ЛОГИЧНОСТЬ РЕЧИ

Логичность как коммуникативное качество речи имеет много общего с точностью. Как и точ­ность, логичность характеризует речь со стороны ее содержания. Логичность формируется и осо­знается на основе тех же связей речи с неречевыми структурами, что и точность (связи с действитель­ностью и мышлением).

Но точностью оценивается соотношение совокуп­ной, целостной семантики речи со смыслом текста. Логичность же характеризует структуру речевой семантики, ее организацию. Этим качеством оцени­вается характер смысловых сцеплений единиц языка в речи с точки зрения их соответствия законам логики и правильного мышления. Эти сцепления значений могут осознаваться как логически непротиворечивые, если они верно моделируют связи и отношения реаль­ной действительности, верно передают структуру мысли. Смысловые связи компонентов речи могут осознаваться как логически противоречивые, если они искажают связи и отношения реальной действительно­сти, нарушают законы правильного мышления. В пер­вом случае речь будет оценена как логичная, во втором — как нелогичная.

Логичность речи можно определить как выражение в смысловых связях ее компонентов связей и отноше­ний между частями и компонентами мысли. Логич­ность, как и точность, связана с правильностью. Структурной предпосылкой логичности является пра­вильная синтагматика (сочетаемость) знаков на лекси­ко-семантическом, морфологическом и синтаксическом уровнях.

Сама логичность, как и точность, является базой формирования таких качеств речи, как доступность, действенность, уместность. Логичная речь хорошо мо­делирует структуру мысли и потому доступна, а зна­чит, действенна. Если характер и степень логичности речи соответствуют ситуации, условиям общения, речь воспринимается как уместная.

Есть основания, как и при характеристике точно­сти, различать логичность предметную и логичность понятийную. Предметная логичность состоит в соответствии смысловых связей и отношений единиц языка в речи связям и отношениям предметов и явле­ний в реальной действительности.

И это вполне естественно. Ведь связь элементов в мышлении определяется прежде всего связями и от­ношениями между предметами и явлениями в реаль­ной действительности. Но взаимодействие логичности предметной и логичности понятийной не снимает во­проса об их различии. О двух разных видах логично­сти говорит возможность их расхождения в процессе коммуникации.

Существуют формы речи, где предметная логич­ность почти устранена (вернее, существенно трансфор­мирована) сознательно — сказки, произведения худо­жественной фантастики и другие формы художествен­ного словесного творчества. Но логика понятийная как отражение структуры мысли и ее развития в се­мантических связях элементов речи должна присут­ствовать и здесь.

Разрыв предметной и понятийной логичности мож­но наблюдать тогда, когда связи и отношения объ­ективной действительности, сущность явлений и событий сознательно искажаются или неправильно осознаются.

Сознательное искажение действительности имеет, например, место в буржуазной идеологии и пропа­ганде. С соблюдением внешней, формальной логично­сти «стряпаются» пропагандистские материалы. В них на первый взгляд все логично. Опытные буржуазные пропагандисты в тонкостях знают законы формальной логики. Знают они и те софистические приемы, те сло­весные ухищрения и увертки, которые способны не­верные, заведомо ложные положения задрапировать под истинные. Они знают, что лишь этот флер логич­ности и объективности может убедить читателей, мо­жет (хотя бы на время) заставить поверить в истин­ность, по сути, ложных высказываний. Однако логика понятийная, без опоры понятий на прочный базис «сущностных» связей и отношений действительности (без опоры на предметную логичность), дает лишь жалкое подобие логичной речи. Логичность понятий­ная без опоры на логичность предметную, в принципе, не существует, это лишь имитация (иногда очень хо­рошо выполненная) логичности.

В условиях современной идеологической борьбы советским социологам, публицистам, журналистам не­редко приходится путем логических доказательств опровергать разнообразные софистические ухищрения буржуазных идеологов, раскрывать истинные устрем­ления авторов различных фальшивок. «Правда», «Из­вестия», «Литературная газета», журнал «Коммунист» и другие органы советской печати дают решительный и умелый отпор идеологическим противникам.

Буржуазная печать ведет шумную пропагандист­скую кампанию о правах человека, якобы ущемляемых в СССР. Советская печать в полемике с буржуазными идеологами последовательно доказывает истинность социалистической демократии и одновременно рас­крывает смысл пропагандистской шумихи, имеющей целью отвлечь внимание общественности капитали­стических стран от их собственных острейших со­циальных проблем.

Разрыв предметной и понятийной логичности имеет место и тогда, когда «сущностные» связи и от­ношения действительности искажаются непреднаме­ренно в процессе познания из-за просчетов и логиче­ских ошибок, допущенных в мышлении. И здесь речевое сообщение о явлении при всей внешней логич­ности сцеплений элементов речи без опоры на ло­гичность предметную (утраченную за счет ошибок в познании) не будет по-настоящему логичным.

