ЗАМЕЧАНИЯ О КОНФИКСАЦИИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
1. Анализ структуры слова — ответственная задача, возникающая при изучении русского языка. О важности этой задачи говорит нам хотя бы тот факт, что морфологический принцип русской орфографии, находящийся в резком противоречии с орфоэпической нормой, требует исключительно четкого понимания словообразовательных связей.
Дело однако не только в усвоении орфографических правил. С пониманием словообразовательной формы связано, как известно, понимание значения производных образований, проявляющегося в соотнесенности с другими словами. Эта соотнесенность позволяет увидеть в составе анализируемых слов определенные структурные элементы и, вместе с тем, она дает представление о живых словообразовательных процессах, связанных с большей или меньшей активностью словообразовательных морфем. Последние служат оформлению единичного акта морфологического словопроизводства в ряду аналогичных соотнесенностей и структур. Это значит, что каждое производное слово, которое неизбежно должно пониматься в определенном единстве его семантических и грамматических характеристик, выделяет в своем составе одну словообразовательную морфему, осложняющую так называемую основу - ту общую часть, которая выступает в противопоставлении производящего и производного слова в качестве семантико-фонематического коррелятива. Отношения типа ходить - приходить, ученик - соученик и подобные ведут к обнаружению префикса (или приставки), т.е. начальной морфемы, оформляющей производные слова, объединенные общим словообразовательным значением и принадлежащие одному и тому же грамматическому классу - существительному, прилагательному или глаголу. Суффикс, в отличие от приставки, может служить оформлению производных образований не только грамматически однородных в сравнении с исходным, образующим словом, но и образований, принадлежащих другой части речи (сравнить: лес - лесник, дуб - дубовый, мастер - мастерить и т.д.). Вместе с тем, приставка и суффикс, как словообразовательные морфемы, оказываются объединенными в том отношении, что каждая из этих морфем является одноаффиксной или одноэлементной, т.е. представляет собою единый фонематический комплекс, обеспечивающий возникновение нового слова. Иными словами, в образованиях, возникающих путем префиксации или суффиксации, может быть выделен один морфологически значимый отрезок, что отличает эти образования от слов, возникающих путем конфиксации, т.е. путем двустороннего (двуэлементного, двуаффиксного) осложнения производящей основы. Так, в глагольном образовании «заждаться» мы не можем обнаружить приставки, так как отсутствует образование «ждаться»;точно так же мы не можем обнаружить и суффикса при отсутствии образования «заждать». Отчетливо осознаваемая соотнесенность с образованием «ждать» заставляет нас видеть в данном случае особую морфему, которая может быть названа конфиксом (от латинского «configere», что значит «сколачивать, скреплять»). Конфиксом, таким образом, называется двуаффиксная морфема, выполняющая те же функции, что и суффикс и префикс, т.е. служащая материалом единичногоакта морфологического словопроизводства. Термин «конфикс» в настоящее время достаточно известен и, по-видимому, в его соответствии терминам «суффикс» и «префикс» может быть признан удачным.
2. Префиксация, суффиксация, хонфиксация - таковы, таким образом, три важнейшие способа морфологического образования слов. Следует однако заметить, что лишь первые два получили в лингвистической литературе достаточно полное, хотя и не всестороннее освещение. Что касается кон- фиксации, то в области ее изучения сделано очень мало. В ряде исследований, посвященных вопросам словообразования русского языка, а также в нормативных пособиях, представляющих схематизированное обобщение имеющихся сведений в отношении словесных структур, конфиксальные образования либо не упоминаются вообще, либо (при характеристике так называемого приставочно-суффиксального способа морфологического словопроизводства) освещаются очень поверхностно, без всяких попыток увидеть специфику соответствующих именных и глагольных образований.
