§ 2. Английское право

Как отметил Лорд Диплок (Diplock) в решении по делу Orakpo v Manson Investments Ltd еще в 1978 г., «в английском праве отсутствует общая доктрина неосновательного²⁹¹ обогащения.

К XVII веку в Англии сложилось несколько исковых форм, т. е. стандартно сформулированных требований истца, используемых, в том числе, для случаев неосновательного обогащения с точки зрения правовых систем континентальной системы права. Эти исковые формы включали в себя следующие: the action in account; the action of assumpsit; the action for money had and received by the defendant to the use of the claimant; the action for money paid to the use of defendant; quantum valebat to recover the reasonable value of goods which has been transferred to the defendant; quantum meruit to recover the reasonable value of services which the defendant has received from the claimant; исковые формы, сформировавшиеся в праве справедливости, например, account of profit, equitable charge, subrogation, constructive trust.

²⁹¹ Согласно сложившемуся в английской правовой доктрине словоупотреблению (хотя и являющемуся до настоящего времени предметом дискуссий) понятию «неосновательное обогащение» (ungerechtfertigte Bereicherung), используемому в российском и немецком праве, соответствует английское понятие «несправедливое обогащение» (unjust enrichment). Для удобства мы будем использовать термин «неосновательное обогащение», однако его условность в данном контексте не должна упускаться из виду.

²⁹² Graham V.

Первые три из указанных исков применялись в случае платежа недолжного ответчику, четвертый – в случае платежа недолжного третьему лицу в пользу ответчика, пятый и шестой – для случаев недолжной передачи права собственности или недолжного оказания услуг, иски по праву справедливости – в различных случаях²⁹³.

Кроме того, что указанные исковые формы применялись также в качестве договорных средств защиты, ни суды, ни доктрина до конца XIX века не рассматривали их как имеющие в своей основе какой-либо единый принцип и не пытались объяснить их использование какой-либо теоретической конструкцией.

Следует отметить, что исковые формы, посредством которых взыскивалась компенсация стоимости неосновательно полученных товаров и услуг (в частности, quantum valebat и quantum meruit), требовали наличия запроса о получении соответствующих ценностей со стороны обогатившегося²⁹⁴.

Результатом первой попытки осмысления общности указанных исков явилась конструкция квазидоговора и ее форма – подразумеваемый договор²⁹⁵. В основе конструкции квазидоговора в английском праве лежали, во-первых, римско-правовые идеи о классификации обязательств по основаниям возникновения на договорные, деликтные, квазидоговорные и квазиделиктные, а, во-вторых, развитие исковой формы the action of assumpsit. Первоначально одной из предпосылок использования the action of assumpsit являлось выраженное согласия ответчика заплатить долг истцу (assumpsit – «он обещал»), однако впоследствии такое согласие стало подразумеваемым, а затем – фиктивным²⁹⁶.

²⁹³ По этому поводу подробно см.: Graham V. Op. cit. P. 20; Peter Birks. Unjust Enrichment. 2^nd ed., Oxford University Press, 2005. P. 285; Palmer G.E. History of Restitution in Anglo-Ameriсan Law // International Encyclopaedia of Comparative Law .

²⁹⁴ Lodder A. Op. cit. P. 78, 153–154.

²⁹⁵ Первую попытку подобного обобщения предпринял в 1760 г. Лорд Мансфильд (Mansfield) в решении по делу

Moses v Macferlan и иных дальнейших решениях, – см.: Palmer G.E. Op. cit. P. 11, однако, широкое распространение теория получила только в XIX в.

²⁹⁶ Martinek M. Der Weg des Common Law zur allgemeinen Bereicherungsklage: Ein später Sieg des Pomponius? RabelsZ 47, 1983. S. 289. Как отмечалось в известном решении Палаты Лордов по делу Sinclair v Brougham (1914

г.), «когда речь идет об исках из квазидоговоров, то имеется в виду класс исков, в теории основанных на договоре,

созданном фикцией права».

В результате многочисленных противоречий, возникающих при применении указанной теории на практике²⁹⁷, в середине XX века авторитетными учеными и судьями стали высказываться мнения о необходимости отказа от конструкций квазидоговора и подразумеваемого договора²⁹⁸. В качестве альтернативы в 1966 г. Лордом Робертом Гоффом (Goff) и профессором Гаретом Джонсом (Jones) было предложено использование принципа недопустимости неосновательного обогащения (the principle of unjust enrichment)²⁹⁹. И только в 1991 г. Палата Лордов в решении по делу Lipkin Gorman (a firm) v Karpnale Ltd констатировала наличие права реституции (the Law of Restitution) как самостоятельной области права, основанной на принципе неосновательного обогащения (unjust enrichment)^300,301.

Согласно господствующей в настоящее время в английской доктрине позиции³⁰² право на реституцию из неосновательного обогащения возникает из юридического состава, включающего в себя следующие факты:

– получение ответчиком обогащения (выгоды);

– происхождение этого обогащения (выгоды) за счет истца;

– несправедливость обогащения (наличие фактора, влекущего квалификацию обогащения в качестве подлежащего возврату).

²⁹⁷ Некоторые положения критики данной теории изложены у Цвайгерт К., Кетц Х. Указ. соч. С. 305.

²⁹⁸ Palmer G.E. Op. cit. P. 15.

²⁹⁹ Как отмечали Р. Гофф и Г. Джонс, «право реституции является правом, относящимся ко всем требованиям… основанным на принципе неосновательного обогащения (unjust enrichment)» – см.: Graham V. Op. cit. P. 6.

³⁰⁰ Ibid. P. 7.

³⁰¹ Содержательное наполнение права реституции является спорным в английской правовой доктрине. В отличие от указанной выше позиции Р. Гоффа и Г. Джонса, нашедшей выражение в указанном решении Палаты Лордов,

ряд авторитетных ученых высказывается за необходимость внутреннего подразделения права реституции на три и более группы исков, опирающихся на разные принципы. По мнению П. Биркса (Birks), реституция является общим понятием для всех требований, направленных на взыскание полученного ответчиком. Право на реституцию может возникать как из факта несправедливого обогащения, так и из договора, правонарушения, ведения чужых дел без

поручения и других юридических фактов (Birks P. Op. cit. P. 11-19.). Как отмечает Г. Вирго (Virgo), в основе права

на реституцию из неосновательного обогащения лежит принцип недопустимости несправедливого обогащения, тогда как в основе реституции из правонарушения – принцип недопустимости обогащения правонарушителя вследствие правонарушения, а в основе реституции по защите вещных прав – принцип недопустимости нарушения вещных прав (Virgo G. Op. cit. P. 6–17).

