Оценка

Рассмотрение этого интересного и сложного явления в данной главе спор­но. Квалифицируя оценку как явление прагматическое, мы руководствова­лись тем обстоятельством, что оценка — это оценка говорящего, отноше­ние говорящего к изображаемому.

Ю. Д. Апресян отмечает, что лексикографически «наиболее интересны следую­щие три типа оценок: общая оценка, оценка по параметру количества, оценка по параметру желательности/нежелательности» [Апресян 1995: т. II, 136]. Обыгрыва­нию чаще всего подвергаются оценки третьего типа, оценки по параметру же - л а тел ьн ос ти/не желательности.

1. Оценка — это, повторяем, оценка говорящего. Отступления от этого принципа редки и производят комический эффект, как, например, в отрывке из былины об Илье Муромце, приводимом Б. А. Успенским [1995: 26]:

Говорил собака Калин царь да таковы слова:

—Ай же старыя казак да Илья Муромец! (...)

— Не служи-тко ты князю Владымиру.

—Да служи-тко ты собаке царю Калину.

Аномальность последней строки этого текста Е. В. Падучева объясняет тем, что «пейоративная номинация Калина-царя попадает в прямую речь самого Калина- царя, и он оказывается автором номинации» [Падучева 1996а: 262].

Сходную природу имеют и другие аномальные случаи, когда говорящий всё (в том числе и себя самого) оценивает с точки зрения собеседника:

(1) Лобасто в. жаловаться не буду, а собственными своими руками рыло твое в один момент в решето превращу~ я, брат, не побрезгаю!

Прокофий Иваны ч. Допустим ли мы себя до того, чтоб ваше превосходи­тельство ручки свои беспокоили! (Кланяется).

Прокофий Иваныч указывает на недопустимость того, чтобы Лобастов «ручки свои беспокоили», игнорируя то обстоятельство, что и его, Прокофия Иваныча, «рыло» было бы при этом несколько «обеспокоено».

2. Анна Вежбицка отмечает, вслед за другими исследователями, что русские эмоциональны и склонны к крайностям при выражении морального восторга и особенно морального осуждения (см.

Анна Вежбицка приводит данные Частотного словаря русского языка [Засори­на 1977], согласно которым в русском языке имеется по крайней мере три широ­ко употребительных нетабуированнных имени для выражения категорического морального осуждения (подлец, мерзавец, негодяй) с суммарной частотой 75 на миллион словоупотреблений (в английском — одно слово scoundrel с суммарной частотой 2 на миллион словоупотреблений) [Вежбицкая 1996: 80—81]. Еще одна интересная особенность русского языка: слова, выражающие обычно моральное осуждение, чаще, чем в других языках, используются для выражения морального восторга. В разговорной речи мне не раз приходилось быть свидетелем друже­ских объяснений в любви типа: «Колька, скотина, люблю я тебя, черт!» Такое экзо­тичное употребление бранных слов нередко и в художественной речи. Говоря­щие обыгрывают тот факт, что в языке нет оценок абсолютно положительных или абсолютно отрицательных: универсально отрицательная оценка, передавае­мая конкретными оценочными лексемами, может в определенных контекстных условиях смениться на противоположную, положительную. Приведем несколько примеров подобной «инвертированной оценки»:

(2) Перовский показывал мне Взятие Рима Гензериком {которое стоит Последнего дня Помпеи), приговаривая', заметь, как прекрасно подлец этот нарисовал это­го всадника, мошенник такой. Как он умел, эта свинья, выразить свою ка­нальскую, гениальную мысль, мерзавец он, бестия. Как нарисовал он эту груп­пу, пьяница он,мошенник. Умора (А. Пушкин—Н. Н.

(3) Забористее всего пахнет молодой лук, когда, знаете ли, начинает поджари­ваться и, понимаете ли, шипит, подлец, на весь дом (А. Чехов, Сирена).

(4) ...и такая, прямо сказать, к нему [встречному мальчику] нежность наступила, такое чувство—дышать нечем.

— Мальчишечка,—говорю,—сукин ты сын! Не чувствуешь, говорю, подлец, не­бось полного своего счастья? (М. Зощенко, Счастливое детство).

(5) — А помните Яр московский? (...) Храм! Шесть холуев несут осетра на серебря­ном блюде. Водочка в графинчике, и сам графинчик инеем зарос, подлец (А. Тол­стой, Похождения Невзорова, или Ибикус, III).