Итак, логичность предметная и логичность поня­тийная существуют в тесном взаимодействии, но в разных типах и формах речи может актуализиро­ваться одна из них.

§ 2. Условия логичности, как и условия точности, могут быть экстралингвистические (внеструктурные) и структурные (собственно лингвистические).

Первое условие — экстралингвистическое: овладе­ние логикой рассуждения — «нормами или принципа­ми правильного рассуждения» в поисках новой истины [50, 251]. Человек, поставивший целью научиться го­ворить и писать логично, должен прежде всего на­учиться логично мыслить. Любой акт мышления дол­жен соответствовать законам логики. Необходимо во­спитывать в себе строгую дисциплину мысли, не допу­скать в самом мышлении логических ошибок и просчетов.

Второе условие — структурное, или собственно лингвистическое: знание языковых средств, способ­ствующих организации смысловой связанности и не­противоречивости элементов речевой структуры.

Это второе условие действует на уровне коммуни­кации речи и может быть обозначено как овладение логикой изложения (сообщения). Логика изложения от­личается от логики познания отчетливой ориентацией на собеседника, на ситуацию речи. Соблюдение или нарушение логики изложения сказывается на понима­нии речи слушателем или читателем. С точки зрения культуры речи овладение логикой изложения является не менее актуальной задачей (и в принципе, более до­ступной), чем овладение логикой познания. Внешняя выраженность логики изложения в конкретных рече­вых цепочках, реальность речевой ситуации и привле­чение понимания как критерия оценки делает логику изложения доступной для анализа, дает возможность определить типичные ошибки логики изложения, а следовательно, и тренировать навыки логического оформления выражаемого содержания.

Логика рассуждения осуществляется в процессах внутренней речи, хотя ее результаты обнаруживаются (могут обнаруживаться) позднее при коммуникации, во внешней речи. Поэтому сам процесс мышления с точ­ки зрения оценки его логической правильности и не­противоречивости трудно контролируем. К тому же это не лингвистическая задача, точнее, не собственно лингвистическая, а еще и логическая, и психологиче­ская. А вот логика изложения может и должна быть предметом лингвистического анализа. Но, разграничи­вая логику рассуждения и логику изложения, нельзя забывать, что разграничение это не абсолютно, что су­ществует и глубокая внутренняя связь познания и ком­муникации. Во всяком случае, ошибки в логике изло­жения могут быть заложены уже в процессе познания, если оно протекало с отступлениями от законов ло­гики. А законы эти одинаковы и для рассуждения, и для сообщения.

§ 3. Конкретные лингвистические условия логично­сти речи в первую очередь синтаксические (или син­тагматические). Причем одни из них действуют на пространстве одного высказывания, другие — в пре­делах более сложного объединения высказываний (сложное целое), третьи могут быть обнаружены лишь в целом тексте.

Условия логичности на уровне высказывания:

а) Сочетание одного слова с другим должно быть

непротиворечивым. Алогизмы в пределах высказыва­ния могут возникать за счет объединения несоотно- симых понятий. Далеко не все слова могут логически сочетаться между собой. Нарушение логических связей между словами и частями высказывания может приве­сти к непреднамеренному комизму. Например:

«Хочу выразить искреннюю благодарность врачу санаторно­лесной школы. Человек этот с всегда улыбающимся лицом и вме­сте с тем с большим опытом».

Соединены в однородный ряд явно несоотносимые понятия — располагающая внешность и профессиональный опыт.

«Коллектив предприятия борется не только за то, чтобы боль­ше выпускать продукции для народного хозяйства страны, но и вы­сокого качества».

В последнем примере тоже допущена ошибка в ло­гической сочетаемости частей высказывания. Такие ошибки менее заметны, они не дают такого комиче­ского эффекта, как в первом предложении. Но это де­лает их еще более опасными с точки зрения речевой культуры. Подобные скрытые алогизмы весьма рас­пространены. Чтобы восстановить логическую соче­таемость элементов первого высказывания, надо восполнить некоторые недостающие звенья речевых цепей: Коллектив предприятия борется не только за то, чтобы выпускать больше продукции для народного хозяйства страны, но и за то, чтобы выпускать про­дукцию высокого качества.

Только при таком синтаксическом оформлении вы­сказывания становится ясно, что здесь выражены (с помощью союза не только, но и) градационные отно­шения между понятиями «объем продукции» и «каче­ство продукции».

«Был организован показ слайдов о развитии городов и куль­туры Средней Азии».

Неправильно организован ряд однородных членов: пересекаю­щиеся понятия «города» и «культура» соединены как рядопо- ложные (союз и).

«Члены общества «Знание» оказывают большую помощь ин­женерно-техническим работникам заводов и промышленных пред­приятий».

