О. Д'ОР

Говорят, что язык до Киева доведет. Это правда, до Киева доведет. Мне даже известно, когда язык до Си­бирских тундр доводил...

Русская история»

Жили тогда славяне, следуя строго обычаям предков - в вечной ссоре и беспрерывной драке между собой.

Занимались они [древние славяне] ловлей невест, рыб и зверей. Рыбу славяне жарили и варили. С зверей снимали шкуру... Невесты же в свою очередь сдирали шкуру с славян и отсылали своим родителям. Последний акт назывался вено.

Из прозаических сочинений к нам дошли превосходные сказки, в которых говорилось о первой русской авиаторше Бабе-Яге, летавшей на аппа­рате, который был тяжелее воздуха, - в ступе.

Киев так понравился Олегу, что в порыве восторга он приказал ему: «Будь матерью городов рус­ских!» Киев же, несмотря на свою явную принад­лежность к мужскому роду, не посмел ослушаться гроз­ного князя и стал матерью.

Киевляне почесали затылки и робко сказали:

«Но хазары могут прийти и побить нас». Олег рас­

смеялся: «Эка важность, что побьют. Побьют и уста­нут, а потом уйдут».

Еще при Ольге стал княжить ее сын Святослав. Это

был очень храбрый князь: он потерпел поражение от самого Цимисхия, императора Византийского.

В Киеве на столе сидел Всеволод I, который, как все Всеволоды, никаким умом и талантом не отличался. Киевляне давно уже хотели снять Всеволода со стола и посадить на стул, но не сделали этого из уважения к его сыну Владимиру Мономаху.

В то время прославился новгородский князь Алек­сандр.

- С татарами нам не справиться! - сказал этот воин­ственный князь. - А бить кого-нибудь надо. Начнем бить шведов и Ливонских рыцарей.

- На безрыбьи и рак рыба! На бесптичьи и Баль­монт соловей! - согласилась дружина.

Один из князей, Давид, не вытерпел и, пригласив к себе в гости Василька, выколол ему глаза. - Теперь сту­пай! - сказал Давид, отпуская Василька, - не поминай лихом.

В десять начинался урок русского языка - царь Иван IV ругал бояр.

В одиннадцать - Иоанн Васильевич приступал к за­нятию чужими языками: вырезывал языки у провинив­шихся приближенных, а оставшиеся части тела бросал в темницу.

Рыцари [Ливонского ордена] никогда не вступали в брак, но с каждым годом население их увеличива­лось и немало ливонят бегало в домах самых строгих рыцарей.

Борис отпустил Шуйского и велел созвать бояр. Бо-

204 _________ В.З. Самико». Русасал ллиамая шутка

яре пришли. Борис вышел и обратился к ним белыми стихами:

- «Достиг я высшей власти...»

Бояре переглянулись. Послышался шепот:

- У Пушкина украл! У Пушкина украл!

Борис сделал вид, что ничего не слышит, и продол­жал:

- «Седьмой уж год я царствую...»

Тут чей-то негодующий голос резко прервал Бориса:

- Это грабеж! Своего же поэта грабить!

Борис стоял бледный, как полотно железной дороги.

Пожарский освободил Москву от поляков.

Большую помощь оказал ему при этом голод, любез­но согласившийся поселиться в Москве во время осады.

Поляки, питающие с малых лет отвращение к голо­ду, отдали Москву русским.

Они грустно опустили турецкие носы на ту­рецкие сабли, потом сами опустились на турецкие ко­вры и с горя стали пить турецкое кофе.

Петр уехал в Амстердам, где стал учиться плотничь­ему искусству. Теша бревна, он неднократно думал: - Вот так я обтешу бояр.

Впоследствии Петр должен был сознаться, что обте­сать бревно гораздо легче, чем обтесать боярина...

В первый раз [при Петре] на улицах Москвы разда­лась, впоследствии столь знаменитая, четырехчлен­ная формула «Стригут, бреют, кровь отворяют».

Кто не хотел стричься и бриться, тому «кровь отво­ряли».

Ужас объял бояр.

Когда все бороды были отрезаны, обнаружилось, что под бородами высшие сановники носили широкие длиннополые кафтаны.

«Половые проблемы» боярских кафтанов были так­же решены посредством ножниц.

Война кончилась отнятием у турок Азова.

Последний вскоре научился говорить и писать по- русски.

Впоследствии он совершенно растуречился и начал писать фельетоны в русских газетах, подписываясь полным именем: «Вл. Азов».

Петр очень гордился победой над турками и отня­тием у них Азова.

[Обыгрывается фамилия одного из журналистов начала XX века Вл. Азова.]

Победив кого следует, Петр задумал прорубить ок­но в Европу. «Пора, - сказал он, - на людей посмотреть и себя показать!» - «Окно, государь, вещь опасная. Прорубишь окно, а в него швед влезет». - «А мы ему в шею накладем! - смеялся Петр. - Он и уйдет».

В его [Петра I] царствование был заложен первый камень русской письменной словесности - по приказу Петра был рожден Вячеслав Иванов, прославившийся в то время под фамилией Тредиаковского.

Было начало пятидесятых годов. В воздухе уже но­сились шестидесятые годы.