(6) «Ну, наконец-то!— думал я,— Чичас!

Закусим, выпьем, эх, святое дело!»

(В графинчике проклятая белела!),

Лафитник выпить требовал тотчас!

(А. Иванов, пар. на Д. Самойлова).

3. Интересны случаи, когда отрицательная по форме оценка парадоксальным образом превращается в положительную при введении уточнений, ср.: Демокра­тия — наихудшая форма правления, если не считать всех остальных («Правда», 15 фев. 1990). Нейтральным было бы высказывание: Демократия — плохая форма правления, но все остальные еще хуже.

Напротив, положительно-оценочная лексика может использоваться для выра­жения отрицательной оценки:

(7) С у д ь я:—Это преступление было совершено настоящим мастером своего де­ла, и проведено оно было очень умно и тонко.

Покрасневший от смущения подсудимый:—Не надо, господин судья, вы мне льстите.

(8) Людовик XIV пригласил Буало и показал ему стихи собственного сочинения, спросив при этом его мнение. «Ваше величество,—отвечал Буало,—для вас нет ничего невозможного', вы хотели написать плохие стихи, и вам это полностью удалось» (Музей остроумия).

(9) Скажите, егерь, я убил зайца?

— Никак нет-с, ваше превосходительство изволили его помиловать (Журн. «Са­тирикон», 1909).

4. Одна и та же оценка может выражаться словами-антонимами и антоними­ческими выражениями или же конверсными выражениями, где участники ситуа­ции меняются местами:

аппетит ужасный = аппетит прекрасный-, ужасная красавица - замечательная красавица-,

Я тебе попою! (угроза)= Ты мне попоешь.

5. Многие шутки подчеркивают субъективность оценок: одно и то же явление может получать противоположные оценки —в зависимости от темперамента воспринимающего субъекта (ср. многочисленные шутки о различии между оптимистом и пессимистом), от роли субъекта оценки в описываемой си­туации и от особенностей самой этой ситуации. Ср.:

(10) Врач, осмотрев хорошенькую пациентку, говорит-.

— Мадам Дюбуа, хочу сообщить вам приятную новость.

— Простите, доктор, но я мадемуазель Дюбуа!

— О! В таком случае, мадемуазель Дюбуа, я хочу сообщить вам плохую новость-, вы беременны.

(11) Речные дома в те дни еще не достигали размера пароходов, плавающих по Мис­сисипи, а были совсем маленькими (...) Хозяин арендованного нами домика назы­вал его «компактным». Тот, кому мы в конце первого месяца пытались переус­тупить его, охарактеризовал его как «курятник» (Джером К. Джером, Как мы писали роман, в пер. Е. Полонской и В. Давиденковой).

(12) [Женщина рассказывает подруге о своих детях]—Сын женился, да так неудачно! Жена такая лентяйка! Утром он встанет, кофе ей в постель несет. А она раз­валится, как корова! А вот дочери повезло. Муж такой хороший, такой забот­ливый. Утром кофе ей в постель несет. А она лежит, как куколка!

В (12) и некоторых других шутках обыгрывание субъективности заключается в доведении ее до абсурда, когда двум тождественным событиям (а то и одному событию) даются противоположные оценки. Интересна в этом отношении след, старинная восточная притча:

(13) Однажды восточный властитель увидел страшный сон, будто у него один за другим выпали все зубы. В волнении он призвал толкователя снов. Тот выслушал властителя и сказал с тревогой-. «Владыка, я должен сообщить тебе печальную весть. Ты потеряешь, подобно зубам во сне, одного за другим всех своих близких». Разгневанный повелитель приказал бросить в тюрьму злополучного толкова­теля снов и позвать другого. Тот выслушал сон и сказал-. «Я счастлив сообщить тебе радостную весть-, ты переживешь всех своих родных».

в. Говорящие справедливо указывают на связь оценки с профессией и соци­альным статусом, ср.:

(14) [Разговор о только что вышедшей книге]—Нет, Патрик, ты не можешь по-на­стоящему оценить ее. Ведь ты лично не написал ни одной книги.—«Ну и что!— парировал Патрик—Я яиц тоже не несу, но могу лучше судить о качестве омле­та, чем любая курица!»

В отличие от научной работы, произведение искусства предполагает две оцен­ки, причем профессиональная, писательская оценка не может считаться более правильной, чем оценка читателя.

