§2. НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ ТИТУЛЬНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ

Очевидно, что обеспечительная передача права собственности во многом походит на залог, поэтому не может не возникнуть вопрос о том, самостоятельный и законный ли это обеспечительный инструмент или же залог, прикрытый конструкцией титульного обеспечения с целью обойти ряд императивных положений о залоге^[195].

Как мы уже отмечали, изначально доктрина фидуциарных сделок была разработана для того, чтобы обеспечительная передача права собственности была признана не фиктивной сделкой, а действительной, поскольку стороны намеренно выбирали правовой инструмент, который дает больше, чем достаточно для достижения выбранной сторонами цели^[196].

Впоследствии презумпция действительности обеспечительной передачи права собственности была воспринята дореволюционными цивилистами. Г. Дернбург выделял сделки притворные (заключенные для вида, участники которых не желают того, о чем высказываются вовне), замаскированные (притворные сделки, прикрывающие серьезные намерения сторон) и фидуциарные сделки. В фидуциарных сделках, которые немецкий цивилист считал действительными, строго различаются внешние и внутренние отношения. С внешней стороны фидуциарию дается положение собственника вещи или кредитора права требования и тем самым для него создается полная легитимация для осуществления права. С внутренней же стороны фидуциарий остается простым уполномоченным, и вещь, и право требования являются для него чужими^[197].

В том же ракурсе в российской научной литературе обосновывалось, что фидуциарные сделки являются действительными и их следует отличать от иных недействительных сделок.

Г.Ф. Дормидонтов отмечает, что с мнимыми и притворными действиями не следует смешивать фидуциарные сделки, которые имеют место, например, когда для большего обеспечения залогодержателя передают ему заложенную вещь в собственность или, желая поручить другому лицу взыскание по обязательству, уступают ему обязательственное требование.

Фидуциарные сделки отличаются от притворных тем, что стороны не скрывают своего истинного намерения, а от мнимых сделок тем, что в то время как в мнимых действиях совершенное сторонами во внешнем действие имеет место лишь для видимости и не влечет своих нормальных последствий, в фидуциарных сделках внешнее действие юридически вполне действительно, влечет все свои нормальные последствия и лишь по особому соглашению сторон, основанному на доверии к добросовестности управомоченного, эти последствия не наступают, а заменяются другими, соответствующими истинному намерению сторон. Характерно для этих сделок именно то, что ограничение нормальных последствий сделки ставится здесь в зависимость от порядочности и честности лица, получающего правомочие по сделке^[199].

Ю.С. Гамбаров в рамках рассмотрения случаев сознательного противоречия между волей и ее изъявлением выделяет фидуциарные сделки, которые помимо объявленных ими последствий имеют целью произвести еще другие, остающиеся скрытыми для третьих лиц последствия^[200].

Фидуциарные сделки, по мнению Ю.С. Гамбарова, отчасти похожи на притворные, но принципиально отличаются от последних. Притворные сделки никогда не стремятся к юридическим последствиям выраженных сторонами волеизъявлений, а фидуциарные сделки не только стремятся, но и производят эти последствия, которые служат средством для достижения преследуемой сторонами цели. Фидуциарные сделки вполне законны, представляя собой серьезные волеизъявления, направленные на удовлетворение заслуживающих юридической защиты интересов^[201].

Свои критические замечания высказывал Н.Л. Дювернуа относительно фидуциарных или, как он их еще называл, «симулированных сделок», видя в них лазейки для недобросовестных участников оборота. Ученый указывает, что «это суть совершенно легальные, но искусственно и иной раз невпопад прилаженные к отношениям, для коих они не подходят, юридические формы. Это то же, что платье не впору. Никто в этом не виноват, кроме тех, кому это нужно и кто не умеет себе устроить надлежащего выбора готовых образцов. Если не во что облачиться, приходится брать платье не впору или не по сезону, лишь бы вовсе не остаться в деле серьезном без всякого юридического облачения»^[202].

По мнению ученого, в этих сделках фидуциарного типа можно увидеть суррогат не образовавшегося специфического института залога, представительства, а вовсе не модификацию подлинного института. Например, для института представительства существенно, чтобы сделка, совершаемая представителем, произвела прямо и непосредственно весь свой эффект в сфере правоотношений представляемого, а не наоборот^[203].

Таким образом, основной предпосылкой выделения фидуциарных сделок является то, что их в доктрине традиционно отличают от притворных

сделок^[204].

На сегодняшний день эта доктрина забыта и не применяется на практике. Когда стороны заключают договор займа, который сопровождается продажей имущества заемщика займодавцу в целях обеспечения возврата суммы займа, суды признают такие сделки притворными как прикрывающие конструкцию залога^[205].

Например, в определении Приморского краевого суда такая квалификация обосновывается следующим.

Оценивая указанные обстоятельства, судебная коллегия полагает, что суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об удовлетворении исковых требований, поскольку при подписании договора действительная воля сторон была направлена не на заключение договора купли-продажи, а на обеспечение возврата

П. денежных средств Ш. по договору займа, путем передачи квартиры в залог.

Так же из материалов дела усматривается, что указанная в договоре купли-продажи от 20.08.2013 между сторонами цена приобретаемого по договору жилого помещения значительно ниже рыночной стоимости квартиры.

Кроме того, судебная коллегия учитывает, что сторонами указанного договора не произведена фактическая передача квартиры, поскольку истица проживала в спорном жилом помещении, что и не оспаривается самим ответчиком в апелляционной жалобе^[206].

В определении Санкт-Петербургского городского суда рассматривается дело, где договор купли-продажи и договор найма с правом выкупа были заключены для оформления обеспеченного залогом займа.

