ОТРАЖЕНИЕ ПРАСЛАВЯНСКИХ ЯВЛЕНИЙ НАЧАЛА СЛОВА В ДРЕВНЕРУССКОМ ЯЗЫКЕ

§ 91. Как уже говорилось, в древнерусском языке в начале сло­ва гласные были распространены мало, так как общее стремление к открытости слога проявлялось здесь в тенденции прикрытости начального гласного согласным, чем достигалась возрастающая звучность в слоге.

Поэтому перед теми гласными, которые оказывались в положе­нии абсолютного начала слова, еще в праславянский период раз­вивались согласные звуки. Эти процессы затронули в разной сте­пени различные диалекты праславянского языка, и в этой облас­ти можно видеть определенные отличия между ними. В частности, в области развития согласных перед начальными гласными мож­но указать на ряд восточнославянских особенностей.

Так, у восточных славян в начале слова перед гласным [а] раз­вивался согласный [j]. (Эта черта свойственна и западным сла­вянам.) В южнославянской же языковой области, в частности в старославянском языке, это явление наблюдалось непоследова-

никах, не были свойственны живому древнерусскому языку, а про­никли в письменность и в церковнокнижное произношение под ста­рославянским влиянием. Известно, что в современном русском языке слова с начальным [а] являются в подавляющем большин­стве заимствованными (арбуз, абажур, атаман, август, ад и т. д.); собственно русскими и давними по происхождению словами с на­чальным [а] можно, пожалуй, считать лишь союз а и возникшие

на его базе ась, ага и авось, а также междометие ах.

Наоборот, в отличие от старославянского языка, где в нача­ле слова развивался [j] перед [у], в древнерусском языке началь­ного периода его истории это явление отсутствовало:

Отсутствие развития [j] перед [у] в древнерусском языке, воз­можно, объясняется наличием в произношении придыхательного элемента перед этим гласным.

Вместе с тем иногда отсутствие [j] перед [у] в восточносла­вянских словах объясняют утратой его в этом положении, связы­вая данный процесс с явлением изменения [je] в [о] в начале сло­ва, о котором будет сказано ниже.

В современном русском языке существуют слова как с началь­ным [у] (ср. утро, ужин, уха и др.), так и с начальным [jy] (ср. южный, юноша, юный и др.), причем последние представляют со­бой факты, появившиеся в русском языке под влиянием старосла­вянского.

Традиционное объяснение этого соответствия как изменения праславянского [je] в [о] с утратой [j] наталкивается на ряд труд­ностей, ибо установить фонетические условия такого изменения оказывается невозможным. Как видно, в этом плане справедливо мнение Ф. П. Филина о том, что, во-первых, в самом праславянс- 133

ком языке были слова-дублеты, имевшие разнооформленный на­чальный слог: *osetib / *esenb (это подтверждается данными дру­гих индоевропейских языков), а во-вторых, можно предполагать, что в праславянском языке возникла непоследовательно осущест­влявшаяся тенденция к развитию [j] перед начальным [е] (по­этому в старославянских памятниках соседствуют написания с к ( = [je]) ие:Ив группе слов-дублетов,

и в тех случаях, когда перед [е] не развивался [j], гласный [е] в начале слов был утрачен в результате изменения [е] в [о] перед слогом с передним гласным и с [ъ], [о], что охватило прежде все­го восточнославянскую языковую область.

Следует обратить внимание, что в литературном русском язы­ке под старославянским влиянием укрепились книжные слова с корнем един (ср.

ОТЛИЧИЯ ДРЕВНЕРУССКОГО ЯЗЫКА ОТ ДРУГИХ ДРЕВНИХ СЛАВЯНСКИХ ЯЗЫКОВ, И В ЧАСТНОСТИ ОТ СТАРОСЛАВЯНСКОГО, СЛОЖИВШИЕСЯ К КОНЦУ X— НАЧАЛУ XI в.