³⁰² Следует отметить, что до настоящего времен значительное число вопросов, касающихся области обязательств из неосновательного обогащения в английском праве, продолжает оставаться предметом жарких дискуссий

специалистов. В связи с этим все дальнейшие обобщения и ссылки на позицию, занимаемую господствующим мнением, будут носить в определенной мере условный характер.

В качестве четвертого факта, подлежащего установлению, обычно рассматривают наличие возражений ответчика, которые могут обессилить предъявленное требование.

Рассмотрим, что признается в английском праве получением обогащения или выгоды.

Согласно традиционной для английского права позиции обогащение лица может образовывать получение любых ценностей (благ), имеющих денежную стоимость. Так, отталкиваясь от случая получения недолжного платежа, П. Биркс (Birks) писал, что обогащением являются приобретения, могущие быть выраженными в деньгах. Признание обогащением получения иных объектов отрицалось П. Бирксом со ссылкой на невозможность денежной реституции в таких случаях³⁰⁴. Как отмечает Г. Вирго, сущностной характеристикой обогащения является возможность его измерения в деньгах, так как предметом требования истца является денежная стоимость полученного ответчиком обогащения. При этом речь не идет обязательно о меновой стоимости, достаточно и потребительской стоимости, как в случае «чистых услуг»³⁰⁵.

В последние годы получает распространение и иной подход, к числу основных сторонников которого можно отнести Р. Чэмберза (Chambers) и Э. Лоддера (Lodder).

Так, Р. Чэмберз указывает, что, «за редким исключением, обогащением может быть все, что может быть передано неосновательно или неправомерно и затем возвращено, вне зависимости от того, имеет ли это стоимость или нет»³⁰⁶. При этом он предлагает выделять два вида обогащения: ценность, выражаемую в

³⁰³ Birks P. Op. cit. P. 39–40; Virgo G. Op. cit. P. 9; Cases and Materials on the Law of Restitution. Andrew Burrows, Ewan McKendrick, James Edelman. Oxford University Press, 2007 p. 71; Burrows A. The Law of Restitution. 3d edition, Oxford University Press, 2011, p. 27; Goff R. and Jones G. The Law of Restitution, 7th edition, Sweet & Maxwell, 2007.

P. 16; Lodder A. Op. cit. P. 6.

³⁰⁴ Birks P. Op. cit. P. 51–52.

³⁰⁵ Virgo G. Op. cit.

³⁰⁶ Chambers R. Two Kinds of Enrichment // Philosophical Foundations of the Law of Unjust Enrichment. P. 243.

денежной форме (monetary value), и передаваемые права. Тогда как в большинстве случаев неосновательного обогащения английское право имеет дело с компенсацией стоимости обогащения, в некоторых случаях оно допускает и реституцию в натуре³⁰⁷. Например, при оспаривании договора купли-продажи автомобиля продавец возвращает себе право владения автомобилем³⁰⁸. Таким образом, по мнению Р. Чемберза, возникновение обязательства по возврату

неосновательного обогащения может быть связано с получением как денежной ценности, так и субъективного права. При этом в зависимости от вида обогащения возврату подлежит либо соответствующая денежная сумма, либо полученное право. При невозможности возврата первоначально полученного объекта речь о предоставлении альтернативного объекта (например, о замене возврата права денежной компенсацией) идти не может³⁰⁹.

Э. Лоддер, так же, как и Р. Чемберз, предлагает выделять обогащение в виде получения ценности, выражаемой в денежной форме (именуемое им

«фактическое обогащение»), и обогащение в форме изменений в правовых отношениях, наступивших в результате приобретения права или освобождения от обязанности (именуемое «правовое обогащение»). Одно и то же событие (например, приобретение права собственности на автомобиль) может влечь за собой получение и правового, и фактического обогащения. В зависимости от вида обогащения, по мнению Э. Лоддера, потерпевшему предоставляется либо требование о компенсации стоимости полученного фактического обогащения, либо право на возврат правового обогащения³¹⁰.

В качестве конкретных примеров ценностей, могущих образовывать обогащение лица, английские авторы упоминают следующие.

Г. Вирго указывает, что обогащение может возникать из получения различных выгод, основные из которых следующие: деньги, имущество, услуги,

³⁰⁷ В качестве основных таких случаев автор называет оспаривание договора, исправление ошибки в договоре (rectification) и траст.

³⁰⁸ Ibid. P. 256.

³⁰⁹ Ibid. P. 268.

³¹⁰ Lodder A. Op. cit. P. 1–2, 41–43.

136

освобождение от обязанности. Услуги Г. Вирго подразделяет на два вида: имеющие конечный результат (например, ремонт автомобиля, увеличивающий его стоимость) и не имеющие такового («чистые услуги», например, обучение). В случае услуг, имеющих конечный результат, в частности, в виде увеличения стоимости имущества ответчика, в качестве обогащения, подлежащего компенсации, Г. Вирго предлагает рассматривать именно такой результат (увеличение стоимости имущества). Погашение чужого долга Г. Вирго рассматривает как отдельную форму не денежного обогащения, близкую к

услугам³¹¹.

Как отмечали Р. Гофф и Г. Джонс, помимо денег, услуг, товаров и недвижимости существуют и многие иные выгоды, признаваемые обогащением английскими судами³¹². К ним относятся погашение чужого долга, улучшение движимого имущества³¹³, выгодное использование чужого имущества, чужой

конфиденциальной информации³¹⁴, получение выгоды от траста, сбережение

расходов.

Как указывает Э. Барроуз (Burrows), выгода может быть позитивной или негативной. Ответчик объективно получает позитивную выгоду тогда, когда он получает нечто материальное, некий конечный продукт, который можно реализовать за деньги. Получение денег, движимого и недвижимого имущества, а также их улучшений являются примерами позитивной выгоды. Негативную объективную выгоду составляет сбережение расходов, которые ответчик мог разумно понести. Примерами этого является получение услуг, использование чужого имущества и погашение долга третьим лицом³¹⁵.