7. Ранее мы (точнее, говорящие) отмечали, что одно и то же событие может получать противоположные оценочные характеристики. Иногда, наоборот, одна оценочная характеристика может, в зависимости от контекста, получать разный СМЫСЛ:

(15) Триолет Лизете

«Лизета чудо в белом свете,—

Вздохнув, я сам себе сказал,—

Красой подобных нет Лизете,

Лизета чудо в белом свете,

Умом зрела в весеннем цвете».

Когда же злость ее у знал- «Лизета чудо в белом свете!»—

Вздохнув, я сам себе сказал (Н. Карамзин).

(16) Угощая Цицерона за ужином, хозяин настойчиво обращал его внимание на ка­чество вина, уверяя, что ему сорок лет. «Скажите, пожалуйста!—заметил Ци­церон,— а оно выглядит такиммолодым для своихлет!» (Всемирн. остроумие).

В разных значениях слово может иметь прямо противоположную оценку: ко­гда моложе своих лет выглядит взрослый человек — это хорошо, когда ребенок — сомнительно, когда вино — плохо.

8. Временные недостатки лучше ПОСТОЯННЫХ:

(17) Член английского парламента Бэсси Брэддок крикнула Уинстону Черчиллю-. «Уинстон, вы пьяны!» Черчилль ответил: «А вы, Бэсси, уродливы. Я-то завтра бу­ду трезв-» (Суета сует).

9. Ситуативная оценка может не совпадать с универсальной:

(18) Об Яковлеве имею печальные известия. Он в Париже.

(19) Пэт предстал перед судьей за пьянКу и безобразное поведение. Когда его спро­сили, как он все это может объяснить, Пэт ответил, что попал в плохую ком­панию.

—А что это была за компания?— стал уточнять судья.

— Четверо трезвенников.

—Лучшей компании невозможно представить!

— Но у меня была с собой бутылка виски, и я был вынужден выпить ее один.

(20) — Хуже быть нельзя- острог! (...)Двух старцев теперича ко мне приставили для наставления. Один-то еще ничего- пьет, а другой, окромя кровоочистительных капель, ничего не трогает (И. Горбунов, Нана. Рассказ купца). Для говорящего единственный критерий оценки—отношение к спиртному.

(21) [На собрании сообщества преступников]:

— Мошенниками мы были, мошенниками, надеюсь, и умрем!

—Приятно видеть таких стойких негодяев!—одобрительно сказал председатель

—Да! И в особенности под руководством такого мерзавца, как ты.

— Господа, господа! Мы здесь собрались не для того, чтобы расшаркиваться друг перед другом и отвешивать поклоны и комплименты. К делу! (А. Аверченко, Кипящий котел).

(22) [На операции] —А где марля? Я катушки что-то не вижу. Куда она закатилась?— Куда, куда! Старая история. И что это у вас за мания—оставлять у больных внутри всякую дрянь—Хорошая дрянь!Марля, батенька, денег стоит (А Авер­ченко, Резная работа).

(23) Митрофан.# теперь как шальной хожу. Ночь всю такая дрянь в глаза лезла. Простаков а. Какая же дрянь, Митрофанушка?

М и т р о ф а н.Да то ты, матушка, то батюшка (Д. Фонвизин, Недоросль, 1).

(24) [Мальчик подслушивает разговор влюбленных]—Ах, Настасья Петровна... Вы жестокая, злая женщина. «Ого!—подумал Мишка.—Это она-то злая? Ты бы мою маму попробовал—она б тебе показала».— «Почему ж я злая? Вот уж этого я не нахожу»,—«Не находите? А мучить, терзать человека—это вы находите?» Мишка не понимал этих слов, потому что в комнате всё было спокойно-, он не слышал ни возни, ни шума, ни стонов—этих необходимых спутников терзания (А Аверченко, Человек за ширмой, II).

(25) Бернард Шоу написал для начинающего актера письмо такого содержания-. «Ис­кренне рекомендую Вам молодого актера. Он играет Гамлета, Шейлока, Цезаря, на флейте и в бильярд.Лучше всего он играет в бильярд» (Музыканты шутят).

(26) Всё на свете имеет свою оборотную сторону, как сказал один человек, когда у него умерла теща и пришлось раскошелиться на похороны (Джером К. Джером, Трое в лодке, не считая собаки, в пер. М. Донского и Э. Линецкой).