Словосочетание промышленные предприятия обозначает родо­вое понятие, а слово заводы — видовое по отношению к нему. Пере­числительные отношения между ними невозможны.

б) Важным условием создания логичной речи является правильный порядок слов.

Порядок слов в русском языке «работает» в син­таксической структуре предложения и в его актуаль­ном членении (членение смысловой стороны высказы­вания). В синтаксической структуре порядок слов определяет взаиморасположение компонентов слово­сочетания и общую организацию группы подлежащего и группы сказуемого.

Взаимное же расположение групп подлежащего и сказуемого определяется актуальным членением. На уровне актуального членения предложение членится на два компонента: тему — исходный пункт высказывания и рему — его коммуникативный центр, сообщающий обычно новое, неизвестное собеседнику. Расположение слов в высказывании зависит от того, в какой компо­нент актуального членения — тему или рему — они входят. Правильное логическое построение стилисти­чески нейтрального высказывания в русском языке требует, чтобы тема предшествовала реме. Актуально важная информация тяготеет к концу высказывания. Нарушение этого правила приводит к нарушению ло­гической последовательности изложения, к неясности смысловых акцентов в нем.

«Комиссия предложила перенять ценный опыт работы отделе­ния другим профсоюзным организациям объединения».

Неудачный порядок слов приводит к затемнению коммуника­тивной установки высказывания. Здесь не отделена четко тема от ремы. Наиболее актуальная информация не вынесена в конец предложения.

Ср.: Ценный опыт работы отделения комиссия предложила перенять другим профсоюзным организа­циям объединения.

Вот еще пример неудачного словорасположения в предложении.

«Напоминаю родителям, что без путевок дети на все базы от­дыха не принимаются».

Неудачный порядок слов и здесь приводит к неотчетливости смысловых отношений в высказывании, к двусмысленности его со­держания. Следует вынести в начало предложения обстоятельство места и устранить слово все, тогда будет ясна его смысловая отне­сенность ко всей оставшейся части высказывания.

Ср.: На базы отдыха дети без путевок не при­нимаются.

«Почти каждый пятый студент у нас учится на «хорошо» и «отлично». Казалось бы, кому, как не этим студентам, оказать помощь тем, кто только пришел на студенческую скамью, поде­литься личным опытом?»

Неверное расположение слов приводит к логической нечеткости выраженной мысли. Выделенное сочетание слов стоит явно не на месте, нарушая и затемняя семантические связи частей этого высказывания.

Ср.: Казалось бы, кому, как не этим студентам, поделиться личным опытом, оказать помощь тем, кто только пришел на студенческую скамью?

в) Средством выражения и поддержания логично­сти в пределах высказывания могут стать и некоторые особенности его лексического наполнения.

Важным средством выражения логических связей и отношений между частями высказывания являются служебные слова — предлоги, союзы, частицы. Спе­циально для выражения логических отношений между частями высказывания, а также между самостоятель­ными высказываниями служат вводные слова и слово­сочетания (следовательно, итак, значит, во-первых, во- вторых, главное, иначе говоря и др.). Служебные слова и слова вводные служат средством выражения логич­ности и на уровне отдельного высказывания, и на уровне связного текста.

Нарушают требования строгой логичности изложе­ния так называемые плеоназмы, т. е. включение в ре­чевую ткань высказывания лишних, избыточных по смыслу слов: «Все это и придает огромное значение подготовке к сессии, к экзаменам».

Плеонастическими являются сочетания типа «не­сколько грубоват», «более подробнее», «самая велико­лепнейшая» и др.

§ 4. Условия логичности на уровне связного тек­ста:

а) Логичность как качество речи зависит от того, насколько ясно и правильно выражена языковыми средствами связь отдельных высказываний в тексте. Логика речи должна отражать логику мысли.

Ошибки, приводящие к нарушению речевой логич­ности за счет неправильного соединения рядом стоя­щих предложений (или за счет невыраженности этого соединения), — весьма распространенный случай ре­чевых логических ошибок.

«На биофаке 8 кружков, которые работают при кафедрах. Многие из них существуют уже более 20 лет».

Что существует более 20 лет? Кружки или кафедры? Здесь не­правильно выражена смысловая связь этих двух высказываний.

Есть разные средства выражения связи самостоя­тельных предложений в речи. Среди них — лексиче­ские: лексический повтор, употребление синонима, использование анафорического местоимения. В анали­зируемом предложении как раз и использовано анафо­рическое местоимение как способ смысловой отсылки второго высказывания к первому. Анафорическое ме­стоимение выступает заместителем имени существи­тельного. Но в первом предложении два существи­тельных множественного числа, и к каждому из них может быть отнесено местоимение из них. Чтобы избежать возникшей двусмысленности, следовало при­менить здесь другой способ связи самостоятельных предложений — лексический повтор. Ср.: На биофаке 8 кружков, которые работают при кафедрах. Многие из этих кружков существуют более 20 лет.

