Реорганизация юстиции и репрессивных органов в годы нэпа

Судебная реформа 1922 г. Развитие частнопредпринимательской деятельности в условиях нэпа требовало коренного изменения дея­тельности судов, ориентированных преимущественно на борьбу с пре­ступностью и проведение судебных репрессий.

Необходимость реформы осознавали работники и судов, и Нар­комата юстиции, хотя пути и способы ее проведения виделись недо­статочно четко. Неясно было, как поступать с революционными три­буналами, ставшими анахронизмом в новых условиях.

Положением о судоустройстве РСФСР, утвержденным ВЦИК 31 октября 1922 г., учреждалась следующая система судов:

1) народный суд в составе одного народного судьи или судьи и двух народных заседателей;

2) губернский суд;

3) Верховный Суд РСФСР и его коллегии.

Положением предусматривалось также создание достаточ­но развитой системы специальных судов:

1) военных трибуналов по делам о преступлениях, угрожаю­щих крепости и мощи Красной Армии;

2) особых трудовых сессий народных судов для рассмотрения дел, связанных с нарушением КЗоТ;

3) центральных и местных арбитражных комиссий для рас­смотрения имущественных споров между государственными орга­

нами. В то же время губернские революционные трибуналы и Вер­ховный трибунал ликвидировались полностью.

Народные судьи избирались губернскими исполнительными комитетами советов на один год и могли переизбираться в последу­ющем. От кандидата в народные судьи требовался двухлетний стаж ответственной политической работы в рабоче-крестьянских обще­ственных, профессиональных рабочих организациях или трехлет­ний стаж работы в органах юстиции на должностях не ниже народ­ного следователя.

Кроме того, кандидат должен был иметь право избирать и быть избранным в советы. Названные ограничения по-прежнему пресле­довали цели недопущения в суды нелояльных к советской власти лиц. При этом политическому опыту работы придавалось более важ­ное значение, чем профессиональным знаниям кандидата в судьи.

В качестве народных заседателей могли избираться все трудя­щиеся граждане РСФСР, обладающие правом избирать и быть из­бранными в местные Советы. Избрание народных заседателей осу­ществлялось на предприятиях, в воинских частях, волостных и сель­ских советах. И опять-таки советская власть, боясь проникновения в суды классово нежелательных лиц, устанавливает существенные ограничения по классовому составу заседателей: 50% — от рабочих, 35% — от селений и волостей и 15% — из воинских частей.

Народный суд стал основной ячейкой судебной системы, рас­сматривающей по первой инстанции большую часть уголовных и гражданских дел. Губернский суд выступал судом первой инстан­ции по наиболее сложным гражданским делам и наиболее опасным преступлениям.

Так, в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР к подсудности губернского суда относились все дела о го­сударственных преступлениях, некоторые дела о преступлениях против порядка управления, дела о должностных преступлениях с тяжелыми последствиями или совершенных из корыстных либо иных личных побуждений, дела о других особо тяжких преступле­ниях.

Помимо рассмотрения, уголовных и гражданских дел по пер­вой инстанции губернский суд выполнял еще две задачи:

1) выступал в качестве судебного центра губернии и органа непосредственного надзора за деятельностью подведомственных ему народных судов:

2) рассматривал кассационные жалобы и протесты прокурора на приговоры и решения народных судов и частные жалобы на оп­ределения этих же судов.

Губернский суд состоял из председателя, двух его замести­телей: одного — по гражданскому отделу и другого — по уголов­ному отделу, двенадцати постоянных членов губернского суда и народных заседателей. Председатель суда и его заместители дол­жны были иметь стаж практической работы в должности народ­ного судьи или члена революционного трибунала не менее трех лет. В этих же должностях не менее двух лет должны были прорабо­тать члены губернского суда. Кандидатуры народных заседате­лей подбирались специальной комиссией и утверждались губис- полкомом.

В составе губернского суда действовали пленум, уголовный и гражданский отделы, дисциплинарная коллегия.

Пленум губернского суда состоял из всех наличных членов гу­бернского суда и был правомочен решать вопросы определения гра­ниц и числа судебных участков, перемещения народных судей, воз­буждения дисциплинарной ответственности против судей и народ­ных следователей, рассматривать ситуации, связанные с неполно­той или неясностью законов и др. Уголовный и гражданский отде­лы рассматривали дела по первой инстанции и выступали кассаци­онной инстанцией по отношению к определениям и приговорам на­родных судов.

