§ 47. Власть и право,

lhering. Zweck im Recht, I, 1884, ss. 176 ff.

Каково-бы ни было государственное устройство,кѣмъбы ниосуществля- лигъ функціи власти, человѣческое сознаніе всегда стремится подчинить и акты властвиванія юридическимъ нормамъ.

) бою другихъ людскихъ интересовъ.Сосредоточивая въ свонхъ рукахъ исклю­чительное право принужденія, государство тѣмъ самымъ обезпечиваетъ гражданамъ мирный порядокъ ихъ взаимныхъ отношеніи. Отстаивая свою международную независимость и внѣшнее могущество, государство обезпечиваетъ сохраненіе и развитіе исторически выработавшейся на­ціональной культуры. Но каково-бы ни было значеніе мирнаго порядка своеобразной культуры, на ряду съ нимъ существуетъ множество дру­гихъ интересовъ человѣческихъ, могущихъ приходить съ интересомъ власти въ столкновеніе. Личность, сознающая себя самоцѣльной, пе мо­жетъ примириться съ принесеніемъ всѣхъ своихъ интересовъ въ жер тву поддержанію мирнаго порядка и національной культуры, которые сами для нея представляются только средствомъ. Поэтому личность естественно противопоставляетъ интересу власти свои особые, индивидуальные инте­ресы, отстаивая и оберегая ихъ. Это приводитъ къ созданію юридиче­скихъ нормъ, разграничивающихъ сталкивающіеся интересы власти и отдѣльныхъ личностей, такъ что и власть въ своихъ проявленіяхъ является ограничиваемой правомъ. Такое ограниченіе власти нравомъ, и притомъ съ развитіемъ общественной жизни, все болѣе и болѣе раз-

— 261 —

вивающееся, есть яесоинѣннмй историческій факті..

Для сторонниковъ существованія абсолютнаго естественнаго права вопросъ, этотъ рѣшался очень просто. Съ ихъ точки зрѣнія личности лрирождены права, не зависимыя отъ государства, существующія помимо его, безусловныя и неизмѣнныя, а потому неприкосновенныя и для вла­сти. Въ этихъ-то абсолютныхъ, прирожденныхъ правахъ личности и видѣли основу ограниченія власти правомъ. Уваженіе къ этимъ правамъ для государственной власти являлось тѣмъ необходимѣе, что само госу­дарство основывалось на свободномъ договорѣ отдѣльныхъ личностей-

Но такая постановка вопроса должна была пасть вмѣстѣ съ паде­ніемъ ученія объ естественномъ правѣ. Теперь отвергается существованіе естественнаго права, принимается существованіе только положительнаго права, создаваемаго историческимъ процессомъ развитія человѣческаго общества, въ которомъ государственная власть является однимъ изъ. са­мыхъ. важныхъ факторовъ. Какимъ же образомъ развитіе правосознанія общества, объединеннаго именпо подчиненіемъ государственной власти, можетъ привесть къ выработкѣ и такихъ юридическихъ нормъ, которыми ограничивается осуществленіе функцій этой власти?

Съ точки зрѣнія волевоіі теоріи власти, видящей въ государствен­ной власти единую надо всѣмъ въ государствѣ господствующую волю, ограниченіе власти правомъ не можетъ быть объяснено иначе, какъ сообра­женіями цѣлесообразности. Газъ, власть—надо всѣмъ господствующая воля и нѣтъ естественнаго нрава, которое-бы могло ограничить эту волю, ограниченіе власти нравомъ объяснимо только какъ самоограниченіе властвующей воли въ собственномъ интересѣ. Опредѣленнѣе всего эта точка зрѣнія была выражена Іерингомъ.

') Die Gewalt gelangt zum Becht niclit als zu etwas Hit Freindeni, das sie топ aueserlialb voiu Rechtsgeriilil entlehnen und niclit als zu etwns lliilieren. dein sie ini Gefiihl ihren Inferiority sich unterordnen iniisste, sondern sie treibt das Recht als Mass ihrer selbst aas sich lieraus das Recht als Politik t.leivalt.

пая класть, стѣсняя, ограничивая себя, ради правомѣрнаго обрана дѣй­ствія, не можетъ вмѣстѣ съ тѣмъ не укрѣплять себя, потому что это ограниченіе усиливаетъ прежде всего правовое чувство въ обществѣ. Пѣгъ сомнѣнія, что главная опора всякоіі государственной власти есть не что иное, какъ высокое развитіе чувства законности. Государствен­ная власть никогда не можетъ опираться исключительно на физическую силу даже потому, что правительство въ каждомъ государствѣ всегда яв­ляется меньшинствомъ въ обществѣ. Вотъ почему паиболѣе важною опо­рою для власти является чувство законности: оно побуждаетъ гражданъ исполнять велѣнія законодателя и служитъ гарантіею того, что предпи­санія закона будутъ исполняться гражданами, даже въ тѣхъ случаяхъ, когда имъ приходится стѣснять себя въ своихъ отношеніяхъ къ госу­дарственной власти. ІІопятпо, что это чувство законности, съ одной стороны, составляетъ основпую силу для правительства, заставляя под­данныхъ добровольно подчиняться его велѣніямъ, а съ другой стороны, заставляетъ государственную власть ограничивать себя въ своихъ дѣй­ствіяхъ, потому что деспотическая государственная власть является главпымъ препятствіемъ для развитія чувства законности.

Рядомъ съ указаннымъ соображеніемъ, въ силу котораго правитель­ство, въ видахъ развитія чувства законности, не должно нарушать наи­болѣе важныхъ правъ гражданъ, является другое основапіе, въ силу котораго закономѣрная власть является паиболѣе цѣлесообразною и по­литичною. Рядомъ съ чувствомъ законности второю основою силы всякоіі государственной власти является правильная оргапизація. Дѣйствительно, правильная организація даетъ большую экономію силы и является та­кимъ образомъ однимъ изъ основаній силы государственной власти. Между тѣмъ правильная организація вч, государствѣ можетъ быть достиг­нута только нодъ условіемъ строгой законности, строгаго подчиненія 11 органовъ власти разъ установленнымъ законамъ.

Такимъ образомъ, по мнѣнію Іеринга, существуетъ два основанія самоограниченія власти правомъ, а именно: 1) то, что государственная власть, ограничивая самую себя правомъ, тѣмъ самымъ усиливаетъ въ обществѣ чувство законности, которое является главнымъ основаніемз, ея силы, и 2) то, что, устанавливая обязательность юридическихъ нормъ,, не только для отдѣльныхъ гражданъ, но и для своихъ органовъ, госу­дарственная власть вмѣстѣ съ тѣмъ получаетъ правильную организацію и тѣмъ экономизируетъ свои силы.

Въ этихъ объясненіяхъ Іеринга, безъ сомнѣнія, заключается значи­тельная доля истины. Дальновидные, понимающіе свое положеніе предста-

вители власти, конечно, и въ собственномъ интересѣ ограничиваютъ свое властвованіе, чтобы тѣмъ болѣе упрочить его. Но изъ этого не слѣдуетъ еще, чтобы всѣ явленія ограниченія власти правомъ можно было объяснить, какъ сознательное самоограниченіе власти вч, собствен­номъ интересѣ.

Пониманіе власти, какъ силы, обусловленной не волею властвую­щаго, а сознаніемъ зависимости подвластныхъ, даетъ само собой объ­ясненіе* ограниченія осуществленія функцій власти правомъ, какъ объ­ективнаго факта, независимаго отъ сознательных!, разсчетовъ цѣлесо­образности со стороны самихъ органонъ власти.

Если властвованіе опирается на сознаніе зависимости граждан!, отъ государства, это не можетъ не опредѣлять содержанія актовъ вла­ствованія, ихъ рамокъ и условій. Они не могутъ тогда опредѣляться исключительно волею властвующаго. Для того, чтобы органъ власти могъ въ своей дѣятельности опереться на сознаніе подчиняющихся ихъ зави­симости отъ государства, необходимо, чтобы его дѣйствія находились въ извѣстномъ соотвѣтствіи съ этимъ сознаніемъ подвластныхъ, съ тѣми представленіями, какія они имѣютъ о государствѣ, объ его отношеніи къ праву; къ личной и общественной свободѣ. Власть государства про­стирается лишь настолько, насколько граждане сознаютъ себя отъ него зависимыми.

Такимъ образомъ ограниченіе власти правомъ установляется не по­тому только, что дальновидные представители власти сознательно огра­ничиваютъ себя правомъ гражданъ но соображеніямъ цѣлесообразности, а потому ташке, н притомъ главнымъ образомъ потому, что сознаніе за­висимости отъ государства, служащее основой его власти, никогда не бываетъ безграничнымъ, безусловнымъ, и съ развитіемъ общественной

жизни, съ образованіемъ на ряду съ государствомъ множества другихъ общеній, съ успѣхами международнаго общенія, сознаваемая нами зави­симость отъ государства становится все ограниченнѣе и условнѣе. Вла­ствованіе надъ нами государства и ограниченіе этого властвованія пра­вомъ имѣютъ одно ц то ясе общее основаніе—въ пашемъ сознаніи, въ сознаніи зависимости отч, государства и въ сознаніи цѣлаго ряда инте­ресовъ, противопоставляемыхъ интересамъ власти и требующихъ опре­дѣленнаго съ ними разграниченія.