³¹¹ Virgo G. Op. cit. P. 69–72.

³¹² Goff R., Jones G. Op. cit. P. 30

³¹³ По мнению Р. Гоффа и Г. Джонса, в случае улучшения движимого имущества размер полученной выгоды равен разнице между ценой имущества до и после улучшения. Однако при этом право требования потерпевшего ограничено его расходами на произведенные улучшения, – см.: ibid. P. 246.

³¹⁴ В частности, допускается требование о компенсации в ситуации, когда ответчик использовал принадлежавшую истцу информацию, зная об ее конфиденциальном характере, когда такая информация была получена ответчиком

от истца, или даже третьего лица. Требование о компенсации может быть направлено как на прибыль, полученную

ответчиком, так и на выплату разумной стоимости использованной информации. См. подробнее: ibid. P. 776–787.

³¹⁵ Burrows A. Op. cit. P. 45.

По мнению Э. Лоддера, фактическое обогащение образовывает получение любых ценностей, имеющих денежную стоимость, в частности самих денег, субъективных прав, движимого и недвижимого имущества, пользования имуществом, услуг (как влекущих получение конечного продукта, так и нет), освобождения от обязанности³¹⁶. В отношении обогащения в результате пользования имуществом не имеет значения, происходило ли такое пользование фактически. Сама возможность использования и составляет полученное фактическое обогащение³¹⁷.

Применительно к фактическому обогащению в результате получения движимого имущества (товара) Э. Лоддер обращает внимание на необходимость дифференциации размера обогащения в зависимости от того, какое именно право на полученный товар возникло у ответчика, а также от того, получено ли владение данным товаром. В случае одновременного получения права собственности и владения размер обогащения составляет рыночная стоимость товара. Если обогатившимся получено лишь право владения, его стоимость и должна приниматься во внимание³¹⁸.

Юридическое обогащение, по мнению Э. Лоддера, может возникать из получения любых субъективных прав и освобождения от обязанности³¹⁹. При этом, как следует из рассуждений автора, используемое им понятие субъективного права шире аналогичного понятия, принятого в континентальном праве³²⁰.

³¹⁶ Lodder A. Op. cit. P. 46, 69–104.

³¹⁷ Ibid. P. 95–96. В качестве примера, Э. Лоддер ссылается на дело Dimond v Lovell (2002), в котором продавцом против покупателя был подан иск о взыскании стоимости пользования имуществом, приобретенным последним по недействительному договору купли-продажи автомобиля в рассрочку. Хотя Палата Лордов и отказала в иске со ссылкой на его недопустимость в силу противоречия конкретной законодательной политике, приведшей к

недействительности договора, однако, Лордом Хоффманном (Hoffmann) было отмечено, что пользование

автомобилем в течение 8 дней, без сомнения, являлось обогащением ответчицы.

³¹⁸ Ibid. P. 93–95.

³¹⁹ Ibid. P. 61–62.

³²⁰ Так, в качестве примера неосновательного обогащения правом Э. Лоддер ссылается на дело Cressman v Coys of Kensington (Sales) Ltd ([2004], в котором лицо неосновательно получило право (титул) на редкий автомобильный

номер. Как будет показано в последующем параграфе настоящей работы, посвященном Принципам права

неосновательного обогащения, данный случай был квалифицирован авторами Принципов в качестве случая получения блага, не являющегося в строго смысле слова субъективным правом.

С точки зрения практики английских судов, компенсация в случаях получения услуг взыскивалась судами вне зависимости от того, влекло ли получение услуги сбережение необходимых расходов, а также от того, выражался ли результат оказания услуг конечным продуктом³²¹. Применительно к определению размера обогащения в случаях получения услуг доминирующая в судебной практике позиция склоняется к необходимости установления рыночной стоимости самих услуг, полученных ответчиком, хотя отдельные суды высказывались как за широкое судебное усмотрение по данному вопросу, так и за принятие в качестве определяющего критерия размер затрат истца на оказание данных услуг³²². В случаях неосновательного получения товара взыскивается их стоимость. В решении по делу BP Exploration v Hunt Р. Гофф отметил, что основной мерой взыскания при реституции является разумная стоимость исполнения истца: в случае оказания услуг – quantum meruit или разумное вознаграждение, в случае передачи товара – quantum valebat или разумная цена. Как правило, разумной ценой является рыночная стоимость товара³²³.

Несмотря на то, что, в принципе, получение любой из указанных ценностей может образовывать обогащение, согласно господствующей в английском праве позиции применительно к случаям обогащения благами, имеющими денежную стоимость (поименованных Э. Лоддером случаями «фактического обогащения»), не всякое получение такого блага образует обогащение на стороне конкретного получателя (или точнее, не всякое получение такого блага порождает право на компенсацию его стоимости в порядке реституции). Данное обстоятельство вытекает из принципа индивидуальной автономии или свободы выбора, который признается одним из основополагающих принципов английского права³²⁴. Согласно данному принципу обязанность компенсировать стоимость полученной выгоды, а равно денежная оценка полученной лицом выгоды для целей реституционного требования, не должны нарушать свободу выбора лица по

³²¹ Ibid. P. 87.

³²² Ibid. P. 80–81.

³²³ Ibid. P. 90.

³²⁴ Birks P. Op. cit. P. 55; Virgo G. Op. cit. P. 68; Lodder A. Op. cit. P. 151.

распоряжению своими ресурсами. Как указал Лорд Ничоллс (Nicholls) в решении по делу Sempra Metals Ltd v IRC, определяющее значение для реституции имеет то, обогатился ли и, если да, то в какой степени, конкретный ответчик. Для конкретного ответчика ценность полученного блага не всегда равна его рыночной стоимости. В подобных случаях было бы несправедливым рассматривать ответчика с позиции ценности, которую полученное благо имеет для иных лиц³²⁵. Таким образом, вопросу о механизме обеспечения автономии воли обогатившегося лица в английском праве придается существенное значение.

Общепризнанного решения данной проблемы, однако, до настоящего времени не выработано. Двумя основными конкурирующими теориями, призванными защищать свободу выбора получателя блага, являются теория выбора и теория субъективного обесценивания³²⁶. По мнению одних авторов, получение не являющихся деньгами благ, в принципе, не является обогащением, за исключением ряда случаев, когда лицо должно считаться обогатившимся, прежде всего, когда лицо согласилось на их получение. По мнению других, получившее такие блага лицо считается обогатившимся, но оно вправе доказывать, что полученные блага не имеют для него ценности, либо их ценность ниже их рыночной стоимости. Потерпевший, в свою очередь, вправе опровергнуть возражения обогатившегося на основании ряда обстоятельств.