Есть и другой вариант редакции этого текста: нуж­но перестроить первое предложение так, чтобы анафо­рическое местоимение второго предложения могло быть соотнесено только с одним существительным: На биофаке при кафедрах работают 8 кружков. Мно­гие из них существуют более 20 лет. С точки зрения стилистической подобная редакция предпочтительнее: компактнее стало первое предложение и нет повторе­ния на небольшом речевом пространстве одного и того же слова.

«Стало традицией дважды в год проводить встречи сотрудни­ков кафедры со студентами, на которых рассказывается о научных исследованиях, проводимых на кафедре».

Неудачно соединены части сложного предложения. Союзное слово который слишком далеко стоит от своего ведущего слова.

Важным средством выражения связи между само­стоятельными предложениями являются союзы, союз­ные слова, вводные слова и словосочетания, кото­рые конкретизируют характер смысловых отношений между рядом стоящими предложениями.

«Отмечалось, что в целом эстафетный пробег прошел на высо­ком организационном уровне. Из-за нечеткой работы стартовой су­дейской бригады в забеге команд второй группы допущена ошибка, что сказалось на результате».

В таком виде эти два рядом стоящих высказывания не дают логично связанного текста из-за промахов и синтаксических, и лек­сических. Отчетливая нелогичность частично устраняется, если в начале второго предложения поставить противительный союз но или однако.

Невнимание к союзам как средству связи самостоя­тельных предложений в тексте, употребление союзных средств, не соответствующих характеру смысловых от­ношений между предложениями, приводит к наруше­нию логичности текста, затрудняет следование за ходом авторской мысли.

«Факультет разбивает свою концертную программу на две ча­сти: в первой исполнялись классические произведения, во вто­рой — современные песни, выступление «Ренессанса». Может, такое построение программы и оправдано: есть возможность показать, что на факультете знают и классику, и современное искусство, но тем не менее в первой части было несколько лишних номеров, про­грамма несколько растянута. Особенно много было танцев. Однако выступление ансамбля «Эврика» показывает, что на факультете серьезно занимаются хореографией, и в этом направлении сделано немало интересных находок».

Этот отрывок текста с точки зрения логичности организован плохо. За ходом мысли автора следить трудно. Мешает этому, на­пример, неправильное употребление некоторых союзов, которые не способствуют здесь раскрытию и конкретизации смысловых отно­шений между самостоятельными предложениями и частями слож­ного; семантика союза вступает в конфликт со смысловыми отношениями, которые дает контекст.

Союз но тем не менее выражает уступительное противопо­ставление и должен был присоединить предложение, сообщающее о явлении, которое существует вопреки явлению, выраженному первым предложением. Но этого значения в тексте нет. Ведь нали­чие лишних номеров в программе, ее растянутость никак не свя­заны с ее делением на две части. Логически не мотивировано и употребление союза однако. Переходы, взаимосвязь мыслей выра­жены очень небрежно, что и приводит к логической нестрогости и непоследовательности текста.

б) Обозначение переходов от одной мысли к дру­гой — тоже важное условие создания логичной речи.

И условие это довольно часто нарушается. Пишущий или говорящий пропускает некоторые звенья в разви­тии мысли, вернее, не материализует их в речевой форме.

Необозначенность переходов от одного сообщения к другому может привести к прямому комизму:

«Вниманию автолюбителей. Саткинский комбинат бытового обслуживания принимает заказы на изготовление металлических гаражей и замков к ним. В настоящее время имеются в наличии металлические памятники по цене от 9 рублей до 14 рублей за штуку».

в) Важным средством логической организации связного текста является его членение на абзацы.

Абзац — это отрезок письменного текста от одной красной строки до другой. В плане содержательном абзац служит выражением законченности части це­лого, отдельного звена в общей динамике мысли и переход к следующей части, к следующему звену мысли. Правильно организованные абзацы очень по­могают следить за логикой авторской мысли. Неуме­ние членить текст на абзацы приводит к снижению логичности речи, заметно затрудняет ее восприятие.

«Выступающий рассказал об одной из форм привлечения сту­дентов к научной работе.

Начиная с IV курса студенты участвуют в проведении лабора­торных работ в исследовательских лабораториях автозавода и мо­торного завода».

В приведенном отрывке развивается одна мысль, поэтому дол­жен быть один абзац, а не два.

г) Существен для оформления текста с точки зре­ния его логичности и выбор синтаксических струк­тур, адекватных характеру выражаемого содержания. Нарушать логичность могут как неоправданное дроб­ление мысли (через выражение ее преимущественно простыми предложениями), так и ее излишняя услож­ненность (немотивированное стягивание в одно слож­ное предложение группы законченных предложений).

