ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенное нами исследование показало, что в романе «Пирамида» присутствуют три взаимозависимые и дополняющие друг друга формы вторичной художественной условности - фэнтезийная условность, научная фантастика и философская условность.

Научная фантастика в романе используется автором в двух целях: 1) завуалированная оценка действий современной ему власти и попытка привлечь к этим действиям внимание широкой общественности; 2) прогнозирование будущего человечества с учетом тенденций настоящего.

Прогнозирование в свою очередь является логическим продолжением концепции поиска, заложенной фэнтезийной условностью. Все путешествия в прошлое и будущее базируются на способностях ангелоида Дымкова и, таким образом, исходная посылка рационально-фантастических эпизодов оказывается фэнтезийной. Помимо этого, в фэнтезийных эпизодах автор делает предположение о том, что причина размолвки начал (человек) может быть устранена, причем руками самих людей. Такой вывод предполагает два возможных исхода будущего человечества: деградация и самоуничтожение.

Фэнтезийных средств оказывается катастрофически недостаточно, чтобы правдоподобно описать оба этих апокалипсиса.

На этом фоне возникает вопрос о том, возможно ли спасение, либо закат человечества неизбежен, и каково средство этого спасения? Решить такой вопрос средствами фэнтезийной условности, равно как и научной фантастики оказывается невозможно, потому как эти типы вторичной художественной условности не обладают необходимыми художественными средствами для емкого и детального философского обобщения, для выведения повествования на максимальный уровень абстракции так, чтобы свести картину мира в предельно упрощенную схему, изобразить действительность таким образом, чтобы она, при внешней неправдоподобности по сравнению с реальной жизнью, в то же время поражала своим глубинным подобием ей.

Фэнтези своей «подлинной реальностью» не позволяет создать схематический образ настоящего, так как предполагает возведение и поддержание иллюзии достоверности, которая практически исключает эффект философского обобщения. Научная фантастика с ее прогностическим потенциалом не может решить эту задачу тем более (так же как сатирическая или любая другая условность). Поэтому автор, используя косвенную философскую условность, трансформирует подтекст романа в притчу. А с помощью прямой философской условности ключевые моменты этой всеобъемлющей притчи оказываются на всеобщем обозрении и демонстрируют прошлое, настоящее и будущее России. С помощью философской условности автор сталкивает между собой «церковь» и «цирк», христианство и атеизм. Он показывает губительное воздействие упадка духовности, а возвращение к христианским ценностям и заповедям, которые сливаются у него в образе

«путеводной лампады», изображает как один из путей к спасению от поджидающей впереди «бездны».

В этой связи и становится очевидной система, в которой сочетаются и переосмысливаются различные художественные принципы и семантические ассоциации, свойственные разным типам повествования о необычайном.

Философская условность в соответствии с заданной автором проблематикой формирует систему персонажей и подтекст романа; фэнтезийная условность выводит читателя за рамки привычного представления о мире, снимает ограничения для исканий авторской мысли и является опорой для развертывания научно-фантастических повествований; научно­фантастическая условность выполняет прогностическую функцию, описывая возможные варианты исхода человеческой истории.

Совокупность всех этих типов вторичной художественной условности и создало столь филигранную игру смыслов, породило инвариантность интерпретаций романа.

При этом различные принципы создания фантастических образов и картин нашли свое отражение в различных типах вторичной художественной условности романа. Так ассоциативно-метафорическое письмо, сходство между фантастическими образами и ситуациями и действительностью использовалось для создания эпизодов прямой философской условности. Научно­фантастическое повествование, связанное с завуалированной оценкой объективных фактов и событий истории, опирается на аналогию. Ключевыми для фэнтезийной условности стали принципы ассоциации. При этом отмечаем установку на повсеместное использование принципа игры.

Выстраивается условная пирамида, в основе которой лежит реалистическая канва, которую последовательно дополняют в порядке уменьшения удельного веса в тексте романа фэнтезийная условность, научная фантастика и философская условность.

Очевидно, что уровни этой условной пирамиды взаимопроникаемы и взаимосвязаны и система эта становится тем сложнее, чем больше уровней имеет.

В процессе исследования нами было предложено ввести деление философской условности на прямую и косвенную в зависимости от степени моделирования фактов и событий объективной действительности. Также были обнаружены недостатки в классификации принципов, по которым создаются элементы вторичной художественной условности, и предложен способ ее улучшить.