ВВЕДЕНИЕ

Проблемы человека, общества, сознания на протяжении двух веков пытаются решить уже не одни только философы. Отсутствие однозначных ответов на вопросы, рассматриваемые в перечисленных разделах философии в течение 2500 лет, с одной стороны, и возникновение специальных дисциплин, которые

естественнонаучными методами включились в исследование тех же объектов, с другой стороны, породило почву для оптимизма по поводу возможности «мозговым штурмом» «закрыть», решить большую часть имеющихся в этих областях проблем.

Между тем, идея эта не нова, и более того, взаимное влияние друг на друга философии и специальных наук наблюдается в течение всей истории существования этих форм общественного сознания. Поэтому есть возможность констатировать и некоторые результаты этой совместной работы. А результаты эти не очень эффективны и надежда на то, что интенсификация этих междисциплинарных усилий в «науках о духе» существенно изменит положение, сама по себе оптимизма добавить не может.

«Комплексные усилия далеко не всегда рождают глубокие и радостные итоги. Это заметили уже многие отечественные специалисты, потерявшие интерес к синтезу накопленных сведений. Дело в том, что предпосылки и выводы различных конкретных дисциплин зачастую несовместимы. Если, скажем, экономика допускает, что человек способен к рациональному выбору, то психология исходит из того, что мотивы человеческого поведения в большей степени иррациональны.

данной установке ищет стабильные характеристики психики, которые обеспечивают постоянство поведения личности внутри любой эпохи. Биология пытается доказать неизменность человеческой природы, историки же, наоборот, проявляют интерес к тому, как под влиянием культурных факторов преображается человеческое естество...Стало быть, сущность человека не выражается полностью в любом антропологическом феномене. Эту мысль в середине ХХ столетия хорошо выразил Э.Кассирер: "В итоге наша современная теория человека утратила свой интеллектуальный центр. Взамен мы достигли полной анархии мысли... Реальный кризис проблемы обозначился с того момента, как перестала существовать центральная сила, способная направлять все индивидуальные усилия. Тем не менее первостепенная важность проблемы была прочувствована во всей совокупности различных ветвей познания и исследовательской работы. Но при этом исчезла сама возможность апелляции к некоей авторитетной инстанции. Теологи, ученые, политики, социологи, биологи, психологи, этнологи, экономисты - все подступали к проблеме с собственных точек зрения. Сочетать или соединить все эти частные аспекты и перспективы не было никакой возможности... Такова странная ситуация, в которой находится современная философия"¹».^[1][2]

«Не случайно желание отечественных исследователей как можно быстрее обрести плоды плодотворного синтеза различных научных подходов обернулось пока разочарованием. Мнилось: пусть конкретные дисциплины накопят разноречивые сведения, а мы, философы, вооруженные идеей целостности человека, произведем продуктивный синтез, так сказать, обобщим эмпирию фактов. Парадокс, однако, состоит в том, что наиболее значительные интуиции о человеке складываются в философии вовсе не на фундаменте конкретных наук, а зачастую вопреки им... вопреки "комплексности".

так лишено почвы под ногами, как нынешнее... Мартин Хайдеггер¹ не случайно отмечал, что наука вряд ли сможет раскрыть тайны человеческого бытия, коль скоро она не способна понять пределы и смысл собственного развития. Наука утратила пафос искания изначальной целостности, универсальности бытия. Духовные корни науки оказались отсеченными. Она во многом потеряла метафизическое, нравственное измерение. Поэтому возникает недоверие к современному научному постижению человека, к тем перспективам, которые оно открывает..Масштабы экспериментов огромны, между тем сама тайна человеческого остается закрытой»

Причина, по которой междисциплинарные исследования человека и его сознания не принесли ожидаемого «прорыва» возможно коренятся в самом подходе. Междисциплинарные исследования эффективны в рамках «наук о природе», где «позитивными» методами познаются «позитивные» объекты, измерительными приборами исследуются измеряемые в принципе предметы и отношения. Кроме того, принципиальным для естествознании является существенная независимость метода исследования от предмета, содержания. В философии такой подход мало приемлем. Самые точные измерительные средства едва ли позволят получить «объективные» данные о том, чего нельзя воспринять чувствами. Сознание существует только для сознания. Но дело даже не только в этом. В философии предмет и метод принципиально взаимообуславливают друг друга. Само содержание уже предполагает форму его постижения, метод. Философии чуждо внешнее наложение методов на содержание. Разумное доступно только разуму. Для неразумного сознания и мир неразумен.