Верховный Суд РСФСР представлял высшее звено единой су­дебной системы, способной активно воздействовать на деятельность всех нижестоящих судов. Он осуществлял судебный контроль над всеми без исключения судебными органами РСФСР, рассматривал в кассационном порядке решенные губернскими судами дела и в ка­честве суда первой инстанции — дела особой государственной важ­ности, перечень которых должен был определяться специальным законом. Также осуществлял высший судебный надзор и руководил судебной практикой.

Верховный Суд РСФСР действовал в составе Президиума Вер­ховного Суда, пленарного заседания Верховного Суда, кассацион­ных коллегий по уголовным и гражданским делам, судебной колле­гии, военной и военно-транспортной коллегии, дисциплинарной кол­легии. Председатель и члены Верховного Суда РСФСР назначались Президиумом ВЦИК.

Пленум Верховного Суда состоял из всех членов суда и зани­мался толкованием законов по вопросам судебной практики, рас­смотрением, отменой и изменением приговоров судебных и касса­ционных коллегий Верховного Суда, равно как и любого иного суда, и некоторыми другими вопросами.

Согласно Положению в систему судебных учреждений входи­ли и народные следователи. Они находились при соответствующих следственных участках, губернских судах и Верховном Суде РСФСР. Для производства срочных расследований по важнейшим делам следователи состояли также при отделе прокуратуры Нар­комата юстиции.

Народные следователи при следственных участках назнача­лись губернским судом и утверждались губернским исполкомом и Наркомюстом. Следователи при губернских судах, Верховном Суде и Наркомюсте назначались, перемещались и отстранялись от дол­жности органами, при которых состояли.

Организованная подобным образом система судов создавала наибольшие возможности для установления единообразной судеб­ной практики, исправления судебных ошибок, укрепления закон­ности в деятельности судов, хотя, конечно, оставалось множество и нерешенных вопросов.

Прокуратура и адвокатура. В борьбе за укрепление единой российской законности и окончательное прекращение практики нормотворческой самодеятельности местных органов власти, противоречащей положениям законов РСФСР, были введены до­полнительные силы в виде прокурорского надзора. Оказалось, что прокуратура является необходимым компонентом государствен­ного аппарата и без нее невозможно обходиться там, где желают последовательно искоренять правонарушения и утверждать за­конность.

28 мая 1922 г. ВЦИК принял Положение о прокурорском над­зоре после длительных споров как в самом законодательном орга­не, так и его комиссии, образованной для доработки проекта. В ос­нове спора лежало желание местных властей установить двойное подчинение прокуратуры, подобно тому, как действуют большин­ство отделов исполкомов местных советов.

Проект же Положения, подготовленный Наркоматом юстиции, исходил из принципа полной независимости прокуратуры от мест­ных властей. Согласно проекту, во главе прокуратуры стоит Про­курор республики, являющийся одновременно и Наркомом юсти­ции. Местные прокуроры и их помощники назначаются и отзыва­ются Прокурором республики.

На сессии ВЦИК при обсуждении проекта Положения из 12 вы­ступивших в прениях 9 выступили против создания прокуратуры на строго централизованных началах. Ораторы боялись, что если мест­ных работников “опутать сетью юридических тонкостей”, то рабо­тать станет совершенно невозможно. “Часть своих товарищей мы отдадим под суд при помощи этих юристов-прокуроров, а часть сама разбежится.

Другой довод против создания независимой от местных влас­тей прокуратуры виделся в ее беспомощности. “Оторвав” прокуро­ра от исполкома, говорили ораторы, вы сделаете его “слабым, хи­лым, никуда не годным”. Прокурор не будет опираться на всю силу местной власти, хотя и будет иметь в своем кармане мандат Проку­рора республики.

По итогам обсуждения ВЦИК принял решение отправить про­ект Положения в специально созданную комиссию ВЦИК для раз­работки нового положения о прокурорском надзоре, закрепив в нем принцип двойного подчинения прокурора.

Ленин выступил с резкой критикой сторонников двойного под­чинения прокуратуры. В письме “О “двойном” подчинении и закон­ности” он обосновал необходимость единой для РСФСР законности и подчинения прокуратуры только центру. “Я прихожу к выводу, — писал он, — что защита “двойного” подчинения по отношению к прокуратуре и отнятие у нее права опротестовывать решение местных властей не только неправильна принципиально, не толь­

ко мешает основной задаче неуклонного ведения законности, но и выражает интересы и предрассудки местной бюрократии и ме­стных влияний”.

С учетом мнения Ленина ВЦИК принял Положение о проку­рорском надзоре, основанном на строго централизованных началах. Центральная прокуратура РСФСР представляла собой отдел в со­ставе Наркомата юстиции. Прокуратуру возглавлял Нарком юсти­ции, который одновременно по должности осуществлял обязаннос­ти Прокурора республики. В его непосредственном подчинении на­ходились помощники и губернские прокуроры.