Вот что сказано, например, в академической «Грамматике русского языка» (раздел под названием «Словообразование имен существительных»):»Среди морфологических способов образования имен существительных по употребительности, производительности и по широте охвата разных смысловых разрядов имен существительных на первом месте, несомненно, стоит способ суффиксального словообразования. В отдельных и притом сравнительно немногочисленных случаях этот способ сочетается с префиксацией, т.е. с присоединением приставок, напр.:рукав - на-рукав-ник; стакан - под-стакан-кик; гора - пред-гор-ье» (стр.209). Очевидно,что большая или меньшая активность того или иного способа морфологического словообразования не исключает необходимости обособленного рассмотрения каждого из них, рассмотрения, находящегося в соответствии с установившейся системой понятий и терминов и способствующего большей логичности и последовательности принятых классификаций. Дело даже не в том, принимается или не принимается конфиксация, так сказать, теоретически, в предисловиях к перечням словообразовательных форм. Дело в том, что конфиксальные образования, как правило, идут в одном ряду (вперемешку) с собственно суффиксальными и префиксальными образованиями, что, естественно, приводит к исключительной путанице понятий, к недопустимому смешению разнохарактерных явлений, специфика которых представляется очевидной. Что, например, может значитъ указание на пристазку в образованиях типа заречье, Заволжье и подобных, если начальное за- в данном случае, несомненно, восходит к предлогу и если в сформировавшемся ряду образований оно представляет морфологическое единство с конечным сочетанием -ье при отсутствии существительных типа речье, волжье и других? При такой постановке вопроса понятие приставки оказывается крайне расплывчатым и лишенным определенного содержания. Остается добавить, что этот чисто формальный подход, находящий свое выражение в сомнительном термине «приставочносуффиксальный», приводит в практической работе над словом ко многим неясностям, трудностям и ошибкам.3. На первый взгляд может показаться, что речь здесь идет лишь о термине и о известной неупорядоченности в распределении словообразовательного материала. Однако, обратившись к авторитетным исследованиям,
легко убедиться, что дело касается понимания сущности рассматриваемых образований, заключающих в себе целый ряд отголосков тех прежних отношений, которые, по большей части, потеряли свою актуальность в современном русском языке. В частности, следует заметить, что определение характера соотнесенности в отношении интересующих нас образований в ряде случаев оказывается достаточно сложным и как будто бы допускающим возможность разноречивых толкований. Взяв, например, образование «безавторитетный», мы получаем возможность говорить, во-первых, о префиксации, если видим в данном случае результат осложнения прилагательного «авторитетный»; во-вторых, о суффиксации, если в качестве производящей основы принимается сочетание «без авторитета»; наконец, в третьих, о кон- фиксации, если допускается соотнесенность непосредственно с именем «авторитет». Часто, однако, соответствующее «бесприставочное» прилагательное отсутствует, и возможность говорить о приставке, естественно, отпадает сама собой. Что касается предложного сочетания, то у нас нет никаких оснований для того, чтобы за образованиями типа «безбожный», «безвинный», «безутешный» и т.п. видеть сочетания «без бога»,»без вины», «без утехи» и т.п. Подобные сочетания, характеризующиеся особой устойчивостью структуры и известной специализацией значения, были широко представлены в древнерусском книжном языке, нередко выступая в функции определения к личным именам и, несомненно, служа основанием для формирования суффиксальных образований. Однако суффиксация являлась в данном случае лишь промежуточным звеном на пути формирования собственно конфиксальных прилагательных, возникших на основе изменения ранней соотнесенности, т.е. на основе своеобразного переразложения. Е.А.Земская, автор соответствующего раздела в обобщающей монографии «Изменения в словообразовании и формах существительного и прилагательного в русском литературном языке XIX века»(Москва,1964), говоря о префиксальносуффиксальном словообразовании имен прилагательных, полагает, что «прилагательные, включающие в свой состав приставки, составляют два разряда, различающиеся как способом образования, так и рядом других черт: это прилагательные, образуемые префиксально-суффиксальным способом на основе сочетания существительных с предлогами (на столе - настольный, при дороге - придорожный), и прилагательные, образуемые присоединением приставки к другому прилагательному» (стр.495).