Еще сложнее обстоит дело с общественным сознанием, так как в отличие от сознания конкретного человека, которое, по крайней мере, для его субъекта непосредственно очевидно, обыденное сознание еще должно быть рефлектировано как относительно автономная реальность. Нет единства позиций по вопросам о пределах и регуляторах индивидуального сознания человека. Проблемы общественного сознания, по большей части, вообще обходятся стороной. Еще меньше разработана проблематика обыденного

каждому человеку. что в современной и публицистической

сознания, которое между тем, знакомо Справедливости ради нужно сказать, отечественной и зарубежной научной литературе отмечается рост востребованности, «социальный» заказ на исследования обыденного сознания. Однако, с некоторым прискорбием нужно отметить, что интерес этот вызван чаще всего стремлением «заказчиков» реализовать свои политические, экономические, властные и прочие интересы, обладая знанием слабых сторон, устойчивых регулярностей обыденного сознания, увеличивая тем самым багаж и без того изощренных средств манипуляции массовым обыденным сознанием. Единственным, что может вселять оптимизм в такой ситуации является частичное знание результата исследования, который не предполагает безграничности возможностей технологий манипулирования обыденным сознанием.

«С глубокой древности разрабатывались методы управления человеческим поведением. В ХХ в. возникло убеждение, что возможности манипулирования человеком едва ли не безграничны. Можно с помощью психотропных средств, массовой пропаганды, приемов суггестии запрограммировать человеческое поведение... Даже в состоянии гипноза индивид не преступает пределов ценностных предпочтений, обнаруживает странную неподатливость поведения.

нет устойчивого ядра, которое складывается в результате самостоятельной работы мысли»¹.

Настоящий курс лекций представляет собой первые результаты научного исследования проблемы обыденного сознания и по большей части не содержит окончательных выводов. Данное пособие предлагается рассматривать как приглашение к исследованию поставленных проблем. Исследование предпринято в рамках инновационного проекта «Образование». Автор исходит из предпосылки, что лекционный курс в рамках дисциплины «Философия» не может строиться по принципу «учебника», в котором излагаются положения претендующие на готовую «истину». Даже если заучить все высказывания существовавших мыслителей или материалы учебников, то от этого к философии еще нисколько не приблизиться. Результат без процесса своего становления является лишь случайным мнением, которое может только нравиться или нет. Собирание пусть даже очень умных мыслей еще не является наукой. «Большинство же истин должно стать знаниями, начать движение, принимаясь на веру, основываясь на авторитете науки, автора, учителя, т. е. выступая в качестве верований... А в истории уже не проверить факт, только по косвенным доводам говорят о знании. Подобное обучение Э. Ильенков назвал введением ученика в науку с «обратного конца»». «...Нередко преподают детям именно таким способом: сообщают ответы, найденные человечеством, даже не пытаясь объяснить, на какие именно вопросы эти ответы были даны. Учеба по указанному сценарию не может научить человека самостоятельному мышлению и как дидактический принцип должна быть если не отвергнута, то хотя бы ограничена.

Философия мертва, если все ее определения взяты в готовом виде, а не получены как результат систематического развития понятий. Анализировать предлагается не определения, а логический процесс их получения и их эвристическую ценность. Критерий познания понятий в философии один - умение восстановить в мысли с логической неотвратимостью весь процесс их получения. Это

мыслители в истории преодолевали предшествующие учения, но если современный человек в своем сознании не пройдет весь этот процесс в собственных определениях - понятия не получить. Мышление - не пассивное зеркало, оно ищет в мире только те определения, которые уже имеет в себе самом. Философский анализ начинается с того момента, когда студент впервые пытается обосновать возникновение проблемного содержания, получить его с необходимостью. Исследователь в философии должен попытаться показать, что 1) противоположное мнение противоречиво; 2) получить любой

предмет, любое содержание как момент системы; 3) не начинать с готового содержания, а попытаться получить его как результат предшествующего развития. Эти пункты очень условно называли «единством исторического и логического».

