$ 54. Законодательство.

Saviyny, System. I. §§ 40 и 20. Zaduiria, Vierzig Bucher vom Staate. В. IV. S. 1. Bohlan. Mecklenburgisches Landiecht, B. 5. S. 283. Jellinck, Gesetz und Ver- ordnung. 1887. Sdiymann, Der Beuriff des Gesetzes.

Выраженіе юридическихъ нормъ пъ обычаѣ и судебной практикѣ всегда и по необходимости имѣетъ казуистическій и неопредѣленный характеръ. И юридическій обычай и судебная практика слагаются мало- по-малу, по мѣрѣ повторенія частныхъ случаевъ примѣненія данной

юридической нормы. Поэтому юридическія нормы не могутъ въ этихъ формахъ найти себѣ общаго и достаточно опредѣленнаго выраженія. Эти недостатки даютъ все сильнѣе себя чувствовать по мѣрѣ появленія, съ развитіемъ общественной жизни, болѣе сложныхъ и болѣе разнообраз­ныхъ отношеній. Государственная власть, призванная поддерживать и охранять господство права, не можетъ помириться съ такимъ положе­ніемъ дѣла. Какъ только она достаточно окрѣпнетъ и организуется, она вездѣ стремится поставить на мѣсто неопредѣленныхъ началъ обычнаго права и судебной практики ею самой формулированныя, опредѣленныя и по возможности общія положенія или законы.

Вначалѣ эта законодательная нормировка распространяется лишь на тѣ отрасли права, которыя непосредственно касаются интересовъ власти или непосредственно подлежатъ осуществленію ея органами. А частныя отношенія имущественныя и семейныя всего дольше остаются подъ господствомъ обычнаго права. Но, съ теченіемъ времени, законо­дательство, вее расширяясь, подчиняетъ себѣ одну за другой всѣ отрасли нрава, становясь, такимъ образомъ, общей господствующей формой по­ложительнаго права, а обычай и судебная практика низводятся до по­ложенія подчиненныхъ, второстепенныхъ, составляющихъ какъ бы исклю­ченіе источниковъ права.

Законъ въ широкомъ смыслѣ есть всякая установляемая органами государственной власти юридическая норма. Нерѣдко опредѣляютъ за­конъ какъ выраженіе воли органовъ государственной власти или госу­дарства. Но такое опредѣленіе слишкомъ широко. Органы государствен­ной власти могутъ выражать свою волю, безъ намѣренія придавать ей значеніе обязательной для гражданъ нормы. Таковы, напримѣръ, заклю­чительныя слова манифеста объ освобожденіи крестьянъ: „осѣни себя крестнымъ зиамепіемъ, православный народъ, и призови съ нами Божіе благословеніе на твой свободный трудъ, залогъ твоего домашняго благо­получія и блага общественнаго".

Съ другой стороны, опредѣленіе закона, какъ „прямого выраженія воли", не моясетъ быть принято, какъ слишкомъ узкое. Если въ законѣ дано только общее правило, то нельзя сказать, чтобы въ немъ были прямо выражены и всѣ частные изъ него выводы; между тѣмъ и они имѣютъ силу закона. Точно также, если законъ что-либо запрещаетъ въ точно перечисленныхъ случаяхъ, то во всѣхъ другихъ случаяхъ это счи­тается но закону дозволеннымъ. Словомъ, силу закона имѣетъ пе только то, что въ немъ прямо сказано, но и то, что логически вытекаетъ изъ сказаннаго.

Многіе также считаютъ необходимымъ включить въ опредѣленіе за­кона указаніе на то, что онъ издается не иначе, какъ установленнымъ на то порядкомъ. Но это совершенно излишне, такъ какъ при несоблю-

денін такого порядка не будетъ акта государственной власти, а будетъ только личный актъ представителя власти. Разъ онъ не соблюдаетъ установленныхъ формъ, онъ не можетъ быть призпанъ дѣйствующимъ отъ имени государства. Поэтому наше опродѣленіо закона, какъ нормы, установляемой органами государственной власти, уже предполагаетъ со­блюденіе формъ, установленныхъ для дѣйствій, совершаемыхъ отъ имени государства.

Въ данном], мпою опредѣленіи закона не упоминается также объ обнародованіи, признаваемомъ многими существенною принадлежностью закона.

