2.2. Научная фантастика в «Пирамиде» Л.М. Леонова

В своем итоговом произведении Л.М. Леонов значительную роль уделял таким значимым вопросам, как прогнозирование будущего человечества с учетом тенденций настоящего («нарастающей жути уходящего века»), соотношение прогресса и религиозного мировосприятия, показ губительного для России и всего мира изменения моральных основ бытия, пламени грядущего пожара и ужаса пепелища.

Учитывая рассмотренную нами специфику и функции научной фантастики, неудивительно, что именно этот жанр выбрал Л.М. Леонов для решения этих вопросов внутри заданной фэнтезийной посылкой космогонии.

Мы будем рассматривать научно-фантастические эпизоды последовательно, по мере того, как они встречаются в тексте «Пирамиды». Героям «Пирамиды» суждено побывать во всех исторических эпохах. Вместе с автором они мучительно ищут ответы на вопрос о том, что же произошло с человечеством, почему его жизненные силы непрестанно убывают. Некоторые из ответов на эти вопросы даны в виде ярких иллюстраций способами научной фантастики. Их последовательность, взаимодействие и гармонизация - прерогатива автора.

Обнаруживая такие эпизоды и характеризуя их на основе рассмотренных ранее признаков как научно-фантастические, мы будем классифицировать их с

учетом выполняемых ими функций и раскрывать их значение в художественной структуре романа.

Сразу отметим, что научная фантастика используется Л.М. Леоновым главным образом для изображения духовных и материалистических апокалипсисов. Современное им состояние цивилизации герои романа определяют через ёмкий символ: «...полдевятого на циферблате судьбы...» (I,210).

Автор привязывает к эволюции человечества образ пирамиды. Бодрым маршем оно движется к ее вершине, и, по мнению автора, почти достигло ее. Цикло человеческой истории ускоряются - ведь с каждым новым венком пирамида становится все уже. Л.М. Леонова интересует вопрос о том, что произойдет, когда человечество окажется на самом пике?

Столкнувшемуся с фактом невозможности дальнейшего развития человечеству на выбор предлагаются две перспективы: самоуничтожиться либо претерпеть биологические мутации вплоть до вырождения в плесень. Разумеется, оба варианта устраивают дьявола и его союзников. Обе модели апокалипсиса автор приводит в действие на страницах романа.

Однако, несмотря на обилие пессимистических картин в романе, автор вовсе не теряет надежду на светлое будущее. Надеясь на лучшее, он продумывает все варианты развития событий.

Доктор Д. Томсон (Торонто, Канада) в докладе «Дарвин, Уэллс и «Пирамида» Л.Леонова» отметил, что Леонов всю жизнь задумывался над вечными вопросами бытия. В поисках ответов он обращался не только к богословской литературе, но и к открытиям современных наук. Христианство основано на вере в высокое предназначение человека на Земле. Теория эволюции подорвала эту веру, потому что она не только отрицала создание человека Богом, но и пришла к выводу, что человек - лишь звено в нескончаемой цепи эволюции. Теория энтропии (второй закон термодинамики)

нанесла еще более сильный удар, потому что постепенное охлаждение Земли и солнечной системы не оставляет места для оправдания самого существования человека. «Машина времени» Уэллса, «Унтиловск» и «Пирамида» Леонова отражают, по мысли докладчика, именно эти теории.

Если придерживаться обозначенного нами принципа рассмотрения научно-фантастических эпизодов, то начать следует со второй главы «Загадки», где были описаны открытые среди Белогорий «мыслящие грибы»: «Года три назад сей даровитый паренек, случайно прогуливаясь в дремучих саянских предгорьях, обнаружил под навесом скалы небольшую, полтора на полтора, колонию розоватых, с просинью, на шаткой ножке высотою с палец и, как оказалось, мыслящих грибов.

Открытие таких мылящих растений, безусловно, является научно­фантастическим допущением. Это первый тревожный звонок предсказываемого автором низведения людского множества до муравьиного состояния. Подобным «открытием» Л.М. Леонов наглядно демонстрирует, что история имеет циклический характер. Взойдя на вершину возведенной автором пирамиды и оглядывая с ее высоты раскинувшийся под ногами простор, понимаем, что данное научно-фантастическое допущение моделирует реальность, в которой жившее до людей общество, скорее всего, не человеческое, а на ступень ниже, прошло все этапы своего развития и обратилось в «мыслящие грибы». А до него было другое. Перед ним - еще одно и так неизмеримое количество раз с самого начала времени, с момента большого взрыва. Визионерское прозрение художника позволяет нам представить весь массив исторического развития планеты.

Обращает на себя внимание тот факт, что именно грибы, а не какие- нибудь другие растения были выбраны автором в качестве итогового воплощения людского множества. Ближайшей «мыслящей» аналогией здесь может послужить «тростник» Б.Паскаля. Однако «тростник» заключает в себе несколько иную философскую подоплеку, которая подходила Л.М. Леонову лишь отчасти: «А потом пусть человек снова подумает о себе и сравнит свое существо со всем сущим; пусть почувствует, как он затерян в этом глухом углу Вселенной, и, выглядывая из чулана, отведенного ему под жилье, - я имею в виду зримый мир - пусть уразумеет, чего стоит наша Земля со всеми ее державами и городами и, наконец, чего стоит он сам. Человек - в бесконечности - что он значит?»^[54].

