Доктор филологических наук, заслуженный деятель науки РСФСР, профессор Б. Н. Головин хорошо известен филологам- русистам как оригинальный ученый-теоретик, автор популярных вузовских пособий, подвижник вузовской лиіггвистической науки.

Б. Н. Головин родился в Зарайске, древнем городе Рязанской земли, 27 июля 1916 г. (Отметим в скобках примечательный факт: здесь же двадцатью годами раньше родился его будущий учитель академик В.

Б. Н. Головин прошел типичный жизненный путь ученого- воина своего поколения. В 1942 г. он заканчивает педагогический институт в г. Фергане, а в 1943 г. добровольцем уходит на фронт. Солдат Борис Головин с оружием в руках сражается на фронтах Великой Отечественной войны; имеет боевые награды и ряд серьезных ранений. После окончания войны Б. Н. Головин прохо­дит обучение в аспирантуре Московского государственного педа­гогического института имени В. И. Ленина под руководством вы­дающегося советского языковеда академика В. В. Виноградова. Верность виноградовской школе в языкознании, ее заветам и на­учным интересам Б. Н. Головин пронес через всю свою жизнь.

После успешной защиты кандидатской диссертации Б. Н. Го­ловин работает в ряде педвузов страны, а с начала 50-х годов — в педагогическом институте г. Вологды, где становится доцентом, а затем и заведующим кафедрой русского языка.

В 1961 г. он переезжает в г. Горький и связывает с этим волж­ским центром вузовской науки всю свою дальнейшую жизнь. На этот период приходится расцвет его творческой деятельности. Здесь он руководит кафедрой современного русского языка и общего языкознания в Горьковском государственном университете имени Н. И. Лобачевского; участвует в создании лаборатории, а затем и отделения математической и прикладной лингвистики историко- филологического факультета. В 1966 г. он защищает докторскую диссертацию, становится профессором университета.

Перу Б. Н. Головина принадлежит свыше 100 научных работ, в том числе несколько монографий, учебников и учебных пособий. Глубокие научные интересы Б. Н. Головина-исследователя были связаны с проблемами грамматики и словообразования.

Самой широкой научной и педагогической общественности страны проф. Б. Н. Головин известен как автор стабильных вузов­ских учебников и учебных пособий, в том числе по общим лингви­стическим курсам. Несколькими изданиями вышла книга Б. Н. Го­ловина «Введение в языкознание» (1-е изд,— 1966 г., 4-е изл.— 1983 г.). Она переведена в ряде зарубежных стран. Значительным

вкладом в теоретическую и учебно-методическую литературу является другая книга Б. Н. Головина (написанная им в соавтор­стве с проф. Ф. М. Березиным) — «Общее языкознание» (М., 1979).

Как ученому и педагогу, Б. Н. Головину были присущи такие черты, как чувство нового, движение вперед, живой отклик на встающие перед наукой и образованием актуальные проблемы. Одним из первых среди ученых-языковедов он оценил, например, значение статистики и вообще математической науки для лингви­стических исследований. В 1971 г. выходит его книга «Язык и статистика», в которой дано последовательное и оригинальное опи­сание приемов и методов статистического анализа языкового материала.

Пристальное внимание уделял Б. Н. Головин разработке тер- минолої ии в теоретическом и практическом аспектах. Под его ру­ководством составлялся «Словарь-каталог философских терминов в произведении В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм» (Горький, 1970. Вып. 1). Работа эта велась в Горьковском универси­тете на ЭВМ и была, таким образом, одним из первых в нашей стране опытов применения электронно-вычислительной техники в лингвистических, терминологических исследованиях.

В 1987 г. вышла в свет его книга «Лингвистические основы учения о терминах» (в соавторстве с Р. Ю. Кобриным), представ­ляющая собой опыт создания учебного пособия о предметах и за­дачах терминоведения. В ней намечены также и некоторые при­кладные задачи исследования терминологий.

Б. Н. Головин активно изучал проблемы языка художественной литературы и был убежденным сторонником включения его в си­стему функционально-стилевых разновидностей русского языка.

Особый интерес проявлял проф. Б. Н. Головин к вопросам культуры русской речи; он внес заметный вклад в становление этой самостоятельной ныне теоретической и учебной лингвистической дисциплины своими статьями, научно-популярными книгами, учеб­никами и учебными пособиями.