§ 92. Выше были рассмотрены основные явления фонетичес­кой системы общевосточнославянского языка, которые в целом бы­ли унаследованы из праславянской эпохи и в которых в ряде слу­чаев отражаются те специфические особенности, какие сложились в диалектах восточных славян или в конце общеславянского един­ства, или в начальный период развития восточнославянского язы­ка-основы. Если подытожить и обобщить все сказанное выше, то можно установить те черты, которые отличали язык восточных славян, древнерусский язык, от языков западных и южных сла­вян к началу исторического периода в развитии древнерусского языка. Они могут быть двух типов.

Во-первых, это могут быть такие отличия, в которых отража­ются разные этапы, разные эпохи в развитии одного и того же пра­славянского явления. Иначе говоря, могут быть такие отличия, устанавливая которые можно говорить о том, какой язык отражает более раннюю, а какой — более позднюю ступень в развитии дан­ного явления, т. е. в этом случае можно говорить об относительной хронологии явлений. Так, например, праславянские носовые зву­ки были утрачены и древнерусским и южнославянскими языками (хотя, конечно, конкретные результаты изменения носовых у юж­ных и у восточных славян были различными: у восточных славян из [9] возникло [у], из [$] — [а] > [’а]; в словенском [9] > [о],

вых, а старославянский еще сохранял их. Поэтому применитель­но к этой эпохе и к этому явлению можно говорить, что древнерус­ский язык отражает более позднюю, а старославянский — более раннюю ступень в истории носовых звуков.

Во-вторых, эти отличия могут касаться того, что развитие зву­ков или их сочетаний имеет свои особенности в древнерусском язы­ке по сравнению с другими славянскими языками, но вопрос о древ­ности того или иного явления, о том, какой язык отражает более раннюю или более позднюю ступень развития, здесь поставлен быть не может.

Основными чертами, отличающими древнерусский язык от дру­гих славянских языков, были следующие:

1) Отсутствие носовых в древнерусском языке и изменение их в [у] и [а] уже в X в. (см. § 79) . В старославянском языке носо­вые удерживались еще в начале исторического периода. Из совре­менных славянских языков, как уже говорилось, носовые есть те­перь в польском языке и отдельных славянских говорах Маке­донии.

2) В древнерусском языке [ё] произносился как звук типа [ё], тогда как в старославянском этот звук имел открытый характер, типа [а] (см. § 54). В польском и болгарском языках бывший [ё] произносится обычно как открытый звук (польск. miasto, Ыаіу, болг. хляб, бял)\ в чешском и сербскохорватском — как закры­тый (чешек, тіга, Ыіу, сербск. гнездо, дело).

3) В древнерусском языке в XI в. еще удерживались редуци­рованные [ъ] и [ь], тогда как в старославянском они к этому вре­мени утратились.

7) Изменение сочетания губных с [j] в сочетания „губной + + 1-epentheticum" последовательно проведено только у восточ­ных славян, тогда как у других оно так последовательно прошло лишь в начале слова; не в начале же слова 1-epentheticum непос­ледовательно встречается в старославянском языке и отсутствует у западных славян. Из современных южнославянских язы­ков такое [1] не в начале слова отсутствует в болгарском (см. § 83).

8) Из общеславянских сочетаний типа [*tort], [*tert], [*tolt], [*telt] развилось полногласие [torot], [tolot], [teret] у восточ­ных славян и сочетания [trat], [tlat], [tret], [tlet] у южных, а так­же в чешском и словацком (западнославянских) языках; в осталь­ных западнославянских языках здесь возникли сочетания [trot], [tlot], [tret], [tlet] (см.

9) Общеславянские сочетания [*ort], [*olt] в начале слова из­менились последовательно в [rat], [lat] в южнославянских и от­части в словацком языках и в [rat], [lat] или [rot], [lot] в зави­симости от интонации у восточных и западных славян (см. § 89).

10) Общеславянские сочетания редуцированных с плавными типа [*tT?[t] и под. между согласными сохранились без измене­ния в древнерусском и западнославянских языках (правда, у западных славян были некоторые сложные изменения по диалек­там), подвергшись изменению в [trt] и под. (с [г], [1] слоговыми) в старославянском языке (см. § 90).

11) Начальному [о] в некоторых словах древнерусского языка соответствует сочетание [je] у южных и западных славян (см. § 91).

12) В определенных падежных формах древнерусскому и за­паднославянскому окончанию [ё] соответствует [g] старославян­ского языка (см. § 79).