В данном случае Л.М. Леонов сознательно идет на нарушение фразеологической связности, реализуя принцип ассоциации. Из идейного блока, связанного с паскалевским высказыванием, он выкидывает «тростник», заменяя его на «грибы» (несколько раз в тексте упоминается также «плесень», т.е. те же грибы; употребление термина «плесень» призвано подчеркнуть чудовищную разницу между нынешним уровнем развития людей и их последующей деградацией).

Так автор добился органического вливания идеи Б.Паскаля в свое произведение, одновременно изменив ее в соответствии со своими целями. Причем «грибы» были подсказаны Л.М. Леонову фольклором, по части которого он был почти всеведущ. Ведь существует множество фольклорных источников, в которых грибы представляются разумными, являются предками человека, посланцами иных миров. Петербургский ученый М.Касперавичус писал об этом: «Сохранилось множество сибирских преданий, в которых грибы наделены способностью мыслить и чувствовать. Наскальные изображения на утесах гор Пектымель на Чукотке представляют пляски мухоморов. Пляшущие персонажи, напоминающие грибы, найдены и среди петроглифов, обнаруженных в верховье Енисея. Мексиканские индейцы называют грибы,

растущие в Сьерре Масатека, «разумными», а местные знахари употребляют их для воссоединения с Богом и целительства, как делают это и сибирские шаманы. Грибные ритуалы существуют в Перу, на Борнео и в Новой Гвинее. Считается, что подобная практика рождена в Сибири и перенесена в разные части света благодаря миграции человечества»^[55].

В той же главе присутствует второй научно-фантастический эпизод: «Началось с того, что видный сотрудник великого вождя Скуднов Т.И. подарил своей бывшей школе старинный, на трех латунных ножках телескоп

С помощью самодельной приставки загадочной конструкции из всякого лабораторного утиля под командой своего наставника Пхе, они пристально обшарили местное небо и с третьего захода в запредельной пучине небес, в созвездии Водолея, обнаружили целый архипелаг неизвестных планет.

Налицо научно-фантастическая гипотеза об открытии с помощью собранного на коленке телескопа в созвездии Водолея обжитых, к тому же воюющих друг с другом планет. Присутствующая в процитированном фрагменте космическая война - довольно распространенная тема научной фантастики. Такие произведения различают по масштабу разворачивающихся военных действий. На наш взгляд, это может быть:

15.

межпланетная война - война между двумя или несколькими планетами в приделах одной звездной системы (Роберт Хайнлайн «Звёздный десант» (1959);

межзвёздная война - война охватывает несколько звездных систем в приделах одной галактики; для галактики в целом она локальная (Сергей Снегов «Люди как боги» (1966—1977);

галактическая война - война охватывает несколько звездных систем по всей галактике; итог ее влияет на судьбу всех обитателей галактики (АндрейЛивадный «История Галактики» (1997-2011);

межгалактическая война - война, в которую вовлечены несколько галактик (Джуд Уотсон «На перепутье» (2000).

Придерживаясь подобной классификации, определяем космическую войну Л.М. Леонова как межпланетную. Акцент здесь ставится на то, что подобные конфликты широко описаны во множестве произведений научной фантастики и, несмотря на различный пафос, имеют идентичную этимологию.

Обращаем внимание на образы предельно безликих персонажей. Чтобы не затеняли научно-фантастическую гипотезу, они описаны просто как «ребята» и «видный сотрудник Скуднов Т.И».

В данном случае при помощи научной фантастики автор прогнозирует судьбу человечества, изображая обогнавшую нас «суперцивилизацию», итогом которой явилось самоистребление. Такое истребление вполне могло произойти во время холодной войны, и в этих двух планетах вполне могут быть закамуфлированы США и СССР.

Подчеркнем, что открыт именно «архипелаг» неизвестных ранее планет. Открытие «архипелага» может навести на мысль об открытом в 70-х годах

А.И.Солженицыным «Архипелаге ГУЛАГе». Сама лагерная тема была близка Л.М. Леонову. Писателя, помимо всего прочего, шесть раз приглашали «влиться в дружную семью» системы ГУЛАГ, выписывая ордеры на его арест (вот почему так мастерски на первых страницах романа и в сюжетной линии, связанной с Вадимом Лоскутовым, описано состояние человека, который спит не раздеваясь, ожидая каждую минуту «воронок» к подъезду). Однако данная гипотеза в ходе нашего исследования существенного подтверждения не нашла.

Следующим фрагментом романа, где реализованы принципы научной фантастики, является посещение Вадимом стройки века, на которой возводят грандиозный памятник Сталину. Этот эпизод безусловно классифицируется как научно-фантастический. Обусловливается это в первую очередь тем, что стройка велась «с помощью неизобретенных пока механизмов» (I, 381). Действительно налицо здесь научно-фантастическая гипотеза о существовании некого высокотехнологичного устройства, которое генерирует защитный, поглощающий звук экран, а также коллоидной сферы, делающей всё внутри себя невидимым. Под этим экраном кипит жизнь. Там расположен секретный мегаполис с заводами, детскими садами, школами, больницами, тюрьмами и т.п. «Неизобретенные» механизмы не позволяют непосвященным узнать о строительства грандиознейшего памятника Хозяину. Ноги этого гигантского монумента упираются в землю, а грудь скрывается где-то в заоблачной выси (подобного гиганта можно сравнить с томящимся под Карпатами величайшим грешником из «Страшной мести» Н.В. Гоголя).

Научно-фантастическая посылка и вытекающие из нее следствия однозначно подталкивают нас к тому, что устройство, заглушающее звук, - суть отделявший СССР от остального цивилизованного мира железный занавес, под которым действительно возводился «памятник» тирану - Беломорканал. Именно эта стройка, инициированная Сталиным, обман века, которому криминальные элементы впоследствии дали прозвище «туфта», по нашему мнению, зашифрованно подана в этом научно-фантастическом эпизоде.