Относительно первых заметим, что безоговорочное признание производящей основы в виде сочетания существительного с предлогом находится в явном противоречии с термином «префиксально-суффиксальный». Если речь идет об указанной основе, то, следовательно, необходимо говорить в данном случае о суффиксации, не выделяя особой морфемы. Если же принимать за основу существительные вне сочетания с предлогом и считать значение определенной группы прилагательных (настольный, настенный, нательный и т.д.) значением словообразовательным, типовым, то необходимость признания особой морфемы окажется очевидной, причем неупорядоченные в изложении ссылки на приставки и суффиксы только запутают дело.4. Характеризуя именные конфиксальные образования, мы получаем немало свидетельств того, что в современном русском языке предложные сочетания, которые могли послужить возникновению соответствующих сло- 106
весных структур, уже не являются активной словообразовательной базой. Прежде всего об этом свидетельствует реальное восприятие соответствующих форм, т.е. образования типа подстаканник, придорожный, беспокойный и т.п. соотносятся говорящими, как показывает, в частности, практика преподавания русского языка, непосредственно с именами стакан, дорога, покой (об этом же, как мы видели, говорит и академическая «Грамматика русского языка»). Разумеется, ранняя связь этих образований с предложными сочетаниями проявляет себя и теперь в самом характере словообразовательного значения, но это для современного русского языка - лишь сходное проявление различных грамматических сфер, напоминающее собою известную соотносительность предлогов и приставок (сравнить: отбросить, отплыть, отскочить от...,вложить, въехать, вогнать в....добежать, доплыть, доползти до...).Искусственность неоправданного привлечения предложных сочетаний при словообразовательном анализе конфиксальных структур проявляет себя всякий раз, когда мы пытаемся интерпретировать значение таких, например, прилагательных, как прикаспийский, приволжский, прикамский и под., с помощью сочетаний при Каспии, при Волге, при Каме и других.
Особенно важен тот факт, что специфика конфиксальных образований отчетливо сказывается не только в особенностях значения, но и в особенностях формы. Примечательны в данном случае существительные типа подстаканник, подсвечник, подрамник, пододеяльник, подоконник, подлокотник, которые составляют в современном русском языке достаточно активную группу образований. Возникновение подобных образований в истории русского языка связано, как известно, с осложнением основы, представленной в соответствующих адъективных образованиях на -ный. Если мы вправе предполагать, что для последних предложные сочетания в известный период действительно могли послужить словообразовательной базой, то для имен существительных такое предположение было бы невозможным: потребовались бы специальные (вызывающие, как нам кажется, непреодолимые трудности) доказательства активности вторичной, опосредованной связи перечисленных выше образований с сочетаниями под стакан, под раму, под одеяло и другими. Наиболее выразительны в интересующем нас отношении случаи фонематического несовпадения конфиксального аффикса с соответствующим предлогом. Так, предлог «пред» в современном русском языке практически отсутствует (в живой русской речи возможен лишь «перед»), а между тем такие образования, как предуралье, предгорье, предволжье, предплечье и подобные, очень активны. Все сказанное позволяет заключить: материал современного русского языка дает нам возможность говорить о достаточно четко отграниченных именных конфиксальных моделях, основанных на прямой соотнесенности с исходными именами и не допускающих заключения о словообразовательном тождестве конфиксальных и суффиксальных образований.5. Конфиксация, естественно, проявляет себя не только в области имен, но и в сфере глагола, т.е. здесь наблюдается то же, что и при наличии суффиксов и приставок. Подобно тому, как суффиксы и приставки в глагольных образованиях оказываются во многих отношениях специфичными по сравнению с приставками и суффиксами в именах, конфиксы также обнаруживают ряд особенностей, связанных с характерными формами и значе-