П. Биркс классифицировал случаи обогащения на получение денег и получение иных объектов (в частности, вещей и услуг). По мнению автора, основополагающий принцип английского права заключается в том, что выгоды, не являющиеся деньгами, не могут быть оценены для целей права реституции за исключением случаев, когда такая оценка не нарушает автономию воли обогатившегося. Основными (хотя и не единственными) такими случаями П. Бирск называл следующие: возможность вернуть полученное имущество в натуре; нереализация возможности отказаться от получения выгоды; случаи

³²⁵ Sempra Metals Ltd v IRC [2007] UKHL 34, – приводится по: Burrows A. Op. cit. P. 44.

³²⁶ Lodder A. Op. cit. P. 151–152.

140

получения неоспоримой выгоды (сбережены необходимые расходы, полученная ценность фактически реализована получателем за деньги)³²⁷.

Рассматривая выгоды, чье получение влечет неосновательное обогащение, Р. Гофф и Г. Джонс указывали, что, если получение денег образует обогащение во всех случаях, то получение услуг и товаров составляет обогащение только тогда, когда они были запрошены получателем, либо получатель не заявил возражения поставщику против оказания услуг либо передачи товаров, когда он видел, что они предоставляются, при том, что разумно можно было предполагать, что поставщик не предоставляет их безвозмездно³²⁸. Кроме того, Р. Гофф и Г. Джонс отмечали, что вслед за иными правопорядками английское право стало признавать случаи неоспоримой выгоды – лицо считается обогатившимся, если с точки зрения разумного человека сбережены расходы, которые неизбежно должны были быть понесены, либо получена могущая быть реализованной финансовая выгода³²⁹.

Г. Вирго предлагает идентифицировать обогащение при помощи двух тестов: объективного и субъективного. С точки зрения объективного теста, обогащение наличествует, если любой разумный человек гипотетически был бы готов заплатить за выгоду, полученную ответчиком. С точки зрения субъективного теста, полученная выгода может иметь для ответчика ценность, меньшую, чем для обычных разумных людей, или не иметь вовсе, в частности, потому, что люди оценивают вещи согласно их персональным вкусам и предпочтениям³³⁰. Г. Вирго указывает, что изначально следует руководствоваться объективным тестом и предоставить возможность истцу ссылаться на объективное обогащение ответчика, предоставив последнему право возражать против требования с позиций субъективного теста. Свою позицию автор

основывает на следующих аргументах. Во-первых, требовать от истца изначально доказывать субъективную ценность обогащения для ответчика неразумно и

³²⁷ Birks P. Op. cit. P. 55–62.

³²⁸ Goff R., Jones G. Op. cit. P. 17–20, 29.

³²⁹ Ibid. P. 24.

затруднительно. Во-вторых, субъективный тест нашел отражение в судебной практике именно в форме выдвижения ответчиком соответствующего возражения против требования истца, основанного на объективном тесте. В-третьих, оценка стоимости обогащения обычно проводится на основе объективного теста, что разумно распространить и на методику установления самого факта обогащения³³¹. Обогащение с позиций объективного теста может иметь различные формы: оно может быть позитивным, когда ответчик получает имущество или выгоды от услуг, увеличивающие стоимость его имущества, или негативным, когда ответчик сберегает расходы, которые были бы неизбежно понесены при отсутствии события обогащения. Когда истец указывает на объективное обогащение ответчика, а последний противопоставляет требованию возражение о

субъективном обесценивании, истец может опровергнуть выдвинутое возражение с помощью концепций подразумеваемого договора, неоспоримой выгоды и добровольного принятия³³².

Аналогичным образом и Э. Барроуз предлагает устанавливать наличие выгоды сначала с позиции объективного подхода, а затем рассматривать возражение ответчика о субъективном обесценивании³³³. При этом субъективное обесценивание может быть отвергнуто со ссылкой на ряд обстоятельств, таких как наличие неоспоримой выгоды, предшествующий запрос ценности, удержание полученного имущества, утрата обогащения³³⁴.

По мнению Э. Лоддера, необходимым условием признания получателя ценности обогатившимся в случаях фактического обогащения (т.е. обогащения в результате получения блага, имеющего денежную стоимость) является либо выбор получателем соответствующего блага, либо наличие неоспоримой выгоды. Автор подчеркивает, что концепция выбора блага носит объективный характер. Выбором блага Э. Лоддер признает нереализацию получателем возможности отказаться от его получения при обстоятельствах, объективно

³³¹ Ibid. P. 64–65.

³³² Ibid. P. 74.

³³³ Burrows A. Op. cit. P. 61.

свидетельствующих о возмездности получения. Частными случаями выбора автор считает случай запроса ценности получателем, случай отказа от возврата ценности, легко поддающейся возврату, а также случай добровольного принятия ценности³³⁵. При этом, по мнению автора, бремя доказывания того, что полученная ценность не была выбрана ответчиком, лежит на ответчике: при непредставлении ответчиком соответствующих доказательств факта объективного получения ценности достаточно для констатации факта обогащения (хотя при возникновении спора в отношении данного обстоятельства истцу также придется доказывать наличие выбора ценности ответчиком)³³⁶.

Как следует из вышесказанного, для установления обогащения на стороне получателя ценности английские ученые в той или иной форме предлагают использовать концепции неоспоримой выгоды, запроса, добровольного принятия выгоды. Рассмотрим данные концепции подробнее.

Большинством специалистов признается, что в определенных случаях полученная лицом неденежная выгода может образовывать обогащение лица независимо от факта выбора им соответствующей ценности и его субъективных предпочтений, так как отрицание очевидной ценности полученной выгоды является неразумным. Как указывает Г. Вирго, концепция неоспоримой выгоды определяет обстоятельства, дающие основания для презумпции о том, что ответчик не отказался бы от полученных выгод, если бы у него была возможность выбора³³⁷. Данная концепция получила признание в практике английских и

канадских судов³³⁸.