Одним из основных моментов философии является мышление. Его специфика обнаруживается уже в том, что определяя предмет в мышлении, мы его не изменяем, определяя же мышление в мышлении мы изменяем и само мышление. Как же получить определение мышления до того, как оно пройдет все ступени своего самоопределения, саморазвития. А развитие это осуществляется в понятиях и аргументах. Поэтому история философского развития проблемы есть в первую очередь развитие своего собственного логического мышления, которое проходит те же ступени и погружается в то же содержание, что и вся философия в течение 2500 лет. В развитии систематического, исторического, критического мышления человека - основная практическая польза изучения философии. «Эмпирическое естествознание накопило такую

необъятную массу положительного материала, что в каждой отдельной области исследования стала прямо-таки неустранимой необходимость упорядочить этот материал систематически и сообразно его внутренней связи. Точно так же становится неустранимой задача приведения в правильную связь между собой отдельных областей знания. Но, занявшись этим, естествознание вступает в теоретическую область, а здесь эмпирические методы оказываются бессильными, здесь может оказать помощь только теоретическое мышление. Но теоретическое мышление является прирожденным свойством только в виде способности. Эта способность должна быть развита, усовершенствована, а для этого не

существует до сих пор никакого иного средства, кроме изучения всей предшествующей философии»^[7]

Курс лекций носит проблемный, полемический характер и не преследует цели дать весь спектр позиций и интерпретаций проблемы. Задача состоит в том, чтобы привить навык самого вопрошания и анализа. Результаты исследования сопоставляются с их эвристической ценностью. Проблемность лекций конкретизируется общими задачами, на которые предполагается необходимым дать ответ:

A) Отделить в рамках темы положения общепризнанные от проблемных.

Б) Показать необходимость возникновения данной

проблематики в определенной исторической ситуации и ее эволюцию в связи с изменением культурной среды.

B) Выявить недостаточность имеющихся исследований по данной теме - степень исследованности проблемы.

Г) Выделить элементы, проблемы, вызывавшие устойчивый интерес мыслителей (в рамках темы) и исторически выступившие способы предполагаемого решения.

Д) Показать основные («сильные» по мнению автора) аргументы, приводимые для обоснования того или иного понимания или решения проблемы; и «слабость» позиций оппонентов (полемику по основным вопросам).

Е) Показать какие следствия порождает то или иное решение проблемы (что от этого меняется в теории).

Ж) Аксиология проблемы: имеет ли решение проблем данной темы эвристическую, этическую, культурно-ознакомительную или иную ценность.

М.А.Розов в шуточной форме сформулировал «закон» академика Н.М. Страхова. Последний писал, что «методологические статьи, как правило, не оказывают реального воздействия на изменение практики научных исследований. Действенным оказывается только конкретный образец работы». Студент берет пример с реального исследователя-лектора, который демонстрирует, как он ведет анализ. Так что отказываться от «живых» лекций или даже их сокращать в пользу «информационных» методов представляется преждевременным. «Традиция, которую цивилизация называет "наукой", не может воспроизводиться за счет трансляции

только продуктов (знаний) и алгоритмов (методик); не менее существенно постоянное пробуждение в новых поколениях страсти к поиску истины, восхищения красотой исследования, переживания глубокого экзистенциального смысла этих ментальных занятий. рефлексия в науке - это не столько "отражение", сколько собственная ментальная традиция, имеющая относительно самостоятельную 1

траекторию развития».

Предложенный подход позволяет, по мнению автора, кроме информационной составляющей, развивать аналитические, критические способности молодых ученых и инженеров. Проблемы, рассматриваемые в лекциях касаются каждого человека, независимо от того, сознает он это или нет. Но решаются они аппаратом и методами самой философии. Курс рассчитан на студентов всех специальностей и снабжен вспомогательным понятийным аппаратом и алфавитным указателем имен.