И по вопросу объ основаніи обязательности закоповъ нѣтъ устано­вившейся, общепризнанной теоріи. Представители школы естественнаго права видѣли это основаніе въ томъ, будто бы законъ основывается на соглашеніи. Каждый отдѣльный гражданинъ, по ихъ мнѣнію, долженъ подчиняться закону потому, что является участникомъ этого соглашенія. Одни, какъ Гроцій и Гоббезъ, понимали это такъ, что общимъ согла­шеніемъ предоставляется опредѣленному лицу или учреясденію право изда­нія законовъ. Но во второй половинѣ XVIII вѣка это воззрѣніе замѣ­нилось другимъ, въ силу котораго каждый отдѣльный законъ разсматри­вался какъ выраженіе общей воли. Такого взгляда держался не только Руссо, но также Каптъ и его послѣдователи. Теорія эта покоится на предположеніи, что соглашеніе, и при томъ всякое соглашеніе, обяза­тельно само по себѣ, и что обязательность его, какъ очевидная, не тре­буетъ ни доказательства, ни дальнѣйшаго обоснованія. Въ дѣйствитель­ности мы видимъ, однако, совершенно иное. Далеко не всякій договоръ признается обязательнымъ, а только такой, который удовлетворяетъ тре- '/ бованіямъ закона и, слѣдовательпо, именно законъ является основой его обязательности. II во всякомъ случаѣ такое обоснованіе обязатель­ной силы закона соглашеніемъ пе болѣе какъ фикція, нъ корнѣ расхо­дящаяся съ дѣйствительностью, гдѣ мы нерѣдко видимъ законы, идущіе въ разрѣзъ съ общественнымъ мнѣніемъ.

Историческая школа и въ отношеніи къ закону считала основой его обязательности выраженіе въ немъ общаго передняго правосознанія. Но это такая же фикція, какъ обоснованіе закона общимъ соглашеніемъ. Мы не оспариваемъ существованія общаго правосознанія.

тической жизнью, національностей, такое противорѣчіе какому-нибудь изъ существующихъ въ государствѣ пародныхъ правосознанія является даже необходимостью. А между тѣмъ обязательную силу имѣетъ каждый законъ, независимо отъ его содержанія.

Такимъ образомъ, остается искать основанія обязательности зако­новъ въ томъ, что они издаются органами власти, могущими, съ одной стороны, принудительнымъ образомъ поддержать ихъ осуществленіе въ жизни, а съ другой стороны—являющихся въ глазахъ массы авторите­томъ и потому каждое ихъ велѣніе вызываетъ почти инстинктивное себѣ повиновеніе.

Законы могутъ быть издаваемы вообще такими органами государ­ственной власти, велѣніямъ которыхъ подчинены органы, призванные примѣнять законъ на практикѣ. Въ одномъ и томъ же государствѣ мо­жетъ быть нѣсколько такихъ органовъ, а потому и законы различаются на нѣсколько видовъ по различію субъектовъ, ихъ издающихъ.

Такъ какъ обыкновенно изданіе болѣе важныхъ юридическихъ норнъ предоставляется особому законодательному учрежденію,вѣдающему только законодательство и надзоръ за управленіемъ, а менѣе важныя издаются тѣми же органами, которые выполняютъ функціи собственно исполни­тельной власти, то сообразно съ этимъ установляемыя органами госу­дарственной власти нормы раздѣляются па законы (loi, Gesetz, law) и указы (decret, Verordnung, order). Такъ какъ исполнительныя функ­ціи должны осуществляться сообразно съ законами и самое осуще­ствленіе ихъ подлежитъ надзору законодательнаго учрежденія, то и указы подчинены законамъ; указъ обязателенъ лишь подъ условіемъ непротиворѣчія его законамъ.

Въ основаніи такого формальнаго различія законовъ и указовъ, по различію властей, ихъ издающихъ, лежитъ, конечно, мысль, что они раз­личаются и по содержанію.

читъ правительство на нормировку этихъ предметовъ его указами. На­противъ, по всѣмъ вопросамъ, не получившимъ законодательной норми­ровки, правительство самостоятельно установляетъ юридическія нормы своими указами. Отъ этого общаго правила, опредѣляющаго взаимное соотношеніе указовъ и законовъ, допускается отступленіе лишь въ слу­чаяхъ крайней необходимости, ради безопасности государства принять чрезвычайныя мѣры, не предусмотрѣнныя закономъ, и невозможности совершить это законодательнымъ порядкомъ. Въ такихъ случаяхъ прави­тельство, опираясь на крайнюю необходимость, можетъ издать указъ и противорѣчащій законамъ, но подъ условіемъ отвѣтственности за это министровъ предъ палатами.

И законы и указы представляютъ и дальнѣйшія подраздѣленія, опять- таки по различію издающихъ пхъ органовъ. Во мпогихъ государствахъ законы въ собственномъ смыслѣ, какъ нормы, издаваемыя органами, не осуществляющими функцій исполнительныхъ, подраздѣляются на законы обыкновенные и законы основные, издаваемые или особыми органами или но крайней мѣрѣ особымъ порядкомъ.