10. Ограничение множества субъектов оценки ослабляет оценку (положи­тельную или отрицательную):

(27) Кременчуг. Товариществом артистов будет поставлена пьеса «Отелло» Вилья­ма Шекспира, любимца кременчугской публики («Новый Сатирикон», 1916).

11. Оценка зачастую содержится даже в высказываниях, казалось бы, ней­тральных:

(28) Жили тогда славяне, следуя строго обычаям предков—в вечной ссоре и беспре­рывной драке между собой (О. Л. Д’Ор, Русская история). Вторая часть фразы противоречит положительной оценке, неявно содержащейся в первой части, и тем самым вскрывает ее.

12. Аномально наличие в одном высказывании разных степеней желательности:

(29) Виньетку бы не худо-, даже можно, даже нужно—даже ради Христа, сделайте (А Пушкин—Л. С. Пушкину и П. А Плетневу, 15 мар. 1825).

(30) Шлю вам большое, громадное, шестиэтажное спасибо за вашу милую теле­грамму (А. Чехов—А Л. Вишневскому, 26 дек. 1898).

13. Говорящие обращают внимание на наличие нескольких разных шкал одного и того же признака и нескольких точек отсчета, на возмож­ность в процессе речи переключаться с одной шкалы на другую, в результате чего оценка того или иного явления меняется (иногда резко, иногда даже на прямо противоположную). Отрицание какой-то оценки (положительной или отрица­тельной) не обязательно означает утверждение противоположной оценки: это может быть высшая степень той же самой (формально отрицаемой) оценки. Строятся подобные шутки достаточно однообразно: говорящий сначала толкает слушателя на выбор наиболее обычной, максимально широкой шкалы, а потом внезапно ограничивает ее, берет только часть шкалы (положительную или отри­цательную). Ср.:

(31) Последний год бедно живем, на будущий год побираться пойдем (В. Даль).

Первая часть шутки (Последний год бедно живем} провоцирует понимание ‘В дальнейшем будем жить богато (или нормально)’, однако вторая часть шутки за­черкивает это наиболее вероятное понимание и ограничивает шкалу оценки од­ним отрезком — отрезком «бедность»: противопоставление настоящего и будуще­го сводится к противопоставлению бедности и нищеты. Тем самым, оптимисти­ческое на первый взгляд высказывание оказывается пессимистическим. Еще по­добные примеры:

(32) Однажды (...) император [Нерон] читал в узком кругу отрывок из своей «Трой­ки», и, когда он закончил чтение и смолкли хвалебные возгласы, Петроний, отве­чая на вопросительный взгляд императора, сказал'. «Плохие стихи, они дос­тойны того, чтобы бросить их в огонь». Присутствующие замерли от стра­ха—Нерону с детских лет ни от кого не доводилось слышать подобного приго­вора (...) Медоточивым голосом, чуть дрожавшим от глубоко уязвленного само­любия, Нерон спросил. «Что же ты находишь в них плохого?» И тут Петроний дал себе волю. (...)— Ты спрашиваешь, что плохого в твоих стихах? Если хочешь знать правду, скажу', они хороши для Вергилия, хороши для Овидия, даже для Го­мера хороши, но не для тебя. Тебе такие стихи непростительны (...) Кому боги дали столько, сколько тебе, от того можно больше требовать (Г. Сенкевич, Ку­да идешь? в пер. Е. Лысенко).

Оценка Петрония стихи плохие помещает стихи в отрицательной части ши­рокой шкалы «хорошее — плохое», а потом шкала ограничивается, берется поло­жительная часть, точнее — ее крайняя часть, отведенная льстецом Петронием для Нерона и закрытая даже для Гомера и Овидия. И вот внутри этой крайней поло­жительной зоны обсуждаемые стихи характеризуются как плохие. Под маской ху­лы здесь скрывается беспардонная лесть.

Приведем еще несколько примеров сужения шкалы оценок:

(3 3) Вписавшись, в цех зоилов строгих,

Будь и к себе ты судия:

Жуковский пишет для немногих,

А ты для одного себя (П. Вяземский).

(34) [Женщина рассказывает о провинившемся сыне]—Л жилец, Петр Дмитрич-то, очень заступается. Прямо горой за Лешку. Полно вам, говорит, Марья Васильев­на, он, говорит, не дурак, Лешка-то. Он, говорит, форменный адеот, его и ру­гать нечего. Прямо-таки горой за Лешку (Тэффи, Выслужился).

