1. Проблема веры и разума в период раннего Средневековья (2-8 вв. ).

Формирование христианской и мусульманской цивилизаций в Европе и Азии было связано с утверждением и господством теистического (от гр. слова «теос» – бог) мировоззрения на базе религиозной картиной мира.

Вопрос о взаимоотношениях веры и знания был очень болезненным и обсуждался в Европе долго, начиная со второго века и на протяжении всего средневекового периода. И это не случайно. Для полноты религиозного миросозерцания требуется основание – незыблемость веры. Поэтому все, что может поколебать веру, является опасным и представляет реальную угрозу. Еще устами христианского апологета Тертуллиана (150- 222) христианская церковь объявила: «Нам после Христа не нужна никакая любознательность; после евангелия не нужно никакого исследования». «Философы – продолжает Тертуллиан, – патриархи еретиков». «Несчастный Аристотель, ты, изобретший для еретиков диалектику, – искусство построять и разрушать, искусство, которое берется за все, чтобы ничего не довести до конца». Тертуллиан предлагал простое решение – запретить философию и науку, объявив их ересями.

Но христианская церковь не пошла по этому пути, и не потому, что это был неверный путь, она просто не смогла по нему пойти. Дело в том, что сама природа веры, хоть и иррациональна по своей сути, все-таки определенный процент рациональности в ней присутствует. И этот небольшой процент рациональности требует пространства для своего существования. Поэтому Августин Блаженный (354-430), причисленный католической церковью к лику святых, «отец церкви», вынужден был провозгласить принцип верховенства веры над разумом, но вовсе без разума обойтись не смог.

Согласно его учению, бессмертная человеческая душа, сотворенная Богом из ничего в момент рождения человека, имеет три способности: память, разум и волю.

Августин отчаянно борется с еретиками, в частности с христианской ересью Доната, который выступал за восстановление бедной, апостольской церкви, защищавшей права бедняков. В книге «Апология гонений» Августин заявляет, что «лучше раны, нанесенные другом, чем поцелуи врага». Он хвалит следователя за то, что тот добился признания «одними розгами, не прибегая ни к растяжению тела на станке, ни к вырыванию крючьями мяса, ни к обжиганию его пламенем». Обращаясь к палачу, Августин говорит: «Ты накажешь еретика розгой и спасешь душу его от преисподней».

Вообще, с точки зрения церкви, так как всякий еретик будет мучаться за гробом вечно, лучше ему претерпеть сожжение уже на земле. Формула осуждения в средние века гласила: «Всякий, не согласный с церковью, пусть будет передан светской власти для наказания по возможности милосердно и без пролития крови, т. е. для сожжения живым».

Тезис Августина о верховенстве веры над разумом будет впоследствии редактироваться, уточняться, в нем будут расставляться другие акценты, но, по сути, он будет неизменным, вплоть до очень двусмысленной формулы о «гармонии веры и разума», произнесенной Фомой Аквинским (1225-1274).

На практике господство церкви и распространение теистического мировоззрения означало подчинение науки и философии религии духовно и институционально.