ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Раскрытие сущности каждого правового явления требует достоверного знания о реальном состоянии исследуемого объекта, как в целом, так и в части основных его элементов, так как, являясь определяющими, именно эти моменты формируют проблемное поле для дальнейших исследований, определяют предмет приложения необходимых усилий, объективируют необходимые для этого средства.

Правовая определенность, как необходимое состояние правового государства и гражданского общества, в этом контексте не может быть сведена ни исключительно к ясности и точности норм и нормативных источников права (определенность закона), ни к сути и следствиям правила res judicata (определенность итоговых правовых состояний, установленных окончательным актом суда). Как уже отмечалось, неопределенность той или иной нормы закона может быть нивелирована высоким правосознанием и наработанным опытом публичных участников правовых отношений. И, напротив, при изначально ясной и точной воле закона, именно правосознание и установки публичных деятелей права нередко проявляются в качестве основной, если не единственной, причины серьезных негативных явлений (коллизий) динамики российского уголовно-процессуального права, когда акты его применения изначально не соответствуют ни назначению права, ни объективным потребностям личности, общества, государства. Примеры этих явлений в ежедневной правоприменительной практике следственных и судебных органов, в реальном состоянии общества, публично провозглашающего себя правовым государством, с доминирующей идеей верховенства права (верховенства закона).

Между тем, результаты реализованного научно-практического анализа, как представляется, в той или иной степени объективно свидетельствуют об обратном. Правовая неопределенность - как, действительно, реальное (защищенное) состояние российского государства и общества в настоящий период, - наиболее ярко и остро проявляет себя:

в теоретическом «понимании» и практических следствиях применения неопределенной системы форм выражения российского права, где каждый из нормативных источников, как правило, в силу факторов внеправового характера, стремится к безусловному доминированию в системе и нивелированию иных элементов системы и самой правовой иерархии;

в неопределенности юридической сути и роли в правовом регулировании актов конституционного правосудия; в публично акцентируемых констатациях высшего органа конституционного правосудия России на единственно возможную истину в понимании проверяемых нормативных явлений; в отсутствии реального и действенного механизма по исправле- нию/нивелированию явно ошибочных правовых позиций и итоговых выводов этого органа, отраженных в его актах;

в субъективной избирательности, явном нивелировании, искусственном игнорировании для российского правоприменения актов Европейского Суда по правам человека, во многом в силу причин идеологического, политического, административного характера, когда «имплементация» указанных актов в правовую систему России возможна лишь при «совпадении» их юридического содержания с официально одобряемым идеологическим и политическим курсом;

в явной двойственности подходов доктрины и практики к определению юридической сути и назначения актов судебного толкования в механизме правового регулирования Российской Федерации; именно в силу последней, официально отрицаемые и критикуемые эти акты, тем не менее, доминируют в сфере практического правоприменения и правосознания судей, в их установках и актах;

в столь же двойственных и субъективно окрашенных подходах российской доктрины и практики к применению правил и следствий идеи res judicata. При изначально ясной и точной воле закона практическая его объективация показывает такие акты явления права, которые в принципе несовместимы с генезисом указанной фундаментально идеи, выступающей квинтэссенцией правовой определенности окончательных актов суда.

Категория «правовая определенность» требует объективного и комплексного анализа не только и даже не столько противоречий в тех или иных предписаниях-нормах^[921], сколько уяснения сути и содержания действительных факторов формирования таких элементов содержания права, как правовая идеология, правовая политика, правосознание и установки публичных субъектов применения права. Ибо право - есть калька реального состояния российского общества, несмотря на публично навязываемые лозунги и декларации о правовой сути и уже состоявшемся гражданском состоянии нашего общества.

В этом контексте реализованное исследование - постановка и анализ проблемной ситуации, все стороны, явления и элементы которой объективно нуждаются в дальнейшем и всестороннем анализе, в достоверных и практически ориентированных выводах, в глубоко проработанных и обоснованных предложениях. В работе ясно и точно обозначены узловые проблемы и следствия тех или иных симулякров явления права, которые практически полностью нивелируют суть и следствия идеи определенности права; автором высказаны эмпирически обоснованные предложения по устранению этих явлений из национального механизма правового регулирования, из права.