Строительство Беломорканала - событие из ряда вон выходящее, оказавшее значительное влияние как на Л.М. Леонова в частности, так и на литературный процесс 30-х годов в целом. По плану Сталина в СССР должно было случиться небывалое чудо, цель которого - доказать всему миру, каких высот может достичь государство рабочих и крестьян под руководством большевистской партии. Канал, который во всем мире по всем прогнозам мог быть построен не раньше, как за пять лет, Сталин приказал построить за 22 месяца, дабы изумить Европу и повергнуть в благоговейный трепет все народы СССР. Стройка происходила исключительно силами заключенных системы ГУЛАГ. Условия труда были чудовищными, сроки - невыполнимыми, техники не было; люди погибали в невероятных количествах (по официальным данным до 40 тыс.). Однако небывалые успехи НКВД сводились не только к рекордным срокам постройки канала, но и к тому, что под руководством учителей мирового коммунизма изменялись и врачевались даже сами человеческие души. К демонстрации процесса разительных перемен в зэках, фактически «перековки» людей, были привлечены усилия всех передовых тружеников пера. Сотни литераторов во главе с М. Горьким, вызванным лично Сталиным с о.Капри, откликнулись на призыв вождя и, подбадриваемые солидными гонорарами, обдали страну дружной струей небывалых литературных эпосов примерно следующего содержания: «Мы видели на канале десятки замечательных сооружений, каждое из которых эмоционально воздействует с силой подлинного художественного произведения. Мы видели также бывших воров, недавних преступников, вчерашних врагов революции - строителей канала, ставших полноценными гражданами социалистической родины. Все это сделала наша партия, сделали чекисты, которым партия поручила строить величайший канал и перевоспитывать десятки тысяч людей»^[56]. От приглашения на подобное пиршество духа и связанное с ним затуманивание умов отказались лишь М.А. Булгаков и Л.М. Леонов.

С помощью тандема чутких наставников-чекистов и охваченных яростным стремлением исправить свое преступное прошлое рабов ГУЛАГа канал был построен в обозначенные сроки. Но при сдаче объекта строительства выявился недочет. Фактическая ширина Беломорканала оказалась в два раза меньше той, которая была заявлена в проекте. В результате прикрытое от пристальных взглядов железным занавесом небывалого масштаба чудо оказалось небывалого масштаба ложью. Кровавый, в два раза меньше запланированного, Беломорканал - памятник, который Сталин возвел себе, веха истории, которую Л.М. Леонов, переосмыслив, отразил в своем итоговом произведении и преподнес читателю в научно-фантастической обертке, в эпизоде, где тысячи заключенных не покладая рук и в рекордные сроки возводят небывалую, поражающую своими размерами и заметную даже с соседних континентов скульптуру вождя. Подобное иносказание с использованием средств научной фантастики объясняется политической ситуацией, в которой творил художник. Цель его также может быть заключена в том, чтобы, подав проблему под иным углом зрения, заставить отечественную и мировую общественность обратить на нее более пристальное внимание.

Примечательно, что у подножия памятника также образовалась пирамида-котлован: оттуда брали породу для строительства монумента. Такая пирамида служит зеркальным изображением современной автору действительности. Котлован - всего лишь опрокинутая форма пирамиды. Некогда полная, теперь пирамида пуста. Она выпотрошена, а все ее нутро - материал для создания циклопического монумента Хозяину.

Не все из других эпизодов романа, в которых заключена научная фантастика, имеют прямые исторические параллели. По большей части они призваны иллюстрировать авторские суждения о том, что конечной целью человеческой истории станет разрушение современного общества. Подобные мысли излагал М.И. Веллер в книге «Всеобщая теория всего». Л.М. Леонов подошел к вопросу о выживании человечества обстоятельно и детально. Он говорит о том, что спастись человечество сможет только в том случае, если

начнет работу по собственной интеллектуальной деградации, нравственному упадку, иными словами - целенаправленным, организованным властью, отрицательным отбором, отрицательной селекцией, которая остановит разворачивающуюся уже в опасной близости от запретных, взрывоопасных сфер бытия спираль прогресса, превратит людей в «мыслящие грибы».

Процесс такой деградации и отрицательной селекции - вот что с помощью средств научной фантастики изобразил Л.М. Леонов на страницах «Пирамиды» в качестве ключевого содержания исторического процесса последующих веков. Поднявшись на вершину пирамиды, человечество снова спустится вниз с тем, чтобы превратиться во что-то доселе невиданное.

Ведя речь фантастической стороне романа «Пирамида», и научной фантастике в частности, тех пессимистических картинах, которые рисует автор, мы не можем обойти вниманием вопрос о влиянии на замысел романа «Пирамида» учения Л.Гумилева об этногенезе. Это важный аспект оценки творческого наследия Л.М. Леонова. Творчеству Л.М. Леонова посвящено огромное количество работ, но, несмотря на это, в изучении его творческого наследия все еще существуют большие пробелы. В частности вовсе не изучена проблема функциональной роли этнического аспекта в сюжетной конструкции «Пирамиды».