Неоспоримой выгодой считается получение денег и сходных с ними с точки зрения ликвидности объектов (например, депозитов, акций и некоторых биржевых товаров, легко конвертируемых в деньги)³³⁹. Другим признанным случаем неоспоримой выгоды также считается реализация неденежной выгоды в

³³⁵ Lodder A. Op. cit. P. 151, 167–173.

³³⁶ Ibid. P. 172–173.

³³⁷ Virgo G. Op. cit. P.74.

³³⁸ См. ссылки у Lodder A. Op. cit. P. 183.

денежную форму, в частности, посредством продажи соответствующего объекта, в котором такая неденежная выгода заключена. При этом, если, согласно П. Бирксу (и схожей позиции Г. Вирго), неоспоримая выгода имеется тогда, когда обогатившийся фактически реализовал полученную неденежную ценность³⁴⁰, то, по мнению Р. Гоффа и Г. Джонса, достаточно уже лишь самой возможности такой реализации, при условии, что с учетом разумной оценки обстоятельств дела ответчику подлежит реализовать полученную выгоду³⁴¹. Согласно позиции Э. Барроуза признание выгоды неоспоримой возможно и в том случае, когда, по мнению суда, ответчик реализует подобную выгоду с разумной вероятностью³⁴². Еще одним случаем неоспоримой выгоды является сбережение фактически или юридически необходимых расходов³⁴³. Необходимость в данном случае не должна пониматься как абсолютная неизбежность, Достаточно, что с разумной точки зрения соответствующие расходы должны были быть понесены³⁴⁴.

При этом можно выделить два общих подхода к концепции неоспоримой выгоды. Согласно первому подходу факт получения неоспоримой выгоды исключает возможность применения ответчиком возражения о субъективном обесценивании полученной выгоды. Согласно второму факт получения неоспоримой выгоды устанавливает лишь сильную, но все же опровержимую презумпцию. В качестве заслуживающего внимания примера сторонниками второго подхода приводится следующая ситуация: одно лицо ремонтирует машину другого, которое, в свою очередь, продает ее по повышенной стоимости. При этом выясняется, что бывший собственник машины точно так же отремонтировал бы машину, при этом за меньшую стоимость. Для подобных исключительных случаев сторонники первого подхода предлагают

³⁴⁰ Birks P. Op. cit. P. 61; Virgo G. Op. cit. P. 81.

³⁴¹ Goff R., Jones G. Op. cit. P. 25.

³⁴² Burrows A. Op. cit. P. 49.

³⁴³ Ibid. P. 49; Birks P. Op. cit. P. 59; Virgo G. Op. cit. P. 75-76; Lodder A. Op. cit. P. 184–186.

³⁴⁴ Birks P. Op. cit. P. 60.

расширительно использовать возражение об утрате обогащения, распространив его на случаи изначального неполучения обогащения³⁴⁵.

Согласно концепции добровольного принятия лицо, которое добровольно приняло определенное благо, понимая, что оно не предоставляется в качестве дара, и имея возможность отказаться от его принятия, не может возражать против кондикционного требования со ссылкой на то, что полученное благо не имеет для него ценности. В основе этого лежит, в частности, идея о том, что в подобных ситуациях свобода выбора получателя не нарушается обязанностью компенсировать стоимость полученного: не отказавшись от получения, лицо согласилось с ним и, таким образом, сделало свой выбор³⁴⁶. Если получатель блага не имел фактической возможности отказаться от его принятия, концепция не применяется³⁴⁷. Спорным остается вопрос, должен ли конкретный обогатившийся понимать возмездность осуществляемого предоставления, или же достаточно, чтобы возмездность была очевидна с позиции разумного человека³⁴⁸. Одним из наиболее авторитетных противников концепции добровольного принятия выступил Э. Барроуз. По его мнению, факт добровольного принятия может означать лишь то, что получатель блага относится к его получению безразлично. Ограничение возможности субъективного обесценивания в ситуациях добровольного принятия означало бы, по мнению Э. Барроуза, ущемление принципа свободы выбора³⁴⁹. Вместо этого Э. Барроуз предлагал ориентироваться на факты, свидетельствующие о явном желании обогатившегося получить соответствующее благо. В качестве подобной альтернативы были предложены концепции запроса, требования и захвата.

Некоторые ученые предлагают придавать особое значение запросу или требованию блага, а также его захвату. Как отмечает Э. Барроуз, наличие запроса о получении блага со стороны обогатившегося означает, что его свобода выбора

³⁴⁵ Burrows A. Op. cit. P. 50–51.

³⁴⁶ Birks P. Op. cit. P. 56-57; Virgo G. Op. cit. P 82.

³⁴⁷ Ibid. P. 85.

³⁴⁸ См.: Ibid. P. 85–86; Lodder A. Op. cit. P. 169–170.

³⁴⁹ Burrows A. The Law of Restitution. 2nd edition, Butterworths, 2002, P. 21. В новейшем издании своего учебника данный автор более мягко отозвался о концепции добровольного принятия, – см.: Burrows A. Op. cit. P. 59.

не нарушается обязанностью компенсировать стоимость полученного. Запрос демонстрирует, что обогатившийся признает ценность полученного блага и желал его получения. Достаточно как прямого, так и косвенного, подразумеваемого запроса. Спорный характер, однако, носят ситуации, когда запрос выражал готовность получателя оплатить благо по цене ниже рыночной стоимости или предполагал безвозмездность его получения. По мнению Э. Барроуза, при таких обстоятельствах не исключается возможность уменьшения размера реституционного требования на основе возражения о субъективном

обесценивании³⁵⁰. По мнению Э. Лоддера, кондикционное требование в этом

случае отсутствует, так как выбор блага не сопровождался прямым или косвенным согласием с обязанностью его оплаты³⁵¹.

От ситуаций запроса Э. Барроуз предлагал отличать случаи, когда получатель блага хотя и изъявлял явное желание и стремление обладать им, однако не собирался платить за него, как, например, при намеренном использовании чужого имущества без разрешения. В подобных случаях возражение об отсутствии ценности полученного блага может приниматься во внимание для целей лишь уменьшения стоимости полученного³⁵².

Может иметь значение и отказ получателя блага от его добровольного возврата. Как писал П. Биркс, в случае неосновательного получения индивидуально-определенного имущества и его нахождения у получателя, обогатившийся не может возражать против требования о компенсации его стоимости, если он отказывается при этом вернуть его в натуре. Свобода выбора здесь также не нарушается, так как получатель выбирает удержание полученного имущества³⁵³. Схожей позиции, как указывалось, придерживается и Э. Лоддер.