14. Говорящие отмечают еще один тип оценочных конструкций, где введение отрицания не меняет оценку на противоположную — ср. (35)—(36):

(35) Редактор провинциальной газеты поместил разоблачительную статью под заголовком: «Половина наших воротил—взяточники». Под давлением местных

политиканов он вынужден был дать опровержение под заголовком'. «Половина наших воротил не взяточники».

Утверждения о наличии некоего признака у половины какого-л. множества имплицитно содержат также утверждение об отсутствии этого признака у другой половины множества: Половина наших воротил — взяточники = ‘половина воро­тил — взяточники; другая — не взяточники’. Поэтому добавление отрицания в рас­сматриваемом примере лишь переключает внимание с одной половины местных «воротил» на другую, не меняя общий смысл высказывания.

(36) Встречаются два друга.

— Ты знаешь, а я женился. Вот и фото есть с собой. Ну как?

— Бывает и хуже»

- Что?!

— Ой, извини, хуже не бывает!

С другой стороны, замена отрицательной конструкции на утвердительную также не всегда меняет отрицательную оценку на положительную, ср.:

(37) — Вы, милостивый государь,мне в подметки не годитесь!!

Ну, это еще вопрос!!

15. Повторение чужих выражений или оценочных характеристик (участни­ком диалога или автором текста художественного произведения) может неожи­данно приводить к комическому эффекту:

(38) (Прохожий — встречному, которому он под дождем безуспешно пытается дать прикурить]: «Черт! Промок из-за тебя, как. как. На коробок и иди к» И неудач­ник машинально берет пустой коробок и идет к. (В. Конецкий, Невезучий Альфонс).

(39) Извозчик категорически заявил, что считает ее чертовой куклой, а госпожа Спандикова высказала соображения, что извозчик мерзавец» (А. Аверченко, День госпожи Спандиковой).

(40) [Разговор эксцентричной дамы с кавалером] —Едем в церковь, дорогой мой, едем в церковь, скорее, скорее, скорее. Я хочу молиться и рыдать, пока еще не взошла заря Церковь ночью заперта.

Любезный кавалер предлагает рыдать прямо на паперти (Тэффи, Демони­ческая женщина).

16. Резкая смена положительной оценки на отрицательную в пределах одно­го высказывания характерна не только для каламбура (см. ниже), но и для некото­рых других ВИДОВ ЯЗЫКОВОЙ шутки, ср.:

(41) Нет сомнения, что христианство будет существовать даже через тысячу лет (в виде чучела в музее) (Марк Твен, Из записных книжек).

17. Говорящие отмечают интересные случаи, когда сфера действия оценки одного предмета или лица может неожиданно распространяться на другой пред­мет или лицо, если они как-то связаны между собой:

(42) Однажды Педрилло [придворный скрипач] был поколочен кадетами Сухопут­ного Шляхетного корпуса. Явившись с жалобою к директору этого корпуса ба­рону Люберасу, Педрилло сказал ему. «Ваше Превосходительство! Меня обидели бездельники из этого дома, а ты, говорят, у них главный. Защити же и по­милуй!» (Рус. лит. анекдот).

25 - 1789

(43) [Брюллов в мастерской рекомендует своего ученика Н. А. Рамазанова]:

— Рекомендую—пьяница.

Рамазанов,указывая на Брюллова, прехладнокровно ответил'.

—А это—мой учитель (Ист. рассказы).

18. Чем больше хорошего, тем лучше; чем больше плохого, тем хуже. Это со­ображение, несмотря на свою крайнюю тривиальность, обыгрывается достаточ­но часто. Примеры:

(44) Что милее ста рублей?—Двести. (В. Даль).

05) _ Ничего не может быть лучше стакана вина!—сказал кто-то в одном бер­линском обществе, в присутствии знаменитого профессора Энгеля. Энгель от­ветил-. «Ну нет!Бутылка вина, по-моему, лучше».

(46) В игре «Секретарь» задан был вопрос. «Что может быть неприятнее получен­ной пощечины?»—«Две»,—сказано в ответ (Рус. лит. анекдот).

(47) Если грустишь, что тебе задолжал я одиннадцать тысяч,

Помни, что двадцать одну мог я тебе задолжать

(О. Мандельштам, В альбом спекулянтке Розе).

5.