Такъ какъ различіе законовъ и указовъ чисто формальпое, то изъ противоположенія закона указу получается понятіе закона въ формальномъ і смыслѣ. Закопы въ формальномъ смыслѣ суть только акты законодатель-

\У I наго учрежденія. Ііъ противоположность этому понятіе закона въ смыслѣ всякой вообще иірщдической нормы, установленной органомъвласти, все равно въ законодательной формѣ или въ формѣ указа, какъ обусловлен­ное только содержаніемъ, есть понятіе закона въ матеріальномъ смыслѣ. Слѣдовательно, и указы, насколько они содержатъ юридическія нормы, подходятъ подъ понятіе закона въ матеріальномъ смыслѣ.

Процессъ образованія закона распадается на нѣсколько рѣзко от­дѣленныхъ стадій, особенно рѣзко обособленныхъ тамъ, гдѣ законодатель­ная функція осуществляется, какъ въ конституціонныхъ государствахъ, правительствомъ совмѣстно съ народнымъ представительствомъ. Разли­чаютъ именно: 1) ицдціатнву закона; 2) обсужденіе законопроекта; 3) санк­цію; 4) промульгацію, и 5) обнародованіе или публикацію. Иниціатива есть оффиціальное возбужденіе вопроса объ изданіи новаго, имѣющее ту силу, что оффиціально возбужденный вопросъ долженъ быть обсужденъ законодательнымъ учрежденіемъ. Иниціатива можетъ быть организована по четыремъ различнымъ типамъ. Прано законодательной иниціативы можетъ быть предоставлено: 1) только правительству, какъ это было, напр., во Франціи въ .нюху второй имперіи, или 2) только парламенту, какч. это практикуется теперь въ Сѣверо-Американскихъ Штатахъ: 3) пра-

вительству и парламенту совмѣстно, какъ это установлено въ большин­ствѣ конституціонныхъ государствъ, я, наконецъ, 4) сверхъ правитель­ства и парламента еще и народу непосредственно, примѣромъ чего слу­житъ Швойцарія.

Право обсужденія законопроектовъ ость главная существенная функ­ція народнаго собранія. Вездѣ, гдѣ оно участвуетъ въ законодательствѣ, оно выполняетъ эту фупкціго. Но право это можетъ принимать двѣ су­щественно различныя формы. Оно можетъ, во-первыхъ, быть ограни­чено только правомъ отвергнуть или принять законопроектъ, какъ онъ есть, безъ права предлагать къ нему измѣненія. Такое ограниченіе права обсужденія законопроектовъ предполагаетъ, конечно, что иниціатива со­ставляетъ исключительное право правительства. По въ современныхъ го­сударствахъ установилось право обсужденія въ болѣе широкомъ объемѣ, включая въ себѣ но только право принять или отвергнуть законопроектъ, но и право предлагать къ нему всевозможныя поправки. Если парла­ментъ состоитъ изъ двухъ палатъ, какъ это бываетъ въ большинствѣ государствъ, каждой изъ нихъ принадлежитъ одинаковое право обсуж­денія законопроектовъ и на утвержденіе главы правительства законо­проекты поступаютъ не иначе, какъ послѣ принятія ихъ обѣими па­латами.

Санкція или утвержденіе законопроектовъ всегда принадлежитъ главѣ правительства. Право санкціи предполагаетъ право отказа въ утверясденіи или такъ называемое право вето. Вето бываетъ абсолютное и суспензивное. Абсолютное вето заключается въ неограниченномъ правѣй мопарха, потому что оно существуетъ только въ монархическихъ госу­дарствахъ, отвергать принятые палатами законопроекты.

Суспензивное пли задерживающее вето только задерживаетъ пре-/ вращеніе законопроекта въ законъ, но если палаты настаиваютъ на при­нятіи законопроекта, онъ получаетъ, при наличности извѣстныхъ условій, обыкновенно повторнаго его принятія палатами, силу закона, помимо воли главы правительства. Эта форма вето примѣняется въ республи­кахъ, а также и въ нѣкоторыхъ монархіяхъ, напр., нъ Норвегіи и въ бывшей бразильской имперіи.

Законъ, принятый палатами и утвержденный главой правительства, затѣмъ обращается къ исполненію, что и составляетъ т. н. промульгацію и публикуется во всеобщее свѣдѣніе.