ХАРАКТЕР ДРЕВНЕГО СЛАВЯНСКОГО УДАРЕНИЯ И ОТРАЖЕНИЕ ЕГО В РУССКОМ ЯЗЫКЕ И ЕГО ДИА­ЛЕКТАХ

§ 93. Индоевропейские языки в их древнейшем состоянии имели разноместное и подвижное ударение, т. е. такое, которое могло находиться на любом слоге слова и передвигаться в одной парадиг­ме с одного слога на другой. Те языки, которые теперь имеют фиксированное ударение (например, французский — на последнем слоге, германские — в основном на корневой части слова), полу­чили его в позднее время. Большинство славянских языков сохра­няет старую разноместность и подвижность ударения (только в чешском оно закреплено на начальном слоге и в польском — на предпоследнем). Русский язык также характеризуется разно- местностью и подвижностью ударения.

Однако ударение в древних славянских языках было иным, чем

теперь: оно было музыкальным, а не динамическим, экспиратор­ным. При экспираторном ударении, свойственном современному русскому языку, ударный слог выделяется по сравнению с неудар­ными большей напряженностью артикуляции, особенно гласного. Музыкальное же ударение основывается на относительной высоте тона (что зависит от частоты колебания голосовых связок), и ударный слог выделяется изменением высоты тона.

Конечно, о музыкальной стороне ударения, т. е. о повыше­нии и понижении тона, можно говорить и применительно к современному русскому языку. Но эта сторона русского ударения не является самостоятельной, а зависит от ритмико-интонационно­го членения фразы, т. е. не связана со словом как таковым. Поэтому различия в музыкальной стороне ударения не ведут к различию слов и их форм. В тех же языках, где музыкальная сторона самостоятельна, там она характеризует данное слово или форму и служит поэтому для их различения. Таков, например, сербохорватский язык, где изменение в музыкальной стороне удар­ного гласного играет различительную роль. Так, форма дат. пад. граду отличается от формы местн, пад. граду лишь тем, что в первой гласный в корне находится под долгим нисходящим ударе­нием, а во-второй — под долгим восходящим ударением. Такое ударение, в котором различия музыкальной стороны самостоятель­ны, называется политонически м.

В русском языке ударение тоже может играть различительную роль, но это зависит не от качества его, а от места (ср. замок — замок, руки — руки, носки — носки, пили — пили и т. п.).

В праславянском языке ударение было разноместным, подвиж­ным и политоническим. При этом разные типы ударения были связаны с различием интонаций, характерных для праславянско­го языка. В этом языке различались две интонации — восходя­щая, или акутовая (греч. „острый"), при которой тон повы­шался от начала к концу слога (обозначается значком ' над гласным), и нисходящая, или циркумфлексная (греч. „загнутый"; обозначается значком ^А над гласным), для которой было характерно понижение тона к концу слога. Обе эти инто­нации первоначально характеризовали не только ударные, но и безударные слоги, однако к концу праславянского периода они стали различаться только под ударением. Безударные слоги инто­нацией уже не характеризовались.

Различие восходящей и нисходящей интонаций отчетливо об­наруживалось на долгих гласных или долгих слогах, т. е. на слогах, включающих в себя рефлексы долгих дифтонгов или дифтонгических сочетаний. К долгим по происхождению гласным относились [а], [у], [і] (< [Ї]), [ё] (< [ё]),дифтонги и дифтон­гические сочетания с долгой слоговой частью ([6ц], [6|] и под., [6г], [61] и под.). Долгие гласные и долгие дифтонги могли иметь и акутовую, и циркумфлексную интонацию. Краткие же глас­ные [е], [о] и [і], [и], [ё], восходящие к дифтонгам с краткой 137

слоговой частью ([б|], [ё|] и под.), имели циркумфлексную интона­цию, совпадавшую с циркумфлексной интонацией долгих гласных.