ниями русского глагола. Не имея возможности остановиться на частностях, остановимся лишь на главном, что особенно ярко характеризует глагольные словообразовательные формы. Мы имеем в виду существование двух достаточно четко разграниченных типов конфиксальных образований. Первый относится к области внутриглагольного словообразования, т.е. составляют такие образования, которые формируются в результате двустороннего осложнения глагольной основы, причем в качестве постпозитивного аффикса, как правило, выступает конечное -ся. Сюда относятся такие примеры, как заждаться (забегаться, заиграться, заработаться и т.п.), вдуматься (вслушаться, всмотреться, вчитаться и т.п.), выспаться (выговориться, выплакаться, выстояться и т.п.), дозвониться (достучаться, допрыгаться, добегаться и т.п.), насидеться (накричаться, наболтаться, нагуляться и т.п.) и другие. Этот морфологический тип возникал на основании переразложения в структуре префиксальных и постфиксальных образований, но в настоящее время в системе глагольных словообразовательных форм он занимает совершенно особое место. Последнее касается и другого морфологического типа, представленного рядом глаголов, формирующихся на базе имен. Говорить в данном случае о приставке было бы невозможно, так как для этой морфемы (и это наиболее важная ее особенность) свойственна, как известно, активность лишь в сфере одной части речи. Очевидно, отыменные глагольные образования являются в русском языке либо результатом суффиксации (сравнить: подличать, подвижничать, опекунствовать и т.п.), либо результатом конфиксации, т.е. двустороннего осложнения производящей основы, переводимой при помощи соответствующих аффиксов в систему глагола. Примером в данном случае могут послужить образования с начальным аффиксом обез-. Все они, как говорится об этом в академической «Грамматике русского языка», образованы от имен и имеют значение «лишить или лишиться того предмета, который обозначен именной основой»(стр.590). Действительно, для глаголов типа обезболить, обезжирить, обескровить, обескрылить и подобных отчетливая соотнесенность с существительными боль, жир, кровь, крыло и другими является единственно возможной, а если это заключение верно, то, следовательно, окажется неверным само выделение приставки обез-, т.е. морфемы, которая безоговорочно ставится в один ряд с приставками за-, до-, вы- и другими. Следует заметить, что последовательное выделение конфиксальных образований, безусловно, потребует в дальнейшем существенных изменений в классификации словообразовательных форм, изменений, направленных на преодоление затронутых выше противоречий. Что касается словообразовательного анализа конкретных именных и глагольных образований, основанного на реальной соотнесенности производящего и производного слова, то здесь, очевидно, на первых порах нам приходится думать лишь о строгом соблюдении требований этого анализа и, следовательно, о достаточно осмысленном различении конфиксов, суффиксов, постфиксов и приставок.
6. Необходимость выделения конфикса как самостоятельной морфемы была подсказана практическим изучением структурных особенностей русского слова. В условиях школы это изучение рассчитано прежде всего на определение исходного слова, с которым данное производное образование соотносится в речи, и на определение той словообразовательной морфемы, с і 08
помощью которой это образование сформировано в системе современного русского языка. Для большей наглядности обратимся к именным образованиям, включающим начальное под-, которое в слове, естественно, выполняет различную роль, без труда выявляемую на основании привлечения исходных образований. Первую группу составляют существительные типа подгруппа, под-класс, под-семейство и т.п., т.е. такие производные слова, в которых отчетливо выявляется приставка (подкласс, т.е. раздел, подчиненный более широкому понятию класса и т.п.). Вторая группа производных образований складывается из суффиксальных существительных типа подготовка, подвяз-ка, поднош-ение, подар-ок и т.д., для которых начальное под-, разумеется, не может считаться словообразовательной морфемой, так как оно унаследовано от соответствующих глагольных основ (сравнить: подготовить, подвязать, подносить, подарить и т.д.). Наконец, в третью группу включаются конфиксальные образования типа под-стакан-ник, под-свечник, о которых уже было сказано выше. Таким образом, различение трех важнейших приемов морфологического образования слов, соответствующее реальным языковым отношениям, при известной подготовленности учащихся не может составить особого труда.