³⁵⁰ Ibid. P. 52.

³⁵¹ Lodder A. Op. cit. P. 157, 175.

³⁵² Burrows A. Op. cit. P. 56.

³⁵³ Birks P. Op. cit. P. 56.

По мнению Г. Вирго, данный случай является частным случаем неоспоримой выгоды³⁵⁴.

В английском праве факт неосновательного обогащения порождает право на реституцию. Вопрос о возможных видах данного права (а также его предмете) является крайне дискуссионным в английской доктрине. Одни авторы допускают возникновение как обязательственного, так и вещного права на реституцию, другие ограничивают рассматриваемую область лишь обязательственными правами.

По мнению П. Бирска, потерпевший всегда имеет обязательственное право на реституцию, а в некоторых случаях также дополнительно и вещное право, в том числе, и на образующий обогащение объект^355,356. Обязательственное право на реституцию – это, прежде всего, право на получение от ответчика денежной стоимости обогащения. В качестве единственного исключения из этого правила П. Биркс называет случай суброгации, когда потерпевший реализует в судебном процессе право требования правообладателя против третьего лица – несправедливо обогатившегося, при том, что правообладатель обязан воздержаться от создания препятствий потерпевшему^357,358. Напротив, в тех случаях, когда в результате неосновательного обогащения возникает вещное право потерпевшего, реституция в натуре (specific restitution), как правило, возможна.

³⁵⁴ Virgo G. Op. cit. P. 77.

³⁵⁵ Birks P. Op cit. P. 164. Несколько страниц спустя П. Биркс оговаривается, что все же существуют отдельные исключения, когда обязательственное требование о компенсации стоимости обогащения не допускается. Однако

он выражает уверенность, что такие отдельные случаи должны исчезнуть в скором времени и потому любое несправедливое обогащение должно давать право на денежную компенсацию.

³⁵⁶ Говоря о дихотомии обязательственных и вещных прав в английском праве, П. Биркс использовал понятия “rights in personam” и “rights in rem”, Разумеется, говорить об обязательственных и вещных правах применительно

к английскому праву следует с определенной долей условности, учитывая то, что подобная классификация

присуща прежде всего континентальному праву. Тем не менее, отдельные критерии, лежащие в основе этой классификации, в частности, следование за объектом и приоритет при банкротстве, могут использоваться применительно к категоризации прав и в английском праве.

³⁵⁷ Наиболее часто случаи суброгации возникают после выплаты страховщиком страхового возмещения потерпевшему от деликта и обращения с иском к причинителю вреда.

³⁵⁸ Ibid. P. 169–171. Как указывает П. Бирск, существуют мнения, что такие случаи все же существуют. Однако, по

его мнению, все иные случая следует квалифицировать как случаи возникновения вещного права, в частности, траста.

Как отмечал Р. Чэмберз, по английскому праву любое право на реституцию индивидуально-определенного имущества (в его терминологии – передаваемых прав) – это вещное право (right in rem), хотя, как подчеркивает автор, данная позиция не основана ни на логике, ни на каких-либо особых соображениях справедливости, и теоретически вполне могло бы быть допустимо признание существования обязательственных прав, опосредующих возврат такого имущества³⁵⁹.

По мнению Г. Вирго, реституционное требование из неосновательного обогащения всегда носит обязательственный характер и направлено на истребование денежной стоимости полученного обогащения³⁶⁰. В тех случаях, когда требование истца к ответчику носит характер защиты наличного вещного права (существовавшего ранее или возникшего после получения имущества ответчиком), подобное требование не является требованием из неосновательного обогащения, а относится к вещному праву³⁶¹.

Как пишет Э. Лоддер, вид права на реституцию зависит от вида обогащения ответчика. Если обогащение ответчика составляет получение денежной ценности (получение объекта, имеющего денежную стоимость), право на реституцию выражается в обязательственном требовании о выплате истцу соответствующей денежной суммы³⁶². Если обогащение составляет получение субъективного права или освобождения от юридической обязанности (юридическое обогащение), правом на реституцию (в натуре) является особое секундарное право, реализация которого либо порождает resulting trust, либо аннулирует сделку (rescission), либо вносит определенные изменения в правоотношение (rectification), либо производит суброгацию. Автор подчеркивает, что далеко не во всех случаях юридического обогащения возникает право на реституцию указанными

способами. Решение этого вопроса остается на усмотрение законодателя и судов и

³⁵⁹ Chambers R. Op. cit. P. 257.

³⁶⁰ Virgo G. Op. cit. P. 64.

³⁶¹ Ibid. P. 569, 636.

³⁶² Lodder A. Op. cit. P. 64.

находится в зависимости от решения многих иных вопросов в других областях права, в том числе договорного и вещного³⁶³.

В 1996 г. Палата Лордов в решении по делу Westdeutsche Landesbank Girozentrale v Islingron LBC указала, что истец по требованию о возврате исполнения, осуществленного по ничтожному договору, не имеет вещных прав в отношении исполненного. Это решение, а также мнение некоторых ученых, привели к тому, что текущей тенденцией английского права считается исключение из последствий несправедливого обогащения возникновения у потерпевшего вещных прав. П. Биркс критически оценивал данную тенденцию и отмечал необходимость предоставления вещных прав потерпевшему в

определенных случаях³⁶⁴. Следует отметить, что не все английские суды

последовали указанной позиции Палаты Лордов. В частности, в деле Re Farepak Good and Gifts Limited [2007]³⁶⁵ ошибочный платеж компании-банкроту был признан судом основанием для возникновения права траста плательщика в отношении уплаченных денежных средств.

Существенное значение для решения вопроса о реституционной ответственности в английском праве имеет возражение об утрате обогащения (изменении положения). Как указывалось ранее, после того, как установлено наличие неосновательного получения ответчиком ценности за счет истца, ответчику предоставляется возможность в порядке выдвижения возражения об изменении положения (утрате обогащения) обессилеть предъявленное реституционное требование.

³⁶³ Ibid. P. 64–67.