Помощники Прокурора республики утверждались Президиу­мом ВЦИК по представлению Прокурора. Один из помощников за­нимал должность заместителя Наркома юстиции, старшего помощ­ника Прокурора республики и фактически руководил работой про­куратуры. Другой выполнял прокурорские обязанности при Вер­ховном трибунале.

Губернские прокуроры и их помощники назначались, переме­щались и увольнялись Прокурором республики. В ином порядке назначались прокуроры автономных республик.

На прокуратуру возлагалось осуществление трех взаимосвя­занных функций:

1) надзор за законностью действий всех органов власти, хозяй­ственных учреждений, общественных и частных организаций и граждан (так называемый общий надзор);

2) наблюдение за деятельностью следственных органов и орга­нов дознания, а также ГПУ и поддержание обвинения в суде;

3) наблюдение за правильностью содержания заключенных под стражей.

Выявленные нарушения законности в деятельности наркома­тов РСФСР и других центральных учреждений и организаций оп­ротестовывались Прокурором РСФСР в СНК или ВЦИК. В случае несоответствия актов исполкомов местных Советов и их отделов законам и иным нормативно-правовым актам РСФСР губернский

прокурор должен был входить с представлением в соответствую­щий исполнительный комитет.

Если представление оставалось без должной реакции, губерн­ский прокурор мог опротестовать незаконные акты в СНК или ВЦИК. Но протест должен был вноситься через Прокурора РСФСР.

В области борьбы с преступностью, прокуроры наделялись пра­вом возбуждать судебное преследование против виновных лиц, осу­ществлять надзор за производством дознания и предварительного следствия; давать указания по вопросам меры пресечения и другим связанным с расследованием вопросам; утверждать обвинительные заключения по делам, по которым проводилось предварительное следствие; направлять в суд или прекращать дела, поступающие от органов дознания, поддерживать обвинение в суде, а также опротес­товывать в кассационном порядке приговоры и определения судов. Прокуроры могли опротестовывать в порядке высшего судебного контроля приговоры судов, вошедшие в законную силу.

В процессе реализации своих прав прокуроры и их помощники имели право присутствовать на всех заседаниях местных исполкомов с правом совещательного голоса, а также требовать от всех действую­щих в губернии государственных и иных учреждений и должностных лиц необходимые сведения и материалы.

Была восстановлена в правах адвокатура. Согласно Положе­нию ВЦИК от 26 мая 1922 г., коллегии защитников по гражданским и уголовным делам образовывались при губернских отделах юсти­ции. Коллегии развивались и действовали практически самостоя­тельно. Руководящим органом коллегии являлось общее собра­ние адвокатов губернии, которое избирал Президиум.

На Президиум коллегии возлагалось наблюдение и контроль за исполнением защитниками своих обязанностей, наложение дис­циплинарных взысканий на членов коллегии, распоряжение денеж­ными суммами, поступающими в фонд коллегии, назначение бес­платной защиты, организация консультаций населению по задани­ям губернского отдела юстиции.

Первый состав коллегии утверждался президиумом губернс­кого исполкома по представлению отдела юстиции. Последующий прием в коллегию проводился непосредственно Президиумом кол­

легии. Однако губернский исполком имел право отводить новых членов коллегии.

Так как законодательство не устанавливало критериев, кото­рым должен удовлетворять член коллегии адвокатов, то губернс­кий исполком мог отводить членов коллегии по своему усмотрению. Однако чаще всего делались отводы по классовому принципу или лицам, негативно воспринимавшим советскую власть.

Положение устанавливало оплату труда адвокатов в за - висимости от материального положения лиц, пользующихся их услугами. Лица, признанные судом неимущими, освобождались от оплаты вознаграждения своим адвокатам. Рабочие государственных и частных предприятий, а также служа­щие советских учреждений оплачивали услуги адвокатов по таксе, установленной Наркоматом юстиции. Во всех остальных случаях вознаграждение защитнику определялось соглашением с заинте­ресованной стороной.

Создание коллегии адвокатов не лишало права выступать за­щитником обвиняемого или потерпевшего и иных лиц, в том числе близких родственников, уполномоченных представителей госуч­реждений и организаций, профессиональных и иных общественных организаций.

Репрессивные органы. Советское государство в этот период вынуждено было создать видимость решительного разрыва с про­шлым негативным отношением к представителям имущих классов, вовлекать их в сотрудничество с собой. Для этого нужно было преж­де всего жертвовать органами, которые наиболее активно проводи­ли диктатуру пролетариата и вызвали к себе неприязнь всех слоев общества.

