе нравственное не только не можетъ быть приз­наваемо безсмыслицею, по въ зтомъ только случаѣ може тъ быть

допущено исправленіе. Если воля свободна, то съ какими бы мы людьми не сходились, о какихъ бы хорошихъ вещахъ не дума­ли, все ото ни къ нему не поведетъ, такъ какъ воля ничѣмъ ие опредѣляется. Слѣдовательно, всякое стараніе измѣнить свои привычки, переработать свой характеръ совершенно бѳвсмыслен- но. Человѣкъ сч. худымъ характеромъ может? въ силу безуслбв- ной свободы воли совершать хорошія дѣла и съ отличнымъ ха­рактеромъ совершать дурныя дѣла. Но если мы признаемъ, что воля не свободна, что она опредѣляется предыдущими данными, что каждый психическій предыдущій актъ вліяетъ па послѣду­ющій, такъ что образъ дѣйствій человѣка является реяульта - томъ его собственнаго опыта, его собственныхъ предыдущихъ по­ступковъ, то въ этомъ случаѣ понятно намъ будетъ стремленіе къ самоисправленію, недовольство самимъ собою. Человѣкъ, ко­торый видитъ, чт■ при однихъ и тѣхъ же условіяхъ, при одина­ково:'! силѣ соблазна другой ненредается этому соблазну и твер­до остается на той почвѣ, которая въ его глазахъ представля­ется лучшею, между тѣмъ какъ онъ сомъ не можетъ не поддать­ся соблазну естественно долженъ искать причины такого раз­личія. Эта причина не можетъ быть во внѣшнихъ обстоятельст вахъ, такъ какъ послѣднія являются совершенно одинаковыми,а слѣдовательно она должна лелгать во внутреннемъ характерѣ т. е. въ его психическомъ- складѣ, обусловленномъ личнымъ опы­томъ, равно какъ и опытомъ, переданномъ ему предками. Извѣст­но, что часто повторяющееся одной тоже дѣйствіе дѣлается нако­нецъ автоматическимъ,такъ что человѣкъ мало по малу пріоб­рѣтаетъ непреодолимое стремленіе совершать это дѣйствіе . Че - ловѣкъ, привыкшій вести развратную жизнь;никакъ не можетъ удержаться отъ своихъ привычекъ, какъ бы онѣ не ^;представ­лялись ему въ данномъ случаѣ невыгодными ,такъ каю онѣ укрѣпились въіпемъ вслѣдствіе частаго повторенія. Чтобы изба-

. виться отъ этихъ привычекъ, нужно громадное усиліе.Вспоминая спою прежнюю привычку,онъ паходитъ, что велъ себя дурно. Практическимъ выводомъ его размышленія бываетъ то, что, же­лая исправиться, онъ въ будущемъ ставитъ себя въ иныя усло­вія. Вообще всегда съ понятіемъ исправленія соединяется пред­ставленіе о постановкѣ себя въ лучшія условія. Если человѣкъис- иенраиляется, то это практически водится къ тому, что онъ стара­ется по возможности избѣжать тѣхъ обстоятельствъ, которыя влекутъ его въ дурную сторону ( ііанр. стараясь избавиться

отъ пьянства, человѣкъ расходится съ тѣми лицами, которыя пыотъ), старается слушать проповѣдниковъ и съ помощью ихъ краснорѣчія оживи ть въ себѣ тѣ силы, тѣ мотивы, которые за- гЗїохлн въ его душѣ ври прежней обстановкѣ. Человѣкъ, который перемѣнилъ свой образъ жизни,свой характеръ, очень хорошо анк­етъ, что рѣшимость исправиться вовсе не ведетъ къ немедлен­ному исправленію, что для зтого нужно много поработать. Эта работа надъ самимъ собой, это самоиснравленіе съ точки зрѣ­нія свободы воли представляется нелѣпостью. Съ этой точки зрѣнія внѣшнія условія какъ и предыдущія явленія психиче­ской жизни не имѣютъ никакого значенія, такъ какъ дѣйствія человѣка ничѣмъ пе опредѣляются,а совершаются сапроизвольно Но равсуждая такъ , мы должны отбросить мысль, что сущест­вуетъ. какая то особенная сила, субстанція, которая дѣйству­етъ эа ширмами нашихъ способностей- Это представленіе, какъ я указывалъ, является ложнымъ. Весь нашъ духъ состоитъ изъ ряда явленій, а эти явленія составляютъ непрерывную цѣпь при­чинъ. Если говорятъ, какъ я могу рѣшиться захотѣть дѣлать то или другое, если это не въ моей власти, то, очевидно въ зтомъ случаѣ предполагаютъ,наблюдая за явленіями нашего духа, что паше я стоитъ совершенно въ сторонѣ. Но какъ извѣстно, наше я и есть вся вообще наша психическая жизнь. Если мы сли­ваемъ наше я съ психическою жизнью, если мы признаемъ его абстракціею, а не самостоятельнымъ дѣятелемъ, не олицетворя­емъ его, то ваши колебанія, паше стремленіе поставить себя вт. иныя условія, при желаніи исправиться являются совершенно ІІОЕЯТПЫМИ.

Мнѣ кажется, что такимъ образомъ достаточно ясно,что не­свобода воли, подчиненіе волн причинной связи пе есть нѣчто непримиримое съ понятіемъ нравственнаго долга и съ поняті­емъ исправленія. Если мы ясно будемъ представлять, что воля не есть какая-нибудь отдѣльная способность человѣческаго ду­ха, а есть лишь извѣстная группа психическихъ явленій, если мы не будемъ олицетворять нашего я, какъ какого-то наблю­дателя психической жизни, стоящаго внѣ законовъ причинное - тн тогда всѣ возраженія противъ несвободы воли съ точки зрѣ­нія нравственности, совѣсти и понятія исправленія падутъ са­ми собой.