³⁶⁴ К таким случаям П. Биркс относил следующие: возникновение право траста у лица, осуществившего предоставление при изначальном отсутствии основания, в частности, при исполнении ничтожной сделки; возникновение права оспаривания оспоримой сделки; возникновение права траста у лица, осуществившего предоставление по отпавшему основанию, при условии, что право получателя по распоряжению полученным предоставлением было изначально ограниченно договором; возникновение права траста или equitable lien в отношении предмета, полученного обогатившимся в результате распоряжения первоначальным предметом

обогащения, если в отношении первоначального предмета у потерпевшего существовало вещное право (Birks P.

Op. cit. P. 180–204).

³⁶⁵ Re Farepak Good and Gifts Limited [2007] 2 BCLC 1.

149

Допустимость данного возражения впервые была признана в уже упоминавшемся судебном решении по делу Lipkin Gorman (a firm) v Karpnale Ltd (1991). Как отметил Р. Гофф, данное возражение доступно лицу, чье положение изменилось настолько, что при всех обстоятельствах было бы несправедливым потребовать от него реституции, либо, альтернативно, реституции в полном объеме³⁶⁶. Определяющей характеристикой данного возражения является то, что ответчик не является обогатившимся: хотя первоначально ответчик обогатился (или казался обогатившимся), его обогащение было утрачено в связи расходами, убытками и иным ухудшением положения (в т. ч. имеющим нематериальный характер), каузально связанными с фактом обогащения³⁶⁷.

Две идеи лежат в основе данного возражения. Во-первых, данное возражение соответствует строгому характеру реституционной ответственности, т. е. тому, что для возникновения реституционного требования вина обогатившегося, как правило, не имеет значения. Из данной черты реституционной ответственности вытекает, что ответчик не должен отвечать в какой-либо мере, превосходящей реальное увеличение его имущества. Во-вторых, данное возражение гарантирует свободу распоряжения собственным имуществом, обеспечивая уверенность в сохранности приобретенного имущества³⁶⁸.

Несмотря на то, что принципиальная допустимость возражения об утрате обогащения признана и судебной практикой и доктриной, его точные основания и границы остаются предметом дискуссий. Еще в решении по делу Lipkin Gorman (a firm) v Karpnale Ltd Р. Гофф указал, что пределы данного возражения должны быть выработаны в дальнейшем применительно к конкретным ситуациям. Соответственно, до настоящего времени в данной области существует множество неразрешенных вопросов³⁶⁹.

³⁶⁶ Приводится по: Burrows A. Op. cit. P. 525.

³⁶⁷ Ibid. P. 526.

³⁶⁸ Birks P. Op. cit. P. 209.

³⁶⁹ Goff R., Jones G. Op. cit. P. 846–847, 852.

150

Отмечается, что не все расходы обогатившегося учитываются для целей данного возражения. Между фактом обогащения и понесенными расходами должна существовать достаточная причинно-следственная связь³⁷⁰. Ухудшение финансового положения обогатившегося, не связанное с полученным обогащением, не дает права на возражение. Кроме того, не учитываются расходы, понесенные недобросовестно³⁷¹ и при осознанном принятии риска. Предметом дискуссий является возможность учета расходов, понесенных при совершении правонарушения³⁷².

Дискуссионным остается вопрос, доступно ли возражение об утрате обогащения только в том случае, когда обеднение произошло вследствие убежденности обогатившегося в правомерности получения обогащения, либо подобного ограничения области применения возражения не требуется. В качестве примера для проверки данных подходов может быть использован случай утраты обогащения в результате гибели полученного объекта, например, вследствие пожара. Хотя утрата обогащения в этом случае никак не связана с верой обогатившегося в сохранность обогащения, возражение об утрате обогащения должно быть ему доступно, что подтверждается господствующим мнением³⁷³.

По вопросу о допустимости кондикционного требования в ситуациях, обозначенных нами ранее как «случаи рефлективного действия прав», английское право занимает следующую позицию. Согласно господствующему мнению специалистов, когда лицо получает выгоду от действий иного лица, осуществляемых последним в его собственных интересах или интересах третьего лица, у получателя таких «случайных выгод» (incidental benefits) не возникает обязанности компенсации. Как отмечают Р. Гофф и Г. Джонс, лицо, предоставляющее выгоду другому лицу, осознанно действуя в своем собственном

³⁷⁰ При этом, по мнению Э. Барроуза, причинная связь может считаться достаточной и тогда, когда расходы были понесены в ожидании факта обогащения, – см.: Burrows A. Op. cit. P. 533–534.

³⁷¹ Понятие недобросовестности применительно к данному возражению является дискуссионным. Классическим примером недобросовестности является ситуация, когда обогатившийся несет расходы, осознавая, что обогащение

получено неосновательно.

³⁷² Ibid. P. 537–544.

³⁷³ Ibid. P. 528–529.

151

интересе, не имеет права на реституцию³⁷⁴. Однако предлагаемые специалистами объяснения данного правила разнятся³⁷⁵. Р. Гофф и Г. Джонс исходят из соображений политики права: недопустимость кондикционного требования вытекает из того, что в противном случае был бы открыт ящик пандоры требований. Действий в своем интересе не просто недостаточно для обоснования реституции, но и наоборот: такие действия исключают право на реституцию³⁷⁶. По мнению Э. Барроуза, кондикционное требование в таких случаях отсутствует вследствие отсутствия фактора, делающего обогащение несправедливым (неосновательным) (no unjust factor)³⁷⁷. По мнению Ч. Вебба (Webb), отказ в удовлетворении кондикционного требования обусловлен тем, что в большинстве подобных случаев истец не может считаться обладающим исключительной управомоченностью (exclusive entitlement) в отношении полученной ответчиком ценности³⁷⁸. П. Биркс отрицал возможность реституции случайных выгод, рассматривая их полученными основательно. В качестве основания их получения он предлагал считать дарение³⁷⁹. Оригинальное обоснование недопустимости требования было предложено Эли Бол (Ball). Как отмечает данный автор, решение проблемы случайной выгоды невозможно ни с точки зрения категории обогащения, ни с точки зрения основания обогащения. По ее мнению, большинство случаев получения случайных выгод следует рассматривать через

³⁷⁴ Goff R., Jones G. Op. cit. P. 68.

³⁷⁵ См. обзор мнений: Ball E. Abandonment and the Problem of Incidental Gains in the Law of Restitution of Unjust Enrichment. Restitution Law Review. Volume 19. Marenex Press. 2011. P. 50–56.

