Вариантность норм

Варианты (или дублеты) — это разновидности одной и той же языковой единицы, обладающие одинаковым значением, но различающиеся по форме. Некоторые варианты не дифференцируются ни семантически, ни стилистически: иначе — иначе; скирД — скирДа; цехи — цеха; сажень — сажень.

Как и за счет чего возникают варианты? Какие явления можно считать вариантными, а какие нет? Какова судьба вариантных способов выражения? Эти и другие вопросы постоянно находятся в поле зрения ученых.

Известно, что язык непрерывно меняется. Это очевидно. Сопоставим текст, написанный около 150 лет назад, с современным, чтобы увидеть перемены, произошедшие в языке за это время:

Но только что сумрак на землю упал,

По корням упругим топор застучал,

И пали без жизни питомцы столетий!

Одежду их сорвали малые дети,

Изрублены были тела их потом,

И медленно жгли их до утра огнем.

(М. Лермонтов)

Зевеса, мечущего громы,

И всех бессмертных вкруг отца,

Пиры их светлые и д о м ы

Увидим в песнях мы слепца.

(Я. ГнеДич)

В приведенных контекстах представлены явления, расходящиеся с современными нормами по определенным признакам: фонетическим, лексическим, морфологическим и др. Постоянные, непрерывные языковые изменения, которые происходят в небольшие промежутки времени, мало заметны. Стадия варьирования и постепенная замена конкурирующих способов выражения обеспечивают менее ощутимый и не столь болез-

[ 90 ]

ненный сдвиг нормы, в немалой степени способствуя существованию известного парадокса: язык изменяется, оставаясь самим собой.

Л.В. Щерба в свое время писал: "... в нормативной грамматике язык зачастую представляется в окаменелом виде.

Схема 1. Смена норм современного русского литературного языка.

Вначале явление X, — норма, явление Х₂ находится за пределами

КЛЯ (употребляется в разговорной речи, в просторечии, в профессиональной речи). На втором этапе происходит постепенное сближение этих

[ 91 ]

двух явлений, уже начинает употребляться и в КЛЯ, в устной его разновидности. Третий этап характеризуется тем, что два явления употребляются наравне, сосуществуя как варианты нормы. Затем на четвертом этапе происходит "сдвиг" нормы: вариант Х₂ постепенно вытес­няет вариант X,, последний употребляется только в письменной речи КЛЯ. И на конечном этапе мы наблюдаем смену норм: явление Х₂ — единственная форма КЛЯ, а X, находится уже за пределами нормы. По этой схеме происходило, например, изменение окончаний именительного падежа множественного числа у слов лектора — лекторы, фактора — факторы, смотрителя — смотрители, циркуля — циркули, ефрейтора — ефрейторы и др. В 70-х гг. XIX в. нормативными были формы с окончанием -а(-я), потом постепенно они заменились формами с окончанием -ы(-и). Интересным является то, что у этих и подобных существительных норма изменялась дважды: исконное окончание -ы(-и) заменилось на -а(-я), а потом снова вытеснило собой эту, новую тогда, норму. Данная нами схема показывает наиболее обычный процесс смены норм.

В развитии вариантности выделяется еще несколько тенденций (см. работы Л.К. Граудиной, В.А. Ицковича и других исследователей).

Первая — тенденция к стилистическому размежеванию вариантов (дифференциация по стилистической окрашенности, маркированности). Такое стилистическое расслоение произошло, например, в 70—80-е гг. XIX в. с большинством неполногласных и полногласных вариантов (хлаДеющий — холоДеющий, позлатить — позолотить, среДина — середина и др.). Еще в начале XIX в. они (и им подобные) считались стилистически нейтральными. Позже эти пары резко разошлись, размеже­вались: неполногласные варианты стали употребляться в поэтической речи и приобрели черты возвышенной поэтической лексики. Усиление контраста в стилистической окрашенности видим мы также и у произноси­тельных вариантов на заднеязычные согласные. В XVIII — начале XIX в. нормой считалось "твердое" про-

[ 92 ]

изношение согласных, часто это находило и орфографическое отражение. У К.Н. Батюшкова, например, наблюдаем такую рифму:

В сей хижине убогой

Стоит перед окном

Стол ветхий и треногий

С изорванным сукном.

И далее:

Но ты, о мой убогой

Калека и слепой, Идя путем-дорогой...

Накинь мой плащ широкой,

Мечом вооружись

И в полночи глубокой

Внезапно постучись...