В праславянском языке ударение на слогах с акутовой интона­цией было восходящим, а на слогах с циркумфлексной интона­цией — нисходящим. Об этом свидетельствуют факты русского языка в сравнении с другими языками. В частности, об этом свидетельствует место ударения в словах с полногласными соче­таниями. В русском языке в словах с сочетаниями [оро], [оло], [ере], восходящими к праславянским [*tort], [*tolt], [*tert], [*telt], ударение ныне падает или на первый гласный сочетания, или на второй: ворон, город, молот, берег и ворона, горох, болото, тереть. Объяснение этому факту можно найти при сравне­нии русских форм, во-первых, с формами сербохорватского языка, сохранившего различие в интонации под ударением до сих пор (при этом праславянскому циркумфлексу в сербохорватском соответствует нисходящее ударение на долгом гласном, а пра­славянскому акуту — краткое нисходящее ударение); во-вторых, с чешским языком, имеющим ныне в слогах с бывшим циркум­флексом краткий гласный под ударением, а с бывшим акутом — долгий, и, наконец, в-третьих, с литовским языком, где обнаружи­вается нисходящая интонация в соответствии со славянским аку­том и восходящая — в соответствии с циркумфлексом. (В приво­димых ниже сербохорватских примерах значок над буквой обозначает долгое нисходящее ударение, а " — краткое нисходя­щее; значок ' в чешских словах обозначает долготу гласного. В примерах из литовского языка значок ~ над буквой обозна­чает восходящую интонацию, а ' — нисходящую.)

Ударение в русском полногласном сочетании на перром гласном указывает, что здесь первоначально в сочетании типа [*tort] была нисходящая интонация, а при современном ударении на вто­ром гласном — восходящая. Иначе говоря, прежнее различие в интонации теперь отражается в русском языке в различии места ударения в полногласных сочетаниях; в сербохорватском языке — в различии долгого нисходящего и краткого нисходящего ударе­ния; в чешском — в краткости и долготе ударного гласного.

Отражаются старые интонационные различия также и в судьбе праславянских сочетаний [*ort], [*olt] в начале слова у восточных славян: как говорилось выше (см. § 89), изменение этих сочета­ний в [rat], [lat] или в [rot], [lot] зависело от восходящей или нисходящей интонации, характерной для них в праславянский период.

138

§ 94. Факты современного русского языка указывают в ряде случаев на перемену места ударения и на изменение характера интонации в древнюю эпоху истории славянских языков.

Что касается места ударения, то следует еще раз сказать, что первоначально интонация характеризовала как ударные, так и безударные слоги.

В том случае, если ударный слог имел нисходящую интона­цию на кратком или долгом гласном, а следующий безудар­ный слог имел акутовую интонацию на долгом слоге, ударение перетягивалось на акут. Это явление называется законом Фортунатова — Соссюра, так как оно было открыто рус­ским и швейцарским учеными независимо друг от друга.

Так, например, в праславянском [гфка] ударным был гласный [q] , находившийся под циркумфлексной интонацией, безударный же гласный [а] был под акутовой интонацией. В силу закона Фор­тунатова — Соссюра ударение перетянулось на акут: совр. русск.

рука; в вин. пад. [гфкф] и ударный, и безударный слоги были равно с циркумфлексной интонацией, и поэтому место ударения не изменилось: совр. русск. руку. То же самое обнаруживается в гора — гору, вода — воду, хочу — хочешь, жила — жили и под.

А. А. Шахматов установил еще одну закономерность в изме­нении места древнего ударения, а именно перетягивание его со среднего долгого или краткого циркумфлектированного слога на начальный. Примерами такого перетягивания могут служить фак­ты передвижки ударения на предлог в русском языке: русск. берег указывает на первоначальное [*Ьёг§ъ] с циркумфлексной интонацией на корневом кратком гласном; при присоединении предлога, который образовал вместе со словом единое фонети­ческое целое, ударение перетягивалось к началу слова — так воз­никло на-берег; то же самое обнаруживается в за-город, по­воду и под. Но, например, русск. корова указывает на перво­начальное [*когѵа] с акутовой интонацией на корневом гласном; поэтому перетягивания ударения к началу слова не было: за коровой.

Относительно изменения характера древней интонации следует сказать, что на славянской почве возникали новые интонации, или происходила метатония. Известны три такие новые инто­нации: новоакутовая долготная, новоциркумфлексная и новоаку­товая краткостная. Для русского языка важны обе новоакутовые интонации, которые получили определенное отражение в системе современного ударения.