Тем самым судьба ВЧК была предрешена. 29 ноября 1921 г. Ленин в записке Каменеву предложил осуществить реорганизацию ВЧК и порекомендовал привлечь к ответственности Наркомат юс­тиции за пробелы в положении о ВЧК, позволившие ей грубо нару­шать права граждан РСФСР, и за недонесение о конкретных нару­шениях в работе чекистов.

29 декабря 1921 г. IX Всероссийский съезд Советов дал пору­чение Президиуму ВЦИК сузить деятельность ВЧК и ее органов,

поскольку “укрепление советской власти вовне и внутри позволя­ет сузить круг деятельности Всероссийской Чрезвычайной Комис­сии и ее органов, возложить борьбу с нарушением законов Советс­ких республик на судебные органы”. Однако на заседании 23 янва­ря 1922 г. Политбюро РКП(б) приходит к выводу о необходимости полного упразднения ВЧК.

В двойственном положении оказался ВЦИК: высший орган государственной власти предписывает ему “сузить права” ВЧК, а центральный партийный орган — ликвидировать ее. И высший исполнительный орган выполняет волю партии. Декретом ВЦИК от 6 февраля 1922 г. “Об упразднении Всероссийской Чрезвычай­ной Комиссии и о правилах производства обысков, выемок и аре­стов” ВЧК и ее местные органы упраздняются.

Задачи, выполняемые ВЧК, ВЦИК возложил на новый орган — Государственное политическое управление, создаваемое в составе НКВД. Председателем ГПУ назначен председатель упраздненной ВЧК Ф. Э. Дзержинский.

Этим же декретом на ГПУ возлагались задачи предупрежде­ния и подавления открытых контрреволюционных выступлений, борьбы с бандитизмом, раскрытия контрреволюционных организа­ций и лиц, деятельность которых направлена к подрыву хозяйствен­ных органов страны.

Большое место в деятельности ГПУ занимала охрана государ­ственной тайны, борьба со шпионажем, охрана железнодорожных и водных путей сообщения, границ РСФСР, борьба с экономичес­кой и политической контрабандой и незаконным переходом границ, выполнение специальных заданий ВЦИК и СНК по обеспечению революционного порядка. Словом, вместе с руководителем ГПУ унаследовала и задачи ВЧК. Менялось только название и на неко­торое время методы работы вновь созданного органа.

Декрет особо тщательно прописывал порядок производства обысков, выемок и арестов. Подобные действия допускались толь­ко по специальному постановлению ГПУ или его отделов, подпи­санных их председателями, и на основании особых ордеров. Иной порядок применялся лишь в отношении лиц, застигнутых на месте преступления.

При этом предписывалось предъявлять арестованному обви­нение не позднее двух недель со дня ареста. ГПУ и его отделы обя­зывались по истечении двух месяцев со дня ареста либо выпустить арестованного на свободу, либо продлить срок содержания под стра­жей по решению Президиума ВЦИК.

Однако ГПУ в таких условиях долго проработать не смогло. Декретом ВЦИК от 16 октября 1922 г. вновь было решено “в целях скорейшего искоренения всякого рода бандитских налетов и воо­руженных ограблений, предоставить Государственному политичес­кому управлению право внесудебной расправы, вплоть до расстре­ла, в отношении всех лиц, взятых с поличным на месте преступле­ния при бандитских налетах и вооруженных ограблениях”. 23 но­ября 1923 г. ГПУ стало ядром вновь образованного при СНК СССР Объединенного государственно-политического управления и пре­кратило существование как самостоятельный орган РСФСР.

В период нэпа система органов милиции не претерпела су­щественных изменений. Согласно Положению о Народном комис­сариате внутренних дел РСФСР, управление милицией осуществ­ляет Главное управление милиции, включающее в себя отделы ми­лиции, уголовного розыска и материальный отдел. Управления милиции создавались и действовали на принципах двойного под­чинения в губерниях, уездах и городах, численностью более 50 тыс. жителей.

Милиция осуществляла несколько задач:

1) охрана общественного порядка;

2) пресечение, предупреждение и раскрытие преступлений;

3) производство дознания по уголовным делам;

4) охрана гражданских учреждений и сооружений общегосу­дарственного и исключительного значения: телеграфа, почты, во­допровода, сооружений на всех путях сообщения, а также фабрик и заводов, лесов, плантаций и других важных объектов народного хозяйства, путей сообщения и перевозимых железнодорожным путем грузов.