Речь идет о том, что ключевые аспекты историософской концепции Л.Леонова, оказавшие решающее влияние на развитие фантастической канвы повествования, напрямую связаны с некоторыми ключевыми положениями теории этногенеза. В первую очередь это касается тезиса Л.Гумилева об этносе как динамической системе. Согласно Л.Гумилеву этнос являет собой систему, которая под воздействием определенных факторов зарождается, проходит ряд этапов роста и, как правило, разрушается. Эта идея воплотилась и на страницах «Пирамиды».

Согласно Л.Гумилеву, этнос - это группа людей с общим стереотипом поведения. Существуют три ключеывых фактора, напрямую формирующие эти стереотипы: географический, биологический и психологический.

Психологический фактор при этом включает в себя культурологический аспект и религиозные воззрения. Произошедшее вследствие Великой Октябрьской социалистической революции изменения определяющего фактора привело к зарождению нового суперэтноса. После революции и отказа от христианства и основанной на нем культуры, образовавшуюся нишу заполнила марксистская идеология и коммунистическая доктрина.

Революция, приведшая к угасанию великоросского суперэтноса и появлению советского, в романе Л.Леонова «Пирамида» нашла отражение в образе-рефрене «пожар». Например, в одном из своих фантастических снов о.Матвей видит извержение вулкана на Воробьевых горах. Лава «гуляет» по Москве, уничтожая все вокруг. И о.Матвей оказывается тем, кто усмирил стихию. Л.Леонов говорит, таким образом, о том, что осмеянное христианство могло бы залечить раны, нанесенные коммунизмом, когда от культуры великоросского этноса осталось лишь «пепелище». Такое неизбежное «пепелище» описано и в гумилевской гипотезе о пассионарных толчках (негэнтропийных импульсах), порождающих новые этносы и нарушающие энтропийный процесс, в результате которого живое вещество в обязательном порядке теряет свою энергию.

По Л.Гумилеву этногенез этноса включает семь фаз, пройдя которые, этнос может либо регенерировать, либо навсегда исчезнуть. Фазы эти занимают длительные временные отрезки времени (около 500 лет), но бывают и исключения.

Все процесс в Советском Союзе текли сверхбыстро, и Л.Леонов не исключал, что охваченная небывалым пассионарным огнем страна не регенерирует, пройдя все фазы, а прогорит, исчезнув вовсе. Л.Леонов видел внутренние противоречия в существовании зародившегося после революции суперэтноса. Для того чтобы он мог гармонично развиваться, следовало изменить самую глубинную суть человека, «поослабить у него в голове одну заветную струнку», сделать всех людей абсолютно равными, исключить появление такой вещи, как талант.

Спасти такой этнос от гибели могло только чудо. На страницах романа «Пирамида» оно присутствует в виде ангела (ангелоида) Дымкова. Вполне логично, что, не в силах изменить природу человека, к нему за помощью в итоге и обращается Верховный вождь, Хозяин, товарищ Сталин. Однако эта кощунственная попытка терпит неудачу. Логическим вариантом дальнейшего развития события Л.Леонову видится апокалипсис, который он изобразил средствами научной фантастики.

Мироощущение Л.Леонова, пути художественного воплощения которого особенно ярко прослеживаются в фантастической составляющей его итогового романа, напрямую соотносится и с учением Л.Гумилева об антисистемах.

Онтологическая проблематика леоновской «Пирамиды», соответствует тезису Л.Гумилева о биполярности, согласно которому в мире присутствуют две разно заряженные системы - полюсы создания и разрушения.

По Л.Леонову полюс творческой полноты находится в тех же сфера, в которых находится Бог. Разрушить существующий мир, потушить божественные искры в людях пытается резидент дьявола на Руси - профессор Шатаницкий. В нем частично воплощается бунтарская, отрицающая существующий мир сила другого полюса. Между этими двумя разно заряженными элементами находится место, где живут люди. Это сосредоточение всего материального. В это системе, по которой проходит граница притяжения полюсов, творческая полнота не может не угасать, запас сил необратимо истощается. Поэтому командированный на Землю ангел Дымков обрастает материей и теряет свои способности. Из него уходит божественная суть, он находится под угрозой стать «невозвращенцем», изображение одного из которых в романе присутствует. Описанное Л.Гумилевым нарушение баланса между созидающими и деструктивными силами бытия нашло свое непосредственное выражение в «Пирамиде» Л.Леонова и послужило идеологической базой научно-фантастический включений в художественную ткань произведения.

Рассуждая о прогнозах на будущее человечества, следует также различать процессы вырождения и самоуничтожения. По Л.М. Леонову, это разные векторы исторического развития. Первый ведет к перерождению и, может быть, спасению людей, а второй - к их уничтожению и торжеству Шатаницкого. Соответственно и те фрагменты романа, где развиваются научно­фантастические посылки, следует классифицировать по аналогичному принципу.

Вопрос о самоуничтожении и вырождении поставлен Л.М. Леоновым в третьем научно-фантастическом эпизоде романа, в котором речь идет о «гуманном оружии», применение которого видит Дуня, путешествуя по мирам.