("Мои пенаты")

Несколько позже П.А. Вяземский уже употреблял другие формы на заднеязычные согласные, которые получили широкое распространение сегодня:

Север бледный, север плоский,

Степь, родные облака —

Все сливалось в отголоску

Где слышна была тоска...

...А теперь, где эти тройки?

Где их ухарский побег?

Где ты, колокольчик бойкий,

Ты, поэзия телег?

("Памяти живописца Орловского")

В наши дни "твердое" произношение заднеязычных согласных наблюдается лишь в сценической речи (и то непоследовательно, чаще у актеров МХАТа старшего поколения): действует устойчивая тенденция сближения написания и произношения.

Наряду с такой стилистической дифференциацией языковых средств наблюдается и противоположная тен-

[ 93 ]

денция — нейтрализация книжной и разговорной окраски. Например, еще в XIX в. у единиц измерения физических величин в родительном падеже множественного числа было обычным окончание -ов (амперов, вольтов, ваттов). Затем (очевидно, под действием закона экономии) произошел сдвиг нормы: нейтрализовалась форма с нулевой флексией (ампер, ватт, вольт), в современном языке у большинства технических единиц измерения она стала господствующей: ом, ватт, кулон, ампер, эрг, герц. Начался этот этап, по мнению Л.К. Граудиной, в 80-е гг. XIX в. и закончился в первом десятилетии XX в., т.е. со сменой одного поколения физиков другим. У таких же единиц измерения, как грамм, килограмм, в родительном падеже множественного числа нулевая флексия распространена в устной форме в разговорном стиле, а в письменной, вследствие жесткой редакторской правки, до сих пор нормированными считаются формы на -ов: граммов, килограммов. Таким образом, процесс "сдвигов" в соотношении вариантов не бывает прямолинейным, он часто проходит неравномерно и неодинаково.

Классифицируются варианты в зависимости от разных признаков. По принадлежности к языковым типам единиц выделяются варианты:

1) произносительные (було[ч]ная —було[ш]ная, же[н]щина — же[н]щина, До[жД]и — До[ж ]и и под.);

2) словоизменительные (тракторы — трактора, в цехе — в цеху, гектар—гектаров и под.);

3) словообразовательные (резание—резка, прошивание—прошивка, набивание—набивка и т.д.);

4) синтаксические: а) предложного управления (ехать на

трамвае — ехать трамваем, высота в 10 метров — высота 10 метров, замечания по аДресу кого-либо — замечания в аДрес кого-либо); б) беспредложного управления (жДать самолета — жДать самолет, не могут прочесть книгу — не могут прочесть книги, Два основные вопроса — Два основных вопроса и др.);

[ 94 ]

5) лексические (кинофильм — кинокартина — кинолента, интернациональный — международный, экспорт — вывоз, импорт —

48

ввоз и т.д.)⁴⁸.

Необходимо отметить, что фонетические, словообразовательные и грамматические варианты, по существу, представляют собой семантические дублеты, лексические же варианты стоят несколько обособленно. Как отмечает Л.К. Граудина, классификация вариантов по их принадлежности к языковым типам единиц вряд ли целесообразна; она интересна только с точки зрения относительной частоты вариантов одних типов сравнительно с другими. P.M. Цейтлин классифицирует варианты по видам стилистических соотношений между членами пар, выделяя, с одной стороны, группы пар вариантов, в которых один из членов резко стилистически окрашен (блато — болото, брещи — беречь, шлем — ше­лом), а с другой — пары, в которых варианты наиболее близки друг к другу в стилистическом отношении (краткий — короткий, беспрестанный — бесперестанный и под.).

Такой подход к вариантам большинством исследователей признается плодотворным. К примеру, М.В. Панов считает, что в основу классификации вариантов должны быть положены типы стилистической оппозиции. При этом неважно, варьируются ли синтаксе-мы, лексемы, морфемы или фонемы. Главными являются стилистические закономерности, управляющие их функционированием в речи.

В процессе языкового развития число вариантов, по мнению большинства исследователей, заметно и непрерывно сокращается. Это происходит вследствие повышения всеобщей грамотности населения, усиления влияния на культуру речи средств массовой информации и пропаганды, нормализаторской деятельности языковедов, постоянной унификации в области орфографии и орфоэпии, усиления роли книжных стилей языка — речи и т.п.

[ 95 ]

16.