В 1953 г. в Вологде выходит его небольшая брошюра «О куль­туре речи». В 1956 г. там же появляется его книга «О культуре русской речи», с интересом встреченная научной и писательской об­щественностью. Именно она легла в основу известной теперь книги «Как говорить правильно».

В своих книгах Б. Н. Головин дает оригинальное и целостное с точки зрения социолингвистики определение языковой (литера­турной) нормы. По мнению ученого, норма - одно из главных условий единства национального языка. Норма — это совокупность правил (выбора и употребления языковых единиц), «которые узако­нены литературой, предпочтены и признаны обществом в качестве обязательных и потому поддерживаются и охраняются и литерату­рой, и обществом, и государством».

В научно-популярных книгах по культуре русской речи во всем блеске проявился талант Б. Н. Головина как лектора и докладчика, популяризатора науки, умеющего сделать изложение лингвисти­ческого материала и максимально простым (без утери строгой научности), и одновременно занимательным — увлекающим и убеждающим читателя. Именно поэтому книги Б. Н. Головина получили высокую оценку и горячую поддержку и со стороны ученых-языковедов (акад. В. В. Виноградова, проф. С. И. Ожегова, проф. С. Е. Крючкова и др.), и со стороны писателей (Ф. И. Глад­кова, К. И. Чуковского, Л. В. Успенского и др.).

Проф. Б. Н. Головин был автором первой вузовской (универси­тетской) программы по курсу «Основы культуры речи» (1976) и первого учебника по этому курсу — книги «Основы культуры речи» (М., 1980), второе издание которой читатель держит ныне в руках.

В центре внимания книги Б. Н. Головина «Основы культуры речи» — коммуникативные качества современной русской литера­турной речи. Главная ее задача состоит в теоретическом обосно­вании и практическом описании культуры речи как совокупности определенных коммуникативных качеств в их системе.

Б. Н. Головин понимает литературную норму не как коррелят структуры (по известной схеме структура — норма — речь), а как внутреннее, функциональное свойство самого языка, служащее для достижения единства его системы. Потребность в таком единстве постоянно возрастает в обществе, а, следовательно, вместе с тем постоянно укрепляется и языковая норма, достигающая высшего своего развития и воплощения в национальном литературном языке.

В книге рассмотрены и такие специальные вопросы, как ре­чевая культура в научном и учебном общении, речевая культура в публичных выступлениях; определяется место культуры речи в ряду других наук (ее связи с грамматикой, лексикологией, стили­стикой, логикой, психологией, философией и др.). В основе теории культуры речи, по представлениям автора, лежит структура речи в ее отношении к неречевым структурам — мышлению, сознанию, объективной действительности, адресату, условиям общения и т. п.

Системный подход к изучению культуры речи, широкое и по- новому осмысленное понятие коммуникативных качеств речи со­ставляет существо учебника «Основы культуры речи». Эта книга строится на достаточно цельной и методически стройной концеп­ции. Она продолжает сохранять свое содержательное, познаватель­ное, научно-методическое и воспитательно-педагогическое значение именно в силу своей цельности и завершенности.

...Б. Н. Головин скончался скоропостижно 1 января 1984 года. Сказались старые раны, а также трудные послевоенные годы, на­пряженная и многогранная работа ученого-педагога, целиком отда­вавшего себя любимому делу и науке. Как и его знаменитый учитель, он работал до последних дней своей жизни. На рабочем столе Б. Н. Головина остались рукописи неоконченных книг, ста­тей, заметок.

Б. Н. Головин придавал огромное значение воспитанию мо­лодой научной смены. В вузах и школах нашей страны трудятся многие его ученики — кандидаты и доктора наук.

Вузовская и академическая общественность высоко ценит на­учные и научно-организационные заслуги филолога-просветителя, борца за высокую культуру народа, ученого-воина и коммуниста профессора Бориса Николаевича Головина. Его книгам и статьям, высказанным в них мыслям, без сомнения, суждена долгая и плодо­творная жизнь.

Л. И. Скворцов

«Что такое культура речи?» — вот главный вопрос, ответу на который посвящена эта книга.