³⁷⁶ Goff R., Jones G. Op. cit. P. 68, 69.

³⁷⁷ Burrows A. Op. cit. P. 87, 108.

³⁷⁸ Webb C. Property, Unjust Enrichment, and Defective Transfers // Philosophical Foundations of the Law of Unjust Enrichment. P. 351–368. По мнению данного автора, в определенных случаях право распределяет среди лиц

(закрепляет за ними) определенные блага, типичным примером чего служит институт собственности. Когда

ответчик получает принадлежащую истцу ценность без согласия или при дефектном согласии последнего, возникает обязанность ее возврата. В тех случаях, когда полученная ответчиком ценность не может быть признана закрепленной либо полагающейся истцу, либо получена с согласия истца, кондикционное требование отсутствует. В качестве одного из примеров, иллюстрирующих данное правило, Ч. Вебб приводит дело Victoria Park Racing and Recreation Grounds Company Ltd v Taylor. Истец организовал проведение скачек на своем земельном участке, продавая билеты на шоу зрителям. По договоренности с собственником соседнего участка радиокомпания возвела на нем обзорную платформу и начала в прямом эфире транслировать происходящее во время скачек, что создало для зрителей альтернативную возможность наблюдения за скачками и уменьшило посещаемость мероприятий, причинив тем самым убытки организатору скачек. Посредством деликтного иска истец пытался запретить радиокомпании вещание. В иске было отказано со ссылкой в том числе на то, что возможность наблюдения за скачками, имеющая ценность с точки зрения бизнеса истца, не является защищаемым правом интересом. Данная позиция, по мнению автора, была бы вполне применима и к кондикционному требованию, если бы таковое было заявлено.

³⁷⁹ Birks P. Op. cit. P. 158–159.

призму того, что получению выгод ответчиком предшествовал добровольный отказ истца (потерпевшего) от них, в связи с чем возможно применение концепции отказа от права (ценности). Так как истец отказался от соответствующей ценности, ее получение ответчиком не может рассматриваться как происходящее за счет истца³⁸⁰.

Рассмотренные положения английского права неосновательного обогащения позволяют сделать следующие выводы по регулированию в интересующей нас области.

Согласно господствующему мнению получение любых имеющих денежную стоимость объектов, в принципе, может образовывать обогащение. При этом согласно позиции, получающей все большее распространение в настоящее время, самостоятельный вид обогащения составляет также и получение любых субъективных прав, вне зависимости от наличия у них стоимости. При этом понятие субъективного права в данном контексте не имеет жесткого содержания: как отмечает Р. Чэмберз, за редким исключением, обогащением может быть все, что может быть передано неосновательно или неправомерно и затем возвращено.

Предметом реституционного требования в первом случае является денежная компенсация в размере рыночной стоимости соответствующего блага. Во втором случае в результате факта обогащения возникает или вещное право на предмет обогащения, или, по мнению некоторых авторов, особое секундарное права, реализация которого может порождать resulting trust, аннулировать сделку (rescission), вносить определенные изменения в правоотношение (rectification), либо производить суброгацию.

Применительно к случаям обогащения объектами, имеющими денежную стоимость, согласно доминирующей позиции истцу по кондикционному

³⁸⁰ Ball E. Op. cit. P. 56–71. По мнению автора, именно с точки зрения отказа от ценности должен решаться классический пример получения случайной выгоды – отопление квартиры соседа в результате отопления своей собственной. Так как истец сознательно допускал распространение тепла за пределы его квартиры (или разумно должен был это допускать), и он не предпринял мер к недопущению распространения тепла, он считается отказавшимся от данной ценности.

требованию достаточно доказать факт получения соответствующего блага ответчиком. После этого, по мнению одних авторов, ответчик вправе доказывать отсутствие у полученного блага субъективной ценности для ответчика, либо, по мнению других, отсутствие согласия (выбора) ответчика на получение данного блага.

В ряде случаев подобное возражение ответчика считается недопустимым. Прежде всего, речь идет о ситуациях, когда выгода ответчика признается неоспоримой, в частности, тогда, когда ответчик реализовал (преобразовал в денежную форму) полученную выгоду, либо, по мнению некоторых авторов, реализует ее с разумной вероятностью, либо даже тогда, когда с разумной точки зрения ответчику подлежит её реализовать.

В некоторых случаях ответчику предоставляется право ссылаться на утрату изначально полученного обогащения, что влечет прекращение или уменьшение его обязательства перед потерпевшим. Точные основания и пределы данного возражения продолжают оставаться предметом дискуссий.

Указанные выводы позволяют охарактеризовать регулирование обязательств из неосновательного обогащения в английском праве как основанное на предметно-ориентированном подходе. Переход конкретной ценности от потерпевшего к обогатившемуся влечет обязанность последнего компенсировать ее стоимость (либо, в некоторых случаях, предоставляет потерпевшему иное право в отношении предмета обогащения). Положительные изменения в совокупном имуществе обогатившегося не входят в основание возникновения обязательства и не составляют предмета требования, хотя и могут в определенных случаях учитываться для определения размера ответственности.

Данным выводам, на первый взгляд, могут противоречить слова П. Биркса о том, что в английском праве неосновательное (несправедливое) получение ценностей, как правило, создает денежное обязательство, направленное на истребование абстрактной доли имущества обогатившегося. При таком подходе,

по мнению автора, обогащение рассматривается в контексте совокупного имущества получателя (П. Бирск именует данный подход «абстрактной концепцией богатства» – abstract conception of wealth). Лишь в отдельных случаях, в которых по английскому праву допускается истребование полученных объектов в натуре, данный подход уступает предметному подходу. Однако и в таких случаях обогатившемуся предоставляется возражение об утрате обогащения, что, по словам П. Бирска, свидетельствует о приоритете первого подхода³⁸¹.

В действительности, приведенное высказывание П. Биркса не противоречит квалификации английского права неосновательного обогащения как системы, основанной на предметно-ориентированном подходе. Признание подлежащей компенсации стоимости неосновательно полученного объекта абстрактной долей имущества обогатившегося само по себе не означает признание предметом кондикционного требования положительного изменения в его совокупном имуществе. Как отмечает Э. Лоддер, для права неосновательного обогащения имеет значение та ценность, которая была получена ответчиком, а не та ценность,

которая привела к увеличению совокупного имущества ответчика³⁸².