Выводы

Если преимущественно в ранних произведениях (а также в романах, тематически с ними связанных, но созданных позднее) Всеволод Соловьев обращался к тем историческим сюжетам, которые имеют больше культурно­эстетическое, чем этическое значение, то в мистической дилогии (романы «Волхвы» и «Великий Розенкрейцер»), созданной в зрелые годы, превалируют аксиологические и нравственные проблемы.

Выбор в качестве героев вымышленных или мифологизированных персонажей («граф» Калиостро, Абельзон), использование архетипа антихриста и мессианско-профетического протообраза позволяет художнику сосредоточить внимание на неизменных свойствах человеческой натуры, выразить пафос всеобщности и, таким образом, включить изображаемую эпоху (Россия и Европа в период царствования Екатерины Великой) в контекст вечности. Смысл своего личного и общественного существования человек, по мнению Всеволода Соловьева, находит только в христианстве. Эта тема стала доминирующей в его позднем художественном и публицистическом творчестве.

В художественной прозе романист прошел длительный и сложный путь эволюции: от восторгов от прикосновения к сфере таинственного, что проявлялось в сборнике «Святочные рассказы», затем того, что в пенталогии

и дилогии сверхъестественное знание трактуется как инструмент, который может принести благой плод при верной аксиологии. В финале жизни и творчества Соловьев все мистические феномены трактует как явления сугубо отрицательные и вредные. Более детально и аргументировано писатель раскрыл свое понимание мистических феноменов не в художественных, а в публицистических и религиозно-философских статьях и мемуарной книге «Современная жрица Изиды. Мое знакомство с теософическим обществом»^[893].