Учение о речевой культуре зародилось в Древней Греции и Древнем Риме — в теории и практике ора­торского искусства. В России его оригинально осмыс­лил и развил на материале отечественной словесности М. В. Ломоносов. «Риторика» Кошанского, одного из лицейских наставников А. С. Пушкина, была ограни­ченной, но не была бесполезной. Острые и болез­ненные критические удары В. Г. Белинского расшаты­вали теоретические устои риторик первой половины

XIX столетия. Однако не угасал в обществе, в среде передовых литераторов, юристов и ученых, интерес к тому, что было принято называть красноречием. Ме­сто риторики заняла стилистика, включавшая и эле­менты постепенно вызревавшей в недрах филологии

XX века культуры речи как научной дисциплины.

Напряженно и требовательно осмысливали рече­вую практику, свою и чужую, Пушкин и Толстой, Че­хов и Горький. Юристы Пороховщиков и Кони, ученые Тимирязев и Павлов, педагоги Грановский и Миротворцев оттачивали речевое мастерство в сфере своей профессии. Передовая революционная мысль России находила строгое и ясное выражение в статьях и речах Белинского, Добролюбова, Писарева, Плеха­нова, Луначарского, Кирова, Калинина. Гений Ленина воплотил глубину марксистских идей в чеканно ясные и страстные словесные формы, помог ученым увидеть особую роль языка как «важнейшего средства челове­ческого общения» [7,258] \ обосновал главные задачи развития речевой культуры в Стране Советов.

¹ Здесь и далее первая цифра в скобках указывает порядковый номер, под которым в списке литературы помещен источник, вто­рая — страницу цитируемой работы.

Практические и теоретические задачи речевой куль­туры стали к настоящему времени и актуальными за­дачами развития лингвистической науки.

В XX в. В. И. Чернышов, Л. В. Щерба, Г. О. Вино­кур, Б. В. Томашевский, В. В. Виноградов, С. И. Оже­гов, А. Н. Г воздев, А. И. Ефимов и их многочисленные ученики постепенно, все полнее и шире осмысливали совокупность явлений, обозначаемую термином «куль­тура речи», или «речевая культура». Этот термин прочно вошел в науку и жизнь. Наметилось и разме­жевание значений этого термина, говорящее о призна­нии новой области знания, задачей которой оказывает­ся изучение культуры речи как совокупности ее реальных свойств и особенностей.

Признание новой лингвистической дисциплины на­шло выражение не только в ряде статей и сборников, программе средней и высшей школы, но и в узакони­вающих терминологию словарях. Так, в «Справоч­нике лингвистических терминов» Д. Э. Розенталя и М. А. Теленковой о термине «культура речи» читаем: «1. Раздел филологической науки, изучающий речевую жизнь общества в определенную эпоху (точка зрения объективно-историческая) и устанавливаю­щий на научной основе правила пользования языком как основным средством общения людей, орудием формирования и выражения мыслей (точка зрения нормативи о-регулирующая)... 2. Норматив­ность речи, ее соответствие требованиям, предъяв­ляемым к языку в данном языковом коллективе в определенный исторический период, соблюдение норм произношения, ударения, словоупотребления, формообразования, построения словосочетаний и предложений. Нормативность речи включает в себя также такие ее качества, как точность, ясность, чи­стота» (с. 115).

Правда, в современной науке заметна и другая, бо­лее осторожная позиция: «Контуры учения о культуре речи как особого раздела науки о языке, тесно взаимо­действующего с психологией и социологией, а главное, его возможности и методы действия только еще вырисовываются...

Главной задачей пока что можно признать поиско­вые работы: отыскание убедительных основ для куль­турно-регулятивной деятельности в области языка, разведку в различных областях языкознания и смеж­ных дисциплин с целью обнаружения твердой почвы для фундамента такого учения — как серии теоретиче­ских изысканий, так и комплекса практических меро­приятий»^^].

Осторожность необходимая, но и преувеличенная. В работах названных ранее ученых-русистов, в со­чинениях лингвистов пражской школы, в нормализа- торской деятельности французских литераторов и филологов, в исследовательских поисках особого на­правления современной японской лингвистики («язы­ковое существование нации») — во всем этом можно найти опору для построения основ науки о речевой культуре; при этом могут и должны быть приняты во внимание и взгляды античных риторов, и высказыва­ния теоретиков и практиков красноречия и словесного мастерства XIX —XX вв., и новейшие поиски специали­стов по