ИСТОРИЯ ПРИЧАСТИЙ И ВОЗНИКНОВЕНИЕ ДЕЕПРИЧАСТИЙ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ

§ 259. В древнерусском языке, как и в современном, существо­вали причастия действительного и страдательного залога, настоя­щего и прошедшего времени, но в отличие от нынешнего состоя­ния языка причастия раньше -могли быть не только полными, но и краткими, причем последние и заслуживают внимания прежде всего.

Кроме того, древнерусский язык знал не только склоняемые, но и несклоняемые причастия. К последним относились причастия прошедшего времени, образовавшиеся от основы прошедшего вре­мени с суффиксом -л-. Эти причастия могли выступать как в крат­кой, так и в полной форме (полные формы образовывались от крат­ких, так же как это было и при образовании полных прилагатель­ных), однако краткие формы использовались главным образом при образовании аналитических форм времени (перфекта, плюс­квамперфекта, преждебудущего) и условного наклонения, а пол­

ные, употребляясь в качестве определений, рано потеряли связь с глаголом и превратились в прилагательные. Сопоставление форм, например: смелый и (как ты) смел (это сделать), усталый и (я очень) устал, вялый и (цветок на глазах) вял, явно обнаруживает „глагольность" краткой и „прилагательность" полной формы на -л-.

Краткие причастия прошедшего времени на -л-, не склоняясь, изменялись по родам и числам: смѣлъ, -а, -о; -и, -ы, -а; усталъ, -а, -о; -и, -ы, -а. В дальнейшем во мн. ч. установилась одна форма с окончанием -и, восходящая к старому имен. пад. муж. рода. Имен­но эти краткие причастия и стали в истории русского языка гла­гольной формой прошедшего времени (см. § 236).

§ 260. Причастия действительного залога. Краткие причастия действительного залога настоящего времени исконно образовывались от основы настоящего времени, где те­матический гласный выступал на второй ступени чередования, с помощью суффикса *-п/; кроме того, основа причастия во всех формах, кроме формы им.

Древнерусские формы причастий с суффиксами -уч-, -юч-, -ач-, -яч- выступали во всех падежах, родах и числах, кроме формы имен. пад. ед. ч. муж. и ср. р., где наличествовали иные образова­ния: у глаголов IV класса была форма на [’а] (-а) из [g]: хваля, прося (ст.-слав. хвала, проел), у глаголов ІІІ класса — на [ja] из [jg]: зная, пиша < *pisj? (ст.-слав. зиаіа, пиша), а у остальных на [а]: ида, неса (ст.-слав. иды, несы). Соотношение русских и старо­славянских форм в последнем примере не совсем ясно, но воз­можно, что русское [а] появилось под влиянием [а] в других гла­голах. В истории русского языка [а] в последних формах довольно рано (это отражается в памятниках XIII в.) было вытеснено [’а] (-а), в результате чего возникло идя, неся и т. д.; ср. старые фор­мы не дада (Жит. Феод.), река, зова (Ипат. лет.) и новые идя, поимя (I Новг. лет.), идя, ведя (Гр. ок. 1300 г.). Пережиточными формами старых образований являются современные существи­тельные вроде рёва, пройда и т. п. (ср еще диал. пословицу Кто кого мога, тот того в рога).

Причастия действительного залога настоящего времени скло-

нялись в древнерусском языке как существительные мужского, среднего и женского рода с древними основами на 6 и а по мягким разновидностям.

В качестве образца склонения кратких прича­стий действительного залога настоящего

§ 261.

Формы причастий с суффиксом -ъиі- или -въш- выступали в древнерусском языке во всех падежах, родах и числах, кроме формы имен. пад. ед. ч. муж. и ср. р., где были образования на -ъ- (из *-us, например несъ из *nesds; [s] отпало в результате действия закона открытого слога, [и] > [ъ]) или -въ (из *-vu,s, например ходивъ из *chodivu,s).

Эти причастия также склонялись как существительные муж­ского, среднего и женского рода с древними основами на о и а по мягким разновидностям.

Точно так же, как и для настоящего времени, в качестве образ-

§ 262. Именно из данных двух категорий причастий — крат­ких действительного залога настоящего и прошедшего времени — развились и оформились русские деепричастия.

Дело здесь заключается в том, что краткие причастия в древне­русском языке могли употребляться первоначально как в качестве именной части составного сказуемого, так и в качестве определе­ний. Употребляясь как определения, краткие причастия согласо­вывались с определяемым существительным в роде, числе и па­деже. В этом отношении их положение в языке было таким же, как положение кратких прилагательных.

Эта причастная форма потеряла все те признаки, которые сбли­жали ее с прилагательными, и прежде всего потеряла способ- 360

ность согласования с подлежащим в роде и числе. Как раз именно то, что в памятниках древнерусского языка начинают появляться факты нарушения согласования причастий с подлежащим (ср., на­пример, в послесловии к Суздальской летописи 1377 г. исправливая почитайте вместо исправливаюче, т. е. ед. ч. вместо древнего мн.), именно это и указывает на превращение бывшего причастия в дее­причастие — неизменяемую глагольную форму, выступающую в роли второстепенного сказуемого.