Новоакутовая долготная интонация по происхождению восхо­дит к старой циркумфлексной. В русском языке она внешне совпа­ла со старой акутовой, но отличить ее от последней воз­можно.

Если сравнить, например, два ряда фактов: с одной стороны, ворона — ворону — ворон, а с другой — голова — голову — го­

лов, то возникает вопрос: чем объяснить соотношения в месте ударения в данных словах, т. е. соотношение неподвижного ударения в формах слова ворона и подвижного — в голова?

Слово ворона восходит к [*ѵогпа], где подударный гласный имел акутовую интонацию, которая и отразилась в современном языке в виде ударения на втором гласном полногласного соче­тания. Слово же голова восходит к [*golova] с подударной гласной под циркумфлексной интонацией и безударной — под акутовой; в связи с этим произошло перетягивание ударения на акут, откуда и современное голова. Исконный циркумфлекс сохра­нился в форме вин. пад. голову, где ударение не перешло на конечный слог, так как он был, так же как и подударный,

под циркумфлексной интонацией: [*golvQ]. При словоизменении возникла новоакутовая долготная интонация, отразившаяся в уда­рении на втором гласном полногласного сочетания: голов. То же самое можно увидеть и в борода — бороду — бород.

Так было в тех случаях, когда ударение падало на долгий слог; если же оно приходилось на краткий гласный, то при метатонии возникала иная новая интонация — вторая новоакуто­вая интонация краткостей. Эта интонация отражается в русских диалектах в переходе [о] в начальном слоге в закрытый [6] _или дифтонг [уо^ (например, в [6] ля — в [уо] ля, к [6] т — /с[уо]т, г[6]нит— г[уо]нит). Это объясняется тем, что краткий гласный [о] в результате метатонии оказался под восходящим ударением, т. е. стал иметь акутовую интонацию, как долгий гласный.

Метатонии подвергся исконный краткий [о] во всех слогах, но в начальном он мог сохранять и циркумфлексную интонацию. Именно поэтому в начальном слоге слов могло развиться разли­чие [о] и [6], что обнаруживается в истории некоторых русских диалектов (см. § 131).

В литературном языке вторая новоакутовая интонация кратко­стей отразилась в развитии в некоторых словах [в] перед начальных гласным [о]: вотчина, восемь (в диалектах еще во­стрый).

Причины метатонии неясны, однако предполагают, что она бы­ла связана с перераспределением сонорно-интонационных волн в отдельных частях предложения.

Изменения в акцентной системе предположительно относятся к эпохе падения редуцированных (XII—XIII вв.), т. е. предполагает­ся, что древние интонационные отношения удерживались в древ­нерусском языке достаточно длительное время и что экспиратор­ный характер русского ударения — это явление уже письменного периода истории.

Бернштейн С. Б. Очерк сравнительной грамматики славянских языков.— М., 1961.—С. 182—228, 230—232.

Булаховский Л. А. Курс русского литературного языка.— Киев, 1953. — Т. И.—С. 73.

Васильев Л. Л. С каким звуком могла ассоциироваться буква а в со­знании писцов некоторых древнейших русских памятников Ц Русский филоло­гический вестник.— 1913.— № 1—2.

Гуйер О. Введение в историю чешского языка.— М., 1953.— С. 61—62.

К а л н ы н ь Л. Э. Развитие категории твердости и мягкости согласных в русском языке Ц Ученые записки Института славяноведения.— М., 1956.— Т. XIII.—С. 137.

Колесов В. В. Историческая фонетика русского языка.— Л., 1980.

Мейе А. Общеславянский язык.— М., 1951.— С. 19—38, 67, 84—87.

Селищев А. М. Старославянский язык.— М., 1951.— Ч. I.— С. 134—135, 168—169, 176—197, 200, 206—207.

Толкачев А. И. О названиях днепровских порогов в сочинении Кон­стантина Багрянородного ,,De administrando imperio" // Историческая граммати­ка и лексикология русского языка.— М., 1962.

Фортунатов Ф. Ф. Избранные труды.— М., 1957.— Т. II.— С. 167.

Якубинский Л. П. История древнерусского языка.— М., 1953.— С. 121 — 139.