«Положительным можно считать и то, что в основу КОМПОЗИ­ЦИИ были положены материалы о становлении и развитии универ­ситета, но мне композиция в целом показалась незаконченной и слабой, несмотря на то, что жюри признало ее лучшей».

Этот отрезок текста следовало расчленить на два сложнопод­чиненных предложения. Дело в том, что первая часть этого предло­жения в смысловом отношении несамостоятельна, она продолжает (вернее, завершает) оценку положительных сторон художественной композиции. Отсюда отсылка к предыдущему тексту (Положи­тельным может считаться и то...). Завершенность этой части смысла и надо было обозначить точкой. Второе предложение (после точки) будет выражать оценку композиции концерта авто­ром и жюри. Выделение в тексте двух сложных предложений повы­сило бы его логичность.

д) Логичность на уровне целого текста (а не его ча­стей) зависит от его композиции, от метода организа­ции излагаемого содержания.

«Уже в древности возникло представление о ком­позиции как логике развития темы ораторской речи. Существовали разнообразные схемы композиционного построения речи: двух-, трех-, четырех-, пяти- и даже семичленные. Выдержало испытание временем трех­частное построение, лучше всего создающее ощущение цельности изложения и, очевидно, более всего сообраз­ное природе вещей. Речь не является, конечно, механи­ческим сцеплением этих частей, она представляет собой единое, живое целое, стержнем которого яв­ляется основная идея и замысел оратора» [76, 68]. Е. А. Ножин говорит здесь о композиции ораторского выступления, но требование логической ясности ком­позиции применимо, разумеется, практически к лю­бому тексту. Конечно, законы композиции- текста во многом определяются конкретным жанром речевого произведения. Но трехчастное построение (вступление, основная часть, заключение) — почти универсальный закон построения нехудожественного текста. (Ком­позиция художественных произведений подчиняется более сложным законам и должна рассматриваться особо.) Доклад, лекция, научная статья, школьное со­чинение, объяснительная записка, отчет, газетная статья, очерк — все эти виды речевых произведений тя­готеют к трехчастному построению как наиболее удач­ному способу организации передаваемого содержания. Трехчастная композиция наиболее соответствует ло­гике выражения мысли.

Вступление, или вводная часть, необходимы, чтобы подготовить читателя или слушателя к восприятию основного содержания, ввести его в тему сообщения. Наличие вводной части, не содержащей основной ин­формации, оправдано и психологически — читающему или слушающему нужно время, чтобы мобилизовать, активизировать внимание, подготовиться к восприя­тию наиболее важной информации. Структура ввод­ной части, ее объем и удельный вес в целом тексте варьируются весьма существенно в разных типах речи, в разных речевых жанрах.

Основная часть раскрывает главное содержание данного текста. Эта часть наиболее значительна по объему и наиболее значима, ответственна в процессе коммуникации. Строгая логическая организация этой части, последовательность в развитии мысли и ее изложении, доказательность положений, связанность всех высказываний в единое смысловое целое — все эти требования логического оформления текста здесь максимально значимы.

Заключение достраивает композиционную рамку текста: «Конец речи должен закруглить ее, то есть свя­зать с началом Конец — разрешение всей речи(...у конец должен быть таким, чтобы слушатели почув­ствовали что дальше говорить нечего»,—писал А. Ф. Кони [58, 69].

Подобная характеристика функциональной роли заключения в целом тексте может быть отнесена не только к лекции (именно о структуре лекции говорил А. Ф. Кони), но и к другим речевым жанрам. Заключе­ние подводит итоги сказанному, намечает дальнейшие перспективы развития темы и др.

Цельность и стройность логической организации текста, четко выраженные переходы от одной части к другой — все это поможет создать речевое произве­дение органично цельное, внутренне стройное и завер­шенное. Именно о такой цельности замечательно ска­зал Платон: «Всякая речь должна быть составлена, словно живое существо, — у нее должно быть тело с головой и ногами, причем туловище и конечности должны подходить друг другу и соответствовать це­лому» [76, 68].

Логичность как общее коммуникативное качество свойственно любому типу речи, ибо она опирается на связь язык —мышление, а законы мышления одина­ковы для всех людей и для всех коммуникативных си­туаций. Но проявляется это речевое качество весьма специфично — в зависимости от конкретных условий коммуникации. Своеобразно преломляется логичность как речевое качество в тех структурно-функциональ­ных вариантах языка, которые называются его функ­циональными стилями. Требования, предъявляемые речи со стороны ее логичности, особенно высоки в на­учном стиле. Научное изложение наиболее жестко под­чинено законам логики.

Научный стиль языка существует как его структур­но-функциональный вариант, обслуживающий сферу научного общения. «Наука есть один из наиболее эф­фективных способов добывания нового знания о мире, одна из наиболее совершенных форм накоп­ления и систематизации знаний, опыта, одна из наиболее экономичных систем обмена знаниями в обществе, их передачи и восприятия» [32, 5].

Научная деятельность включает в себя: 1) сам про­цесс научного познания, процесс поиска научной истины, нового знания и 2) сообщение результатов научного познания, оформление их как речевого сооб­щения для других.

Разнообразные формы научной речи именно и су­ществуют как сообщение о результатах научного по­иска, как речевое оформление нового научного знания. Передача новой научной информации должна осу­ществляться таким образом, чтобы она была понята, воспринята другими людьми (и конечно, со значи­тельно меньшими затратами труда, чем для самого исследователя) и признана верной, истинной. Поэтому научное описание обычно имитирует процесс позна­ния. Читатель должен как бы пройти заново те этапы, которые прошла мысль ученого, идя последовательно от известного к неизвестному, от посылки — к выводу, от вывода как новой посылки — к новому выводу. Именно тогда результат, к которому приходит автор, будет для читателя понятным и убедительным. Ясно, что при этих условиях описание должно быть предель­но логичным. Научное описание ведется в строгом со­ответствии с законами логики, как речевая реализация логического мышления, ибо законы логики универ­сальны, объективны, являются результатом обобще­ния, отражения в нашем сознании наиболее общих свойств, законов реальной действительности.

Итак, логичность — одно из самых существенных качеств научной речи. Научный текст строится по принципу открытой логичности, причем принцип этот проявляется и в организации плана содержания, и в оформлении плана выражения.

С точки зрения организации плана содержания это проявляется, например, в том, что научная речь «принципиально бесподтекстна» [32,25].

Содержание научного произведения раскрывается однопланово, линейно. Всякая скрытая логика, иноска­зательность, намек здесь запрещены. Весь объем содержания выражается непосредственно в прямых значениях языковых единиц. Для сравнения: содержа­тельный план художественного произведения может представлять собой довольно сложную систему «уров­ней». Во многих видах художественной речи за прямым, непосредственным содержанием усматри­вается второй содержательный план — наиболее суще­ственный с точки зрения раскрытия художественной идеи. В научном описании это принципиально исклю­чается. Правда, в отдельных научных произведениях можно встретиться и с нарушением этого принципа, когда, например, в полемической запальчивости автор не может скрыть неприязненного отношения к оппо­ненту, позволяет себе иронические выпады, намеки. Иногда можно встретиться с фактами скрытой поле­мики, которая может быть понята только «посвя­щенными», но это все в научном стиле не общее правило, а отступление от него.

Открытая логичность в организации плана содер­жания в научном стиле требует, чтобы содержание научного произведения воспринималось однозначно всеми, чтобы была исключена возможность разночте­ния, непонимания. Правильное, непротиворечивое функционирование научных понятий, обозначаемых научными терминами, четкое и логически правильное определение вновь вводимых понятий — непременные условия хорошей научной речи. «Определяйте зна­чения слов — и вы избавите мир от половины его за­блуждений» — это высказывание Декарта приобретает особую значимость, когда мы говорим о научной речи.

§ 6. Принцип открытой логичности в организации плана содержания проявляется и в особенностях ак­туального членения. Для научной речи характерна отчетливая выраженность обоих компонентов актуаль­ного членения (ср., например, разговорную речь, для которой типично опущение темы в ответных репликах диалога). Ориентация на логическую последователь­ность и полноту в научном тексте почти исключает ре­чевой эллипсис, и случаи неоформленности темы здесь почти отсутствуют.

Так как научное описание имитирует процесс по­знания, передает последовательный ход логических рассуждений автора, то здесь чрезвычайно важна орга­низация актуальной связи высказываний. Отчетливая актуальная расчлененность отдельных высказываний на тему и рему сочетается в научном описании с от­четливой выраженностью актуальной связи соседних высказываний. Автор научного произведения должен подавать новую информацию как доказательство, опи­рающееся на фундамент известного и логически выте­кающее из данных опыта или из рассуждения, из си­стемы других доказательств, сопоставлений и т. п. Эта опора на фундамент известного, эта поступательность движения мысли от данного к новому и возникает за счет содержательной (актуальной) связи соседних вы­сказываний. Вот почему эта связь, существенно важная для многих видов речи, для речи научной существенна в наибольшей степени. Ведь если нарушится эта содер­жательная связь высказываний, читатель легко может упустить логическое звено в цепи рассуждений и со­общаемая научная информация может быть не по­нята или воспринята неадекватно. По наблюдениям А. В. Клениной, «актуальная связь в научном тексте возникает в результате воспроизведения компонентов актуализированного содержания первого предложения в последующем (-щих)» [48, 11]. Во-первых, содержа­тельная связь высказываний может осуществляться та­ким образом, что известное из предыдущего контекста содержание воспроизводится в последующих предло­жениях в их тематических частях. Это значит, что раз­витие, динамика текста идет «путем интенсивного на­копления в нем абсолютно новой информации за счет рематических частей сочетающихся предложений» [48].

Но содержательная соотнесенность высказываний может осуществляться и при активном участии рем последующих высказываний. Это значит, что извест­ная, данная информация воспроизводится еще раз как коммуникативно актуальная. «Появление известных смыслов не только в темах, но и в ремах предложе­ний обусловлено спецификой научной коммуникации, в процессе которой, наряду с сообщением абсолютно новых сведений, осуществляется толкование, поясне­ние, иллюстрация предыдущего содержания. С по­мощью видов связи этой группы производится не активное накопление новой информации в тексте, а варьирование, углубление, обогащение предыдущего содержания. Развитие текста таким путем оптимально отвечает направленности научного стиля — «доказы­вать истину» (Ш. Балли) [48, 12]. Например:

«Основная функция языка, главное его общественное назначе­ние — быть средством общения людей. Именно через посредство языка люди обеспечивают взаимопонимание в процессе труда и быта. Посредством языка они выражают и делают доступными для других свои мысли, настроения и желания».

Здесь в последующих двух высказываниях воспроизводится и тема, и рема первого предложения. Рема первого предложения раскрывается, конкретизируется в ремах второго и третьего пред­ложений, а тема остается неизменной во всех трех высказываниях.

Эти виды актуальной связи высказываний дей­ствуют в научном тексте одновременно, организуя его содержание как логически стройное и последователь­ное и вместе с тем как доступное, доказательное, убе­дительное. Но в разных жанрах научной речи может быть более активен один из них. Например, в учебных и в научно-популярных произведениях автор чаще должен прибегать ко второму виду актуальной связи, а в собственно научных произведениях (особенно в малых жанрах и при тезировании) актуализируется первый способ, когда почти каждое предложение сооб­щает новую информацию.

Смысловая координация актуально сочетающихся высказываний выражается при помощи лексического повтора, местоименной или местоименно-субстантив­ной замены, синонимической замены и пр.

Принцип открытой логичности проявляется в осо­бенностях синтаксиса научной речи. Последовательная логичность изложения предполагает легкодоступность восприятия адресатом тех связей между понятиями, которые создают логическую целостность высказыва­ний и текста в целом. Этим, по-видимому, объясняется отмечаемое многими исследователями преобладание подчинительных конструкций в научном описании.

Открытая логичность как принцип организации на­учного текста предполагает тесную взаимосвязь эле­ментов речи на всех ступенях синтаксической струк­туры (словосочетание, предложение, сложное целое) и четкую выраженность этой связи. Отсюда — актив­ное использование в научном тексте всякого рода по­казателей связи — союзов, союзных слов, предлогов, частиц, соотносительных слов. Очень активны в науч-

ной речи модальные слова,, специально предназна­ченные для выражения логических отношений между частями высказывания и между самостоятельными вы­сказываниями (следовательно, итак, значит, во-первых, главное и пр.), а также вводные и вставные конструк­ции (словосочетания и предложения), призванные уточ­нять содержание высказывания, ограничивать его объем, вводить необходимые пояснения, указывать источник информации и др.

Основные жанры научной речи — статья, доклад, лекция, монография — отчетливо тяготеют к трехчаст­ному построению как наиболее удачному способу логической организации передаваемой научной инфор­мации.

Таким образом, и план содержания, и план выра­жения в научном произведении организуются в стро­гом соответствии с принципом открытой логичности.

§ 7. Логичность в художественной речи носит весь­ма специфический характер. Конечно, основные за­коны логики как законы правильного мышления должны соблюдаться и здесь. Й применительно к речи художественной сохраняются условия логичности, о которых говорилось выше. Последовательность, не­противоречивость изложения, отчетливое выражение связи между высказываниями должны, как правило, выдерживаться и в тексте художественном. Но крите­рии логичности художественной речи весьма суще­ственно осложняются требованиями выражения худо­жественной мысли. Логичность художественной речи существует как внутреннее единство, а точнее, взаимо­действие двух запечатленных в ней устремлений авто­ра — к отражению действительности и к выражению художественной идеи в условиях конкретного литера­турного жанра. И в этом взаимодействии предметная или понятийная логичность речи может быть поко­леблена во имя логики и сцепления художественных образов.

Всякое произведение искусства — условно, т. е. не может рассматриваться как полный аналог тем явле­ниям действительности, о которых в нем говорится, даже при большой к ним близости. Если научный текст принципиально бесподтекстен, то содержа­тельный план художественного произведения может представлять собой довольно сложную систему содер­жательных уровней. Во многих видах художественной речи за прямым, непосредственным содержанием ус­матривается второй содержательный план, наиболее существенный с точки зрения раскрытия художествен­ной идеи. Символ, аллегория, иносказание — простей­шие случаи этой двуплановости художественного со­держания. Лермонтовский «Парус» — это, конечно, не только картина одинокого паруса в море, и «Песня о Буревестнике» Горького — не словесный портрет птицы. Являясь конкретными, предметно отнесенны­ми, образы эти имеют и иной смысл. Но этот второй, символический смысл выражен в прямом предметном значении, которое и сохраняет предметную отнесен­ность художественного образа. Более сложным выра­жением смысловой двуплановости произведения является художественный подтекст, когда прямой со­держательный план имеет значение и сам по себе, и как способ выражения затекстового содержания.

При смысловой многоплановости критерии пред­метной логичности существенно меняются. Здесь ва­жен, например, точный выбор объекта, который будет воплощением художественной идеи. Он должен иметь в своей индивидуальности черты, которые позволили бы ему символизировать определенное содержание.

В художественном произведении может своеобраз­но проявляться и понятийная логичность. Суще­ственным условием соблюдения в речи понятийной логичности является требование логической сочетае­мости слов. Выше приводились примеры речевых ало­гизмов, возникших из-за нарушения этого условия. Но вот этот внешний алогизм как соединение несоотно- симых, противоречащих друг другу понятий в художе­ственной речи используется как стилистический прием. Существует особая стилистическая фигура речи — ок­сюморон — «сочетание контрастных по значению слов, создающих новое понятие или представление, напри­мер, «сухое вино», «честный вор» [47, 181]. На оксю­мороне построены названия некоторых художествен­ных произведений — «Мертвые души», «Живой труп», «Оптимистическая трагедия» и др.; примеры оксюмо­рона можно найти в поэтических и прозаических тек­стах: «О как мучительно тобою счастлив я!» (А. Пушкин); «Но красоты их безобраз­ной Я скоро таинство постиг» (М. Лермонтов); «Смотри, ей весело грустить Такой нарядно обнаженной» (Л. Ахматова).

В романе А. Крона «Бессонница» есть вырази­тельный пример оксюморона: «Известно, что сказал бы по этому поводу мой притаившийся где-то вы­кормыш, мой заклятый дружок, мой зака­дычный в р а г, к которому у меня уже нет личного ожесточения, а есть только стойкое неприятие».

Пример этот интересен тем, что два оксюморных выражения построены за счет расщепления фразеоло­гических сочетаний и взаимной замены компонентов. Это делает оксюморон еще более выразительным, экспрессивным.

Соединение в однородный ряд неоднородных по­нятий, строго запрещенное в нехудожественной речи, тоже используется писателями как средство художе­ственной выразительности. Такие «однородные неод­нородности» можно встретить, например, у К. Пау­стовского: «По вечерам бульвары розовеют от пыли и з а к а т а»; «В ту же минуту ветер обрушил на меня мутный водопад соли, водорослей и тьмы»; «Через час огонь маяка сверкал, синий и равно- душный, у борта шхуны».

Явная нелогичность сочетающихся слов в художе­ственной речи может использоваться как средство со­здания комического эффекта. Подобные алогизмы как средство сатирического изображения часто использо­вал Н. В. Гоголь: «Был с почтением у губернатора, ко­торый, как оказалось, подобно Чичикову, был ни толст, ни тонок собой, имел на шее Анну и поговари­вали даже, что был представлен к звезде, впрочем, был большой добряк и даже сам вышивал по тюлю».

Используется такой прием и современными сатири­ками.

Итак, алогизм в художественной речи может быть использован как «стилистический прием, близкий к ок­сюморону; умышленное нарушение в литературном произведении логических связей с целью подчеркнуть внутреннюю противоречивость данного положения (драматического или комического)» [47, 21].

На алогизме могут быть построены почти целиком стихи юмористического или шуточного характера: афоризмы и басни Козьмы Пруткова, пародии.

В прозаических произведениях, передавая в диало­гах особенности речи героев или воспроизводя их раз­мышления через внутреннюю речь, писатель может сделать речь нелогичной, если это соответствует ха­

рактеристике персонажа, отражает особенности его ин­дивидуального сознания. Логичность художественной речи опирается на логичность общеречевую. Именно сдвиг, нарушение последней может стать художествен­ным приемом. Алогизм как стилистический прием, как средство выразительности возможен именно потому, что он опирается на общеречевую логичность.

Таким образом, логичность художественной речи весьма специфична, но при этом она опирается на ло­гичность как общее качество хорошей речи, ибо за­коны логики, т. е. законы правильного мышления, едины. Разумеется, в художественной речи (в ее нелуч­ших образцах) могут нарушаться и обычные требо­вания логичности, и тогда может возникнуть алогизм не как стилистический прием, а как нарушение пред­метной или понятийной логики. Значит, в речи художе­ственной логичность как ее свойство имеет два аспекта — аспект общей речевой культуры и аспект культуры речи художественной.