Судом первой инстанции установлено, что между Г.Т. и З.Ю.А. заключен договор купли-продажи квартиры, по условиям которого истец приобрел квартиру. При этом в то же день между З.Ю.А. и Г.Т. был заключен договор найма вышеуказанного жилого помещения с правом его выкупа.

Судом первой инстанции установлено, что договор купли-продажи является притворной сделкой и прикрывает собой договор залога недвижимого имущества, так как истинной волей сторон при заключении договора купли-продажи было обеспечение займа залогом недвижимого имущества^[207].

Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Данной позиции также придерживается Верховный Суд РФ, поддержав доводы апелляционной инстанции в нижеприведенном деле.

Отменяя решение суда первой инстанции, судебная коллегия по гражданским делам Краснодарского краевого суда, исследовав и оценив доказательства, пришла к выводу, что договор купли- продажи квартиры является притворной сделкой, поскольку фактически между сторонами заключен договор займа с залогом имущества в виде спорной квартиры.

При этом суд апелляционной инстанции указал на то, что действия по получению Ч.

Однако, на удивление, в решениях Верховного Суда РФ можно встретить и прямо противоположные размышления на этот счет.

При определении того, был ли между сторонами заключен договор, каким является содержание его условий и как они соотносятся между собой, совпадает ли волеизъявление сторон с их действительной общей волей, а также является ли договор мнимой или притворной сделкой, суду необходимо применить правила толкования договора, установленные статьей 431 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Таким образом, основной способ толкования условий договора состоит в выяснении буквального значения содержащихся в договоре слов и выражений. Однако вопреки изложенным выше положениям закона суд апелляционной инстанции не указал, по какой причине он отверг буквальное содержание договора займа. Соответственно использование другого способа толкования условий договора - выяснение действительной общей воли сторон с учетом цели договора - допустимо в том случае, если применение основного способа толкования не позволило определить содержание условий договора.

В кассационной жалобе К. утверждал, что между ним и С. был заключен именно договор займа, по условиям которого в качестве способа обеспечения возврата денежных средств К. предоставляет квартиру, принадлежащую ему на праве собственности. При этом он полагал, что заключенный между ним и С. договор купли- продажи спорной квартиры являлся притворной сделкой.

При таких обстоятельствах Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда следовало выяснить смысл договора в целом, сопоставив, как соотносятся между собой условия договора займа о том, что в качестве залога в обеспечение возврата денежных средств К. предоставляет квартиру, которую обязуется переоформить договором купли-продажи на С., может ли такой договор купли-продажи являться притворной сделкой, учитывая, что в силу статьи 329 Г ражданского кодекса Российской Федерации перечень способов обеспечения исполнения обязательств является открытым. В связи с этим стороны договора займа, исходя из положений статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации о свободе договора, вправе предусмотреть в качестве способа обеспечения исполнения обязательства куплю- продажу недвижимого имущества под условием, по которому переход права собственности на объект недвижимости может ставиться в зависимость от исполнения должником (заемщиком) своих обязанностей по договору займа, а сумма займа является одновременно покупной ценой по договору купли-продажи объекта недвижимости.

Однако этот вопрос не был предметом исследования и оценки судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда^[209].

Иногда такие сделки признаются недействительными как совершенные под влиянием обмана^[210].

Таким образом, в российском праве риск признания сделки недействительной имеется только при использовании обеспечительной передачи права собственности как сделки sui generis, что влечет применение к ней правил о залоге. При использовании иных сделок такого риска не возникает, поскольку они, как правило, поименованы в законодательстве.

В иностранных правопорядка* переквалификация титульного обеспечения в обеспеченный залогом заем также является проблемой. Если это происходит, то получается, что титульное финансирование превращается в обеспеченный заем, удержание титула - непоссесорный залог, факторинг - залог прав требования, РЕПО - залог ценных бумаг в целях обеспечения займа, предоставленного продавцу, финансовая аренда - заем, обеспеченный залогом приобретенного имущества, это же происходит с для аренды с правом выкупа и продажи с обратной арендой.

Такая переквалификация сделки может иметь существенные последствия как для должника, так и для кредитора, например, сделка может быть признана недействительной по причине отсутствия публичной регистрации (Великобритания), вступить в конфликт с обязательством должника не устанавливать обременения, нарушить лимит, установленный для должника, по заемным обязательствам, вступить в конфликт с законами по предупреждению ростовщичества или изменить предполагаемое налоговое регулирование .

Вместе с тем возможна переквалификация для определенных целей, без затрагивания других аспектов, например, в Великобритании возможна переквалификация титульного обеспечения только в рамках банкротных процедур, без необходимости выполнять регистрационные требования, в Германии - в отношении финансовой аренды без затрагивания налоговой сферы^{[211] [212].}

Основная задача переквалификации подключить те механизмы, которые направлены на защиту интересов, охраняемых правилами о залоге, например, публичные торги, отнесение предмета обеспечения в конкурсную массу должника, возврат должнику любого остатка после реализации имущества, недопущение нарушений равенства при банкротстве, наличия скрытого собственника, необоснованного приоритета кредитора, которому предоставлено право собственности^[213].

Одним из подходов является то, что из-под переквалификации освобождаются сделки, совершенные на финансовом рынке (США, Франция)^[214].

Таким образом, решение о недействительности конструкции титульного обеспечения и последующем применении к ней правил о залоге в иностранных правопорядках решается законодателями и правоприменителями дифференцированно в зависимости от сферы применения и типа титульного обеспечения.