Кроме формы бывшего имен. пад. ед. ч. муж. и ср. р., в рус­ском языке сохраняются еще формы имен. пад. ед. ч. жен. р. типа идучи, несучи. Такие формы широко были распространены еще в XVIII в. и существуют теперь в диалектах и иногда в просто­речии (ср.: глядючи). В литературном языке к этой.форме восхо­дят будучи, умеючи, крадучись. Следует также иметь в виду, что к бывшему имен. пад. ед. ч. жен. р. восходят современные деепричастные формы от возвратных глаголов (типа умывшись, расстегнувшись, разлетевшись и т.

§ 263. Что касается полных причастий действительного за­лога настоящего и прошедшего времени, то они образовывались от кратких причастий с помощью указательного местоимения и, га, к, т. е. здесь шли процессы, параллельные процессам в исто­рии полных прилагательных. Различные выравнивания в этих формах привели к образованию тех, которые известны и в совре­менном языке, т. е. в настоящем времени форм типа несучий, колю­чий, горячий, а в прошедшем — типа принесший, коловший, горев­ший. Судьба этих причастий в русском языке оказалась неодина­ковой. Если формы прошедшего времени полностью сохранились и имеют и теперь значение причастий, то формы настоящего вре­мени перестали выступать как причастия, превратившись в прила₇ гательные.

Однако русский язык не утратил категории причастий действи­тельного залога настоящего времени — он только использовал в этой роли заимствованные, хотя и русифицированные старо­славянские причастные формы на -ущ-, -ющ-, -ащ-, -ящ- (ср.: горя­чий и горящий, жгучий и жгущий, живучий и живущий, ходя­чий и ходящий, могучий и могущий и т. д.; русифицированность этих форм заключается в том, что старославянский суффикс -лці-, -аці- (=[qsT], ) передается на русской почве как -ущ,

-'ащ- с [у], [’а] на месте старославянских носовых гласных и с щ на месте ці.

Однако эти заимствованные старославянские причастные фор­мы не получили широкого распространения в живой диалектной речи и являются, как свидетельствуют факты, в современном литературном языке книжным элементом, хотя и активно функ­ционирующим в различных письменных литературных стилях.

§ 264. Причастия страдательного залога. Ис­тория этих причастий была в целом такой же, что и история форм действительного залога.

Краткие страдательные причастия настоящего времени образо­вывались от основы настоящего времени с тематическим глас­ным на второй ступени чередования с помощью суффикса -м- и изменялись по родам, числам и падежам, склоняясь по основам на б и а твердой разновидности (ср.

Краткие страдательные причастия прошедшего времени обра­зовывались от основы прошедшего времени с помощью суффик­сов -н- и -т- и также изменялись по родам, числам и падежам, склоняясь по основам на б и а твердой разновидности (ед. ч. писанъ, -а, -о; мн. ч. писаны, -ы, -а; ед. ч. взятъ, -а, -о; мн. ч. взяти, -ы, -а и т. п.).

В истории русского языка эти причастия утратились в роли определений и сохранились в качестве именной части составного сказуемого.

Что касается полных причастий страдательного залога, то они, образуясь от кратких с помощью указательного местоимения и, га, к, полностью сохранились как причастия в современном языке. Внимания здесь заслуживает, пожалуй, один факт — появление в суффиксе страдательного причастия прошедшего времени удво­енного [н] (например, посланный, сработанный и т. д.).

Появление такого удвоенного [н] связано с тем, что приблизи­тельно с XVII в. причастия с суффиксом -н-, выступая в роли опре­делений, становились прилагательными и совпадали с соответ­ствующими отглагольными прилагательными, образованными не­когда с помощью суффикса -ьн- > -н-, т. е. такие причастия, как кошеное (сено), розореные (города), совпали с такими прилага­тельными, как указный (срок), отсрочная (челобитная) и т. п. В силу этого в языке должно было выработаться и вырабо­талось новое средство отличия причастий от прилагательных — этим средством явился вторичный суффикс -ьн- > -н- в причаст­ных формах: повелѣньная, неписаньный > повеленная, неписан­ный и т. д.

Таким образом, в истории русского языка развились и укре­пились полные причастия действительного залога прошедшего времени и страдательного залога настоящего и прошедшего вре­мени как образования, характерные для него уже в древнерусский период. Что касается действительных причастий настоящего вре­мени, то они, .будучи по своему фонетическому облику церковно- славянскими, в древнерусском языке сосуществовали с восточно- славянскими по происхождению формами и вытеснили их в книж­ных стилях литературного языка.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА

Булаховский Л. А. Курс русского литературного языка.— Киев, 1953.—Т. II.—С. 190—227.

Дурново Н. Н. Очерк истории русского языка.— М.; Л., 1924.—

С. 309—340.

Кузнецов П. С. К вопросу о генезисе видо-временных отношений древ­нерусского языка Ц Труды Института языкознания АН СССР.— М., 1953.— Т. II; Очерки по морфологии праславянского языка.— М., 1961.— С. 94—96.

Никифоров С. Д. Глагол, его категории и формы в русской письмен­ности второй половины XVI в.— М., 1952.

Обнорский С. П. Очерки по морфологии русского глагола.— М., 1953.

Потебня А. А. Из записок по русской грамматике.— М., 1941.— Т. IV.— С. 117 и след.

Селищев А. М. Старославянский язык.— М., 1952.— Ч. II.— С. 166 и след.

Соболевский А. И. Лекции по истории русского языка.— М., 1907.— С. 159—168, 234—266.

Чернышев В. И. Описательные формы времен и наклонений в рус­ском языке // Избранные труды.— М., 1970.— Т. I.—С. 230—258.

Якубинский Л. П. История древнерусского языка.— М., 1953.—

С. 223—254.