Въ большинствѣ конституціонныхъ государствъ, какъ было уже ска­зано, законы въ тѣсномъ смыслѣ подраздѣляются въ свою очередь на обыкновенные н конституціонные. Конституціонными называются за­коны, опредѣляющіе основныя начала государственнаго устройства стра­ны и издаваемые особымъ, осложненнымъ порядкомъ. Въ однихъ госу­дарствахъ изданіе ихъ принадлежитъ тѣмъ же учрежденіямъ, что н из-

даніе закоповъ обыкновенныхъ, по нри обсужденіи ихъ примѣняются болѣе сложныя формы, обезпечивающія большую обдуманность; такой по­рядокъ установленъ, напр., нъ Пруссіи и Франціи. Въ другихъ государ­ствахъ власть изданія конституціонныхъ законовъ или власть ynpeiht- тельная отличается отъ обыкновенной законодательной власти и счи­тается принадлежащей только народу непосредственно, а не собранію его представителей. Такой порядокъ изданія конституціонныхъ законовъ существуетъ въ Швейцаріи.

Законъ тѣмъ существенноотли'іается отъ другихъ источниковъ пра- ва, что онъ представляетъ не актъ примѣненія нормы, какъ обычай или судебная практика, а актъ ея установленія. Потому дѣйствіе закона точно опредѣлено не только "по" отноіпейію къ мѣсту, но и по отношенію ко времени. Законы дѣйствуютъ только съ момента своего изданія, такъ что все совершившееся до его изданія пе подходитъ подъ его опредѣ­ленія. Онъ можетъ быть изданъ или на опредѣленный срокъ, или без­срочно, на неопредѣленное время. Въ первомъ случаѣ дѣйствіе закона прекращается съ истеченіемъ срока. Во второмъ, дѣйствіе закона пре­кращается отмѣной его или вновь изданнымъ законом'!, или обычаемъ.

Основаніемъ для опредѣленія момента вступленія закона въ дѣйствіе принимается обыкновенно обнародованіе. Обнародованіе законовъ совер­шается въ настоящее время посредствомъ печатанія ихъ въ особо для того предназначаемомъ оффиціальномъ изданіи. Но, конечно, законъ не можетъ сдѣлаться извѣстнымъ населенію въ самый моментъ выхода въ свѣтъ того нумера собранія узаконеній, въ которомъ онъ напечатанъ. Нужно время для разсылки зтого нумера по различнымъ мѣстностямъ государства; нужно время для его прочтенія. Поэтому всего удобнѣе счи­тать, какъ это установлено въ Германской имперіи, что законъ всту­паетъ въ силу по прошествіи нѣсколькихъ дней по выходѣ соотвѣтствен­наго нумера собранія узаконеній. Если этотъ срокъ достаточно продол­жительный, онъ можетъ быть общимъ для всѣхъ мѣстностей государства, а это представляетъ ту выгоду, что тогда законъ вступаетъ въ силу во всемъ государствѣ одновременно. Въ Германіи установленъ 14-дневный срокъ для всей имперіи и только для колоній установленъ особыіі че- тырехмѣсячный срокъ.

Дѣйствіе закона прекращается или истеченіемъ срока, если законъ былъ изданъ на опредѣленный срокъ, или изданіемъ новаго закона, его отмѣняющаго. Изданіе новой конституціи отмѣняетъ старую лишь въ тѣхъ ея частяхъ, которыя замѣнены постановленіями повой. Остальныя же постановленія старой конституціи, ничѣмъ не замѣненныя въ новой, сохраняютъ дѣйствіе и только теряютъ значеніе конституціоннаго за­кона. Такъ, но крайней мѣрѣ, практикуется во Франціи.

Законодательство слагается изч, ряда отдѣльныхъ постановленій, изда-

ваемыхъ одно за другимъ, но мѣрѣ надобности. Такая дробность ужо сама но себѣ представляетъ большія неудобства, затрудняя ознакомленіе съ законодательствомъ. Но это неудобство ещо усиливается тѣмъ, что отдѣльныя постановленія, относясь но своему происхожденію иногда къ весьма различнымъ эпохамъ, представляются существенно разнородными, являясь выраженіемъ различныхъ, или дажо противоположныхъ, принци­повъ, какими въ разное время руководствовалось правительство. Въ та­комъ случаѣ неизбѣжны несоотвѣтствіе и противорѣчіе отдѣльныхъ частей законодательства между собой.

Поэтому систематическая обработка законодательства, соединеніе' отдѣльныхъ его постановленій въ одно систематическое цѣлое представ­ляется существенной практической потребностью. Такое объединеніе мо­жетъ совершаться двоякимъ путемъ: посредствомъ инкорпораціи и ко- ди