Работники милиции не имели воинских званий и различались только занимаемой должностью: начальник милиции, старшие и младшие милиционеры, работники уголовного розыска, лица ад­

министративно-хозяйственного состава и канцелярский персонал. Комплектование милиции проводилось путем добровольного най­ма. На службу в милицию принимались лица, достигшие 21 года, грамотные, пользующиеся избирательными правами и годные по состоянию здоровья к милицейской службе.

В 1923 г. в стране проводится сокращение госаппарата с целью его упрощения, удешевления и устранения бюрократических из­лишеств и извращений. Мероприятие существенным образом ска­залось на работе милиции. Она была переведена с государственно­го на местный бюджет, а штаты сокращены на 30%, что, естествен­но, привело к ухудшению ее работы по охране общественного по­рядка и борьбе с преступностью.

Исправительно-трудовой кодекс РСФСР, принятый ВЦИК 16 октября 1924 г., в очередной раз существенным образом моди­фицировал систему мест заключения.

Предусматривалось создание трех видов учреждений:

1) трудовых домов для несовершеннолетних правонарушите­лей и правонарушителей из рабоче-крестьянской молодежи;

2) учреждений для содержания совершеннолетних заключен­ных, не страдающих хроническими заболеваниями;

3) колоний для психически неуравновешенных, туберкулезных и других больных заключенных, а также институтов психиатри­ческой экспертизы и больниц.

Учреждения для содержания совершеннолетних заключенных в свою очередь подразделялись на дома заключения, исправитель­но-трудовые дома, трудовые колонии — сельскохозяйственные, ремесленные и фабричные изоляторы специального назначения и переходные исправительно-трудовые дома.

В домах заключения содержались все лица, находящиеся под следствием, приговоренные к лишению свободы, до вступления при­говора в законную силу, а также осужденные к лишению свободы на срок до шести месяцев.

В исправительно-трудовые дома поступали лица, приговорен­ные к лишению свободы на срок более шести месяцев. Заключен­ные из рабочих и крестьян, кроме совершивших тяжкие преступ­ления, содержались в исправительно-трудовых домах либо трудо­

вых колониях, где режим содержания приближался к условиям и порядку работы обычных предприятий, заводов и фабрик.

Изоляторы специального назначения предназначались для со­держания приговоренных к лишению свободы со строгой изоляцией, лиц, принадлежащих к имущим слоям общества, а также рабочих и крестьян, признанных судом особо опасными преступниками.

В переходные исправительно-трудовые дома направлялись заключенные, отбывшие часть срока в других местах заключения и зарекомендовавшие себя положительно. В этих исправительных учреждениях действовал полусвободный режим: заключенные мог­ли выполнять работу без надзора, вне исправительно-трудового учреждения. Им предоставлялись кратковременные отлучки на выходные дни, они могла распоряжаться имеющимися на их счету деньгами без какого-либо ограничения и др.

Признавая труд заключенных как важнейший способ их пе­ревоспитания, Кодекс, однако, не ставил задачу самоокупаемости мест заключения.

Управление местами лишения свободы осуществляло Главное управление местами заключения в составе НКВД и на правах двой­ного подчинения областные и губернские инспекции мест заключе­ния, а в автономных республиках — главные инспекции или управ­ления местами заключения.

Деятельность государственных органов осуществлялась в тес­ном контакте и взаимодействии с такими общественными органи­зациями, как распределительные и наблюдательные комиссии.

Распределительные комиссии создавались при губернских инспекциях мест заключения, а в автономных республиках — при главных управлениях или инспекциях мест заключения. В них вхо­дили инспектор мест заключения, а также представители профсо­юзов, органов Рабоче-крестьянской инспекции (Рабкрина), проку­ратуры, здравоохранения, просвещения.

Комиссии имели право самостоятельно решать вопрос о досроч­ном и условно-досрочном освобождении заключенных и лиц, отбы­вающих принудительные работы без содержания под стражей, хо­датайствовать перед судом о замене или отмене содержания подслед­ственных под стражей, о продлении срока заключения в отношении

несовершеннолетних заключенных, не обнаруживших достаточного исправления к концу отбытия назначенного судом срока, и др.

Наблюдательные комиссии создавались при местах заключе­ния в составе начальника места заключения, судьи и представите­ля профсоюза, а по необходимости и представителей отделов на­родного образования и здравоохранения. Они готовили заключение о досрочном освобождении лиц, отбывающих наказание, разреша­ли отпуск, налагали дисциплинарное взыскание за нарушение ре­жима и др.

В целях планомерного оказания помощи бывшим заключен­ным в каждой губернии создавался комитет помощи освобождае­мым из мест заключения. Средства этого комитета формировались из местного бюджета и добровольных пожертвований.

11.4.