§ 6. Психологическая школа права

Психологическая школа права, возникшая в Германии, где она была представлена Людвигом Кнапом и Бирлингом, свою пол­ную разработку и выражение нашла в дореволюционной России в работах проф.

Петражицкий рассматривает право как явление психическое, как душевное переживание людей. По его утвержде­нию, право существует не в писаных законах и не в обще­ственной среде, а только в психике людей. Среди различных ду­шевных переживаний людей выделяются особые переживания, называемые эмоциями. Эмоция — это импульс, душевное движе­ние, побуждающее человека к какому-либо действию. Человек ощущает такую эмоцию как обязанность совершить действие, на которое толкает его данная эмоция. Некоторые эмоции со­провождаются представлением об обязанности, которой не со­ответствует ничье притязание; иными словами, человек чувству­ет себя обязанным к чему-либо, но эта обязанность не создает у других людей права требовать ее выполнения. Эти эмоции Пе­тражицкий называет императивными (обязательными) и относит их к нравственности. Другие эмоции также связаны с пред­ставлением об обязанности, но такой обязанности, из которой для других людей вытекает право требовать ее выполнения. Эти эмоции Петражицкий называет императивно-атрибутив­ными (обязательно-притязательными). Например, правило «люби ближнего как самого себя» есть норма нравственная, так как с ней связано переживание обязанности для человека; но другие люди от этого человека не могут требовать, чтобы он их любил так же, как самого себя. И наоборот, правило «должник должен вернуть занятую сумму заимодавцу» есть норма правовая, так как из этой обязанности для другого вытекает право требовать возврата занятой суммы.

По Петражицкому, право есть только психическое явление. Право существует лишь постольку, поскольку оно переживается людьми как право, т. е. сопровождается представлениями о пра­вах одних и обязанностях других.

При таком понимании права, какое дает Петражицкий, право теряет все черты общественного явления, исчезает из области 28&

общественных отношений и целиком переносится в область пси­хики отдельных людей. А так как отдельные люди и группы лю­дей могут иметь различное представление о праве, то никакого единства права в обществе нет; если, например, шайка преступ­ников представляет себе, что она имеет право грабить людей, то создается право данной шайки преступников, существующее наряду с правом других групп людей.

Таким образом, право теряет всякую определенность, раствор ряется в психических переживаниях. Эту теорию нельзя расце-\ нивать иначе, как проявление крайнего идеализма, отрицающего реальность права и правовых отношений и превращающего пра­во в сумму представлений, иллюзий или, как говорит Петра-/ жицкий, «фантасм».

В этом и заключается методологическая несостоятельность психологической школы права. Несомненно, что предписания права воспринимаются людьми, осознаются ими, переживаются ими, вообще отражаются в психике людей.

Право кредитора требовать от должника возврата долга воз­никает не потому, что должник испытывает «эмоцию», толка­ющую его к возврату долга. Наоборот, эмоции должника могут быть совсем противоположного характера. Именно для того, чтобы заставить должников возвращать долги, господствующий класс, интересы которого страдали бы, если бы долги не возвра­щались, устанавливает соответствующую правовую норму. Со­знание должником своей правовой обязанности вернуть долг потому и возникает, что должник знает о существовании та­кой нормы права, знает, что его все равно заставят вернуть долг, если он не вернет его добровольно. В области правовой науки Петражицкий целиком стоит на позициях идеалистической фило­софии, которая не сознание человека выводит из его обществен­ного бытия, а наоборот, бытие выводит из сознания.

Как и всякая теория, эта теория имеет определенные обще- ' ственные корни, вытекает из определенных общественных усло­вий. В этой теории сказывается глубокий скептицизм, глубокое недоверие некоторых буржуазных ученых к действующему бур­жуазному праву. Вера в прочность действующего права у них по- ⅛

Дорвана; Ими ощущается достаточно ясно неспособность этого права упрочить буржуазные общественные отношения, а путей его преобразования они не видят, да этих путей и нет в рамках буржуазного государства и общества.

Однако после Октябрьской социалистической революции была сделана попытка применить психологическую теорию права к со­ветскому праву. Попытка эта принадлежит именовавшему себя марксистом проф. М. А. Рейснеру, который в действительности никогда марксистом не был. Как и Петражицкий, Рейснер ут­верждал, что право есть душевное переживание. Исходя из уче­ния Петражицкого об интуитивном праве, которое не требует официального, государственного признания и которым является все то, что люди переживают как право, Рейснер утверждал, что нужно только этим переживаниям придать классовую окраску, чтобы получилась марксистская теория права. Поэтому Рейснер утверждал, что после Октябрьской революции пролетариат об­ратился к интуитивному праву, превратив его в свое классовое право.

нию Рейснера, в СССР наряду с йрб-летарскйм правом сущестйб- вало и право эксплоататорских классов.

Вопреки учению Маркса и Энгельса о том, что право выра­жает волю господствующего класса, Рейснер допускал, что в государстве каждый класс имеет свое право, в том числе и клас­сы подчиненные, подвластные. Раздробив, таким образом, право на части и поделив его между классами, Рейснер пришел к вы­воду, с точки зрения его исходных позиций действительно по­следовательному и неизбежному, что в советском государстве вообще можно обойтись без права, без правового регулирования, что право пролетариату не нужно.

Такая теория была глубочайшим образом неверна, реакционна и крайне вредна, так как пыталась выбить из рук победившего пролетариата такое мощное орудие преобразования обществен­ных отношений и строительства социализма, каким является советское социалистическое право.