Подоплека данной научно-фантастической картины (логическая мотивация) такова: традиционное оружие, обеспечивающее глобальные разрушения, сейчас настолько совершенно, что воевать с его помощью стало попросту неэффективно. В настоящее время активно ведутся поиски нового формата ведения боевых действий. Оружие нового поколения не причиняет огромных физических страданий, не засоряет и не меняет ландшафты. Такое гуманное оружие называется «психотронным». Центром его разработки в СССР, судя по тем материалам, которые попадали в открытую печать, в 70-х годах стал город Новосибирск, а в частности - Академгородок «АСУ управления поведением человека и животных» и НПО «Энергия». Эти учреждения, коих в то время насчитывалось более пятидесяти (Ассоциация экологической биолокации «Радуница» (г.Москва), ВМНУЦ ВТИ (г.Ставрополь), Забайкальская ассоциация инженерной биолокации (г.Чита), ИЗМИРАН (г.Троицк), Институт человека РАН (г.Санкт-Петербург), ИОФ РАН (г.Москва), Международная академия энергоинформационных наук (г.Москва) и др.), занимались разработкой принципов, методов и средств дистанционного воздействия на биологические объекты, в том числе и на человека. Работа велась полузакрыто, но была узаконена и вынесена на всеобщее обсуждение после постановлением ЦК КПСС от 27 января 1986 года. Результаты ее впечатляли. Созданные в НИИ и выведенные на орбиту передатчики могли

влиять на поведение людей и, по желанию военных, корректировать его. Высокую оценку новому методу в 1990 году дали Минздрав СССР и АН СССР. Значительную поддержку подобным разработка оказывал министр иностранных дел Э.Шеварднадзе. Однако в 1991 году «Комитет по технологиям и науке Верховного совета» официально отказался от дальнейшего проведения подобных исследований и информация по ним больше не разглашалась. Этому немало способствовало подвергшее критике подобные разработки открытое обращение участников международного коллоквиума «Новые рубежи экспериментальной медицины и энергия полей», состоявшегося в Центре Дж. Фетцера в г. Каламазу (шт. Мичиган, США) 13 апреля 1989 года.

Л.М. Леонов активно интересовался открытиями естественных наук и также мог обратить внимание на подобные эксперименты. Даже если бы писатель по каким-то причинам не был осведомлен о происходящих поисках «гуманного оружия», то без сомнения он узнал бы о них одновременно со всей широкой общественностью после публикации книги Р.Кондона «Маньчжурский кандидат» (1972). Также нашумел доклад на тему психотронного, «гуманного» (в данной трактовке - не причиняющего физических увечий) оружия основателя отечественной нейропсихологии, советского профессора А.Р.Луриа. Доклад этот впоследствии был переведен на 14 языков.

Такие разработки могли применяться в двух направлениях, в зависимости от того, каких успехов достигнут ученые. Одно из них - «гуманная» война. Другое - гораздо более страшное - уничтожение, как выразился Л.М. Леонов, «блестинки в глазу», спланированное низведение человечества до безропотного стада с помощью средств психического воздействия. Картины подобного разрушения привычного общества и человека предугадывал не только Л.М. Леонов. Б.Э.Узунов, например, в своем романе создал такую картину: «Ночь катила свои тяжелые волны над городом, погруженным в ее беспросветную мглу. Спали тысячи невест, не встретившихся со своими

нареченными, — уже чужими женами в чужих постелях. Спали их не родившиеся дети, чей набор генов еще до рождения был признан социально вредным, спали поэты и мечтатели, превращенные в тихих роботов из низшего разряда, — тысячи и тысячи безнадежно изломанных судеб спали, глотая порции рипнограмм или ожидая их, чтобы послушно шагнуть утром к станку, бездумно и безропотно прожить день и погрузиться в такой же беспросветный сон, встретив все, что назначено теми, кому виднее, и ни в коем случае — ничего больше этого»^[57].

Этим обусловливается принцип логичности мотивации описанной Л.М. Леоновым научно-фантастической сцены. Научно-фантастическая посылка при этом - существование такого оружия и активное его применение в недалеком будущем. Действующие лица снова изображены схематично («солдаты»). Неизвестно, ни к какой стране они принадлежат, ни за что они воюют, ни какие у них характеры, звания и имена? «Солдаты» даже не воюют, они просто умирают, иллюстрируя столь отрадное для глаз Шатаницкого «самоуничтожение человечины». Принцип единства посылки налицо: художник показывает оружие в действии и переходит к развитию другой сюжетной ветки.

Сюжет деградации человечества становится для Л.М. Леонова рефреном. По ходу повествования он оказывается на виду пять раз, при этом оставаясь на уровне подтекста на протяжении всего произведения, начиная с пролога. Каждый раз писатель обыгрывает одну и ту же идею в разных вариантах.

Следующий научно-фантастический эпизод - еще одна обработка идеи заката человечества. Речь в нем идет о том, что произойдет в ближайшем будущем. Будущее это являет собой сплав атеизма и науки. «Блестинка» здесь уничтожается посредством достижений биоэлектроники. Причем научно­фантастическая посылка развертывается подробно и предельно реалистично. К примеру, в прошлом эпизоде автор подал «гуманное» оружие как данность, ничего не было сказано о его происхождении и принципах действия. В рассказе

же Шамина(П, 322-325) Л.М. Леонов приводит подробный обзор

происхождения биомодулятора, его эволюцию, создавая тем самым полнокровное научно-фантастическое полотно со всеми сопутствующими атрибутами. По словам Л.М. Леонова, всё начнется с изобретения, которое позволит с помощью микросигналов имитировать брачный призыв комаров, блох, клещей и с помощью этого, заманивая их в ловушку, массово истреблять всю эту ползающую, летающую «нечисть». Потом у ученых возникает идея проверить, не атрофировался ли «инстинкт стайности» у человека. Они изобретают устройство, которое по схожему принципу на уровне радиоизлучения «рыхлит» человеческие мозги и позволяет программировать поведение человека. В мире будущего существуют две супердержавы, поделившие земной шар. Жителей обеих власти настраивают на грядущую войну путем непрерывного транслирования рипнограмм из-под земли. Итог - глобальное самоистребление идущих друг на друга плотным строем половинок человечества. Вместе с людьми в последний бой ринулись и птицы, и звери, и насекомые - всё живое. Ведь радиосигналы, как оказались, действовали на всех. Автор указывает, что даже растения вытягивали в сторону врага свои ветви и колоски и тряслись от гневного перевозбуждения. В этой версии апокалипсиса человечество самоистребилось. Шатаницкий восторжествовал. Подоплека этого события абсолютно та же, что и в предыдущем научно­фантастическом эпизоде.

Как уже говорилось, в рассматриваемом эпизоде автор более последователен в развертывании научно-фантастической гипотезы, что придает повествованию еще большую правдоподобность и позволяет рассматривать его как вполне реалистичный, хотя, безусловно, гиперболизированный вариант будущего.

В данном случае Л.М. Леонов ставит своей целью добиться наибольшей правдоподобности, а для этого нужно, чтобы иллюзия достоверности фантастического сохранялась с первой до последней буквы. Действующее лицо здесь - «охлос», толпа. Никто из охламонов не выделен и не детализирован.

Это позволило писателю всецело привлечь внимание читателя к развертыванию научно-фантастической посылки. Посылка эта едина, но представлена в динамике:

1. сначала изобретают принцип магнитной записи эмоций и обратной их передачи;

2. разрабатывают аппарат императивной мысли, с помощью звуковых вибраторов передающий приказы непосредственно в мозг;

3. в подземных шахтах устанавливают бесшумные машины внушения, с помощью радиоволн непрерывно воздействующие на все живое. (Две сверхдержавы идут друг на друга в последнюю атаку);

4. после «самовозгорания человечины» происходит восстание «запрограммированных на высшие зверства» машин. Они в свою очередь тоже сражаются между собой и разрушаются.

На этом научно-фантастическое повествование исчерпано, новая посылка в его рамках не поставлена. Эпизод выполняет функцию прогнозирования будущего с учетом тенденций настоящего и представляется полностью автономным. Даже вне художественных связей с остальными структурными элементами «Пирамиды» он может быть правильно понят и истолкован. По сути, это научно-фантастический рассказ внутри романа.

Следующее научно-фантастическое включение в ткань повествования начинается следующим образом: «После фундаментальных клеточных открытий, почти отменявших естественный отбор в людской среде, а также крупных инженерных изобретений убойного профиля передовая наука порадовала современников созданием немыслимых дотоле живых организмом, прежде всего крупных туш мяса. Официальным предлогом послужил поиск большой пищи применительно к возраставшей численности земного населения»(П, 332).

Научно-фантастическая гипотеза Л.М. Леонова сводится к тому, что в ближайшем будущем достижения генной инженерии помогут искусственно регулировать характер человека, делая всех на одно лицо, послабляя, как

говорил Сталин Дымкову, некие «заветные струнки». Для достижения наибольшей иллюзии достоверности автор снова вводит перед ключевым этапом ряд предшествующих этапов:

1. удалось сконструировать «помесь нетопыря с жабой буфо» (II, 333);

2. начались эксперименты по «генетическим аппликациям»(П, 333) в ДНК человека;

3. стала возможной фильтрация граждан посредством «безболезненной в грудном возрасте уравнительной манипуляции, чем взамен прежнего разнобоя характеров, темпераментов и конституций достигалась гармоничная, с единым для всех эталоном счастья, стандартность вида, способная обеспечить исключительные простоту, общедоступность пайка для новичков и, следовательно, дешевизну управлениями, 334).

4. эксперимент привел к ужасным последствиям: «произошедшая вслед за этим генетическая разбраковка сильнее всяких волн снимала численность людей»(П, 334).

В прогнозируемом будущем снова существуют две сверхдержавы, находящиеся на разных континентах. Их народы поднимают восстание против своих правительств, ставящих над ними эксперименты. Народу удается победить, и в центре генетических разработок одной из стран (не сказано, какой именно, да это и не имеет принципиального значения) смельчаки находят странное устройство: «На высоте прыжка с шестом и подвешенная без видимых креплений, пред ними таинственно и розовато, глаз не оторвать, мерцал эллипсовидная диковина, размером чуть больше мяча для регби, в просторечии именовавшаяся яйцом. О практическом назначении ее оставалось догадываться по смутным, всякий раз досадно ускользающим от вниманья картинкам, по ее как бы дымящейся поверхности, которые, поминутно сменяя друг друга игрой расцветки и очертания, не давали оторвать взор . .секрет обреченного сокровища заключался в том, что всякий где-либо во вселенной совершившийся даже самый заурядный катаклизм незамедлительно регистрировался находящимся внутри магическим устройством. Так что,

накинув на его поверхность сетку координат небесных, становилось возможным трехмерно определить и приписанный к данной микроклетке регион происшествия»(П, 337). Т.е. устройство это способно предвидеть будущее. Эта находка являла собой вершину достигнутого человеческом знания, «тайну»(П, 337), как выразился сам автор. Он говорит о том, что одинаково сладостно бывает сделать открытие и поведать об этом людям и «закрывать тайну, избавляясь от ее гнетущего нравственного диктата»(П, 337) И эту тайну с наслаждением уничтожили арматурой, играя похожим на яйцо шедевром в лапту.

Мы уже отмечали, что научно-фантастические эпизоды, в которых речь идет об апокалипсисе, развивают идеи либо самоуничтожения, либо деградации, низведения человечества до состоянии плесени. В данном случае автор обыграл вариант, при котором свершилось «великое возвращение назад, под материнское крыло природы ...люди беспамятно торопились в счастливое детство, и пусть природа сама творит свой беспощадный естественный отбор лучших, на борьбу с которым ушло столько сил и цивилизаций. Великим вихрем поваленные города обретались в непоправимых развалинах. Немногочисленные выжившие переселились на зиму под землю, в метро и канализацию, а затем направились к экватору». У них «не возникало и мысли - вдохнуть жизнь в убитую цивилизацию» (II, 337-338).

Людей преследовали голод и болезни, и, чтобы выжить, им пришлось возвращаться к звериному состоянию: «И вот, сквозь рухнувшие форпосты санитарной обороны, целые стаи разъяренных стихий ринулись на оскользнувшихся поработителей. Временной пока самообороной организмов, как минимум, становилось огрубление шкуры до степени, чтобы утрата лоскута кожи размером в ладонь, разумеется - если зализать своевременно, не выводила особь из строя»(П, 341). Затем последовала дальнейшая «девальвация»(II, 340) человеческого эталона. «Единый отныне, без этнических различий, язык строился на ассоциативном сближении эмоциональных рядов, скажем, если пища, добыча, здоровье, тепло и женская

ласка выражались сочетанием твердых звуков на одной продолжительно вибрирующей гласной, то ранний снегопад, затухший по дождем костер, падение с горы и укус крысы ловко укладывались в прерывистое фырканье, похожее на сердитый кашель» (II, 340).

Перед нами прогноз будущего, который Л.М. Леонов делает, анализируя состояние современной ему науки. Ведущая роль при этом уделяется развитию научно-фантастической гипотезы, которая впоследствии уступает место философскому анализу современности, дабы узреть причины, направляющие человека на дорогу, ведущую к столь безрадостному итогу. Собственно причинами, их выявлением и поиском способов обойти видящуюся впереди «бездну» Л.М. Леонов занимается, используя приемы философской условности. Здесь же, руководствуясь диктуемыми научной фантастикой принципами, писатель упоминает лишь ключевые детали («ДНК», «генная аппликация», «генетическая разбраковка»), которые формируют картину по принципу «части вместо целого», избегая тем самым пространных описаний второстепенных для развития идеи деталей. Действующие лица являют собой некую безликую толпу сначала людей, потом - полуобезьян. Описание их характеров и поступков отсутствует, и это тоже обусловливается избранным автором научно-фантастическим жанром, диктующим свои условия.

Отметим также, что, несмотря на явную гиперболизацию, окружающий мир на протяжении всего повествования не выходит за пределы привычного представления о реальности.

Ранее автор рисовал «Великий спуск с горы» (II, 327). Ныне же он ведет речь о «Великом отходе»(П, 342). Л.М. Леонов неоднократно указывает на циклический характер развития истории. Подъем в гору и стояние на вершине всегда сменяется спуском. Однако при современном Л.М. Леонову развитии цивилизации, при товарище Сталине, который не хочет, чтобы после его смерти выстроенная им империя разлетелась по ветру, который видит угрозу существующему общественно-политическому строю в наличие у одних и

отсутствии у других таланта и творческого потенциала, писатель осознает, что «отход» на сей раз может смениться самоуничтожением.

Примечательно, что Л.М. Леонов с помощью научной фантастики изображает одно ярко выраженное «самоистребление» и три «вырождения». Зачем? Ведь если он угадывает два варианта: самоуничтожение и деградацию, и уже изобразил и то и другое по разу, то, может быть, пора остановиться? Дело в том, что художник поставил перед собой задачу не просто довести тревожащее его дурное предчувствие до сведения современников и потомков, а достучаться до них, предупредить, поэтому он стремится заставить их осознать надвигающуюся беду как можно детальнее, рисуя, образно говоря, и солнце, висящее над горизонтом, и солнце, погружающееся в море до середины, и мир, окутанный беспросветным мраком.

И особенно актуально это для «вырождения», которое представляет собой длительный, обусловленный на разных этапах различными факторами процесс, а не разовое действо, как «самоуничтожение». Неслучайно Дымков говорит Дуне, что ее видения не прекратятся, что «мы еще застанем их на последней ступеньке внизу» (II, 291)

Мир в полумраке бессильного красного солнца предстает глазам Дуни Лоскутовой в следующем научно-фантастическом эпизоде. На сей раз «.Дуня в особенности долго гнала ленту времени вперед, все подхлестывала...»(П,353). Автор делает научно-фантастическое допущение о том, что человечество доживет на Земле до тех времен, когда Солнце почти догорит, перестанет греть и станет похоже на «больную красную птицу»(П,353), а Земля превратиться в пустыню. Люди при этом измельчают пятикратно и переселятся под землю, а входными дверьми им будут служить «крышки. от смотровых уличных колодцев»(П, 353).

Жители этих подземных убежищ изображены следующим образом: «.забавные фигурки сплошь Дуне по колено, которым скорее по щемящему зову сердца, нежели по внешним признакам, не смогла отказать в родстве с собою.» (II, 353). Это уже даже не полуобезьяны - люди выродились в

полугрызунов. Генеральный спуск с горы завершен. Прозвучал финальный аккорд в симфонии деградации, и больше автор к этой теме не возвращается. Картина, создаваемая в данном эпизоде, статическая. Автор делает акцент на описании отдаленных потомков нынешнего человека, и описание их - единственная мотивация. Оно иссякает - нас возвращают во времена СССР; фантастическая картина сменяется в целом реалистическим повествованием. Весь эпизод с точки зрения нынешней науки правдоподобен. Остывание Солнца - общеизвестный факт. Изменение ландшафтов и живых видов, напрямую связанное с ним, - логическое следствие. Хотя автор сам говорит о том, что изображенная им картина «неправдоподобна», это не следует относить на счет логической мотивации эпизода. Л.М. Леонов подобным образом иронизируют над современниками-оптимистами, которые закрывают глаза на тревожные тенденции современности и которые будущее человечества не могут представить иначе, как в сиянии лучезарной славы. Поэтому писатель сразу упреждает возможные упреки, как бы поднимая вверх руки и говоря «да- да, это всё неправда», а потом как бы добавляет «а все-таки?».

С высоты охваченных нами научно-фантастических повествований в художественной структуре «Пирамиды» мы можем схематично описать путь деградации человечества следующим образом: человечество, обезьянство, грызуны, плесень. В последующем, по мысли Л.М. Леонова, всё может выродиться до клетки, а из клетки начать новое развитие в принципиально новом качестве и снова подниматься к вершине. По нашей логике, эпизоды в фабуле романа должно расположить именно таким образом (используем для скорейшего обозначения эпизодов те же условные обозначения), тогда прослеживается и обратный путь:

- «плесень»

- «грызуны»

- «обезьянство»

- «человечество»

Однако автор действует несколько иным образом, упоминая «плесень» прежде всего. Это не меняет сути дела, разве что немного усложняет восприятие, но, как мы уже говорили, расположение научно-фантастических эпизодов - целиком прерогатива автора и имеет много оттенков смысла.

В чем особенность научной фантастики в «Пирамиде»? Задавая подобный вопрос, сразу укажем, что научная фантастика Л.М. Леонова предельно ёмкая, сгущенная почти до каменной твердости. Для того чтобы проиллюстрировать это замечание, проведем аналогию между, например, одной из антиутопий «Пирамиды», посвященных уничтожению «блестинки», и антиутопией его современника М.Е.Замятина «Мы».

Здесь следует определить, что мы будем понимать под утопией и в каких отношениях она состоит с научной фантастикой. Утопия как описание некого идеального общественного порядка, являющегося яркой метафорой настоящего, известна еще со времен античных философов. Научная фантастика как жанр появилась лишь в девятнадцатом веке и слилась с нею. Появились научно-фантастические утопии, рисующие образы будущих социальных порядков, и родоначальником их по праву считается Г.Уэллс («Когда спящий проснется» (1897г.)).

Это не означает, впрочем, что жанр утопии растворился в научной фантастике и чистой утопии больше не существует. Однако же в XX веке этот жанр в чистом виде оказался почти невостребованным. А в синтезе с научной фантастикой принес такие плоды, как «Мы» Е.Замятина, «451 градус по Фаренгейту» Р.Брэдбери, «1984» Д.Оруэлла, «Туманность Андромеды» И. Ефремова, «Полдень, XXII век» Б. и А.Стругацких, «Девушка у обрыва» В.Шефнера и др. Поэтому в обогащенной научной фантастикой утопии и антиутопии мы считаем себя в праве, по крайней мере, выделять научно­фантастические элементы.

В романе Е.Замятина «Мы» таким элементом выступает машина, способная производить операции над фантазией человека: удалять ее, гасить творческий потенциал, ампутировать талант, выжигать «блестинку» в глазу,

делать людей «машиноравными». Очевидно, что монолог Благодетеля, обращенный к Д-503, - суть то же, что монолог Хозяина, обращенный к Дымкову.

Е.Замятин, как и Л.М. Леонов, изображает апокалипсис вырождения. Произведение его, как и Л.М. Леонова, - фантастика не содержательная, но формальная, напоенная философией на уровне подтекста. Суть различия в использовании научной фантастики в одном и другом романе заключается в том, что Е.Замятин не стремился «объять необъятное». Другими словами, научная фантастика Л.М. Леонова имеет принципиально отличную от любой другой связь пространственно-временных координат, задающую хронотоп. Слово-символ, слово-иероглиф позволило достичь предельной концентрации мысли на страницу текста. Имея в голове тему «размером в небо», Л.М. Леонов просто не мог действовать иначе, в противном случае три его книги только за счет раскрытия научно-фантастической линии могли развертываться бесконечно.

В «Пирамиде» Л.М. Леонов рисует судьбу всего человечества на протяжении всего времени его существования, но карандашом и схематично. Е.Замятин же изображает детально и красочно, но только тот срез истории, в котором существовали Д-503 и I-330. Очевидно, что специфика самих задуманных Л.М. Леоновым научно-фантастических эпизодов в художественной структуре романа и предопределила способ их воплощения.

Помимо хронотопа, прочих существенных отличий в развертывании сугубо научно-фантастических гипотез в романе «Мы» и романе «Пирамида» мы не усматриваем. На уровне идей и приемов научная фантастика Л.М. Леонова не является новаторской. Особой ценностью и своеобразием она обладает лишь за счет уникального творческого метода и неповторимого авторского стиля.

По нашему мнению, это касается не только научно-фантастических эпизодов «Пирамиды», но и научной фантастики в творчестве Л.М. Леонова в целом.

Отметим кстати, что к научно-фантастическом жанру иногда ошибочно относят сатирическую повесть Л.М. Леонова «Бегство мистера Мак-Кинли». Это так же неверно, как говорить о том, что сатирическая повесть «Нос» Н.В.Гоголя - фэнтези.

Подчеркнем, что вопрос разграничения типов условности и классификации на их основе художественных текстов всегда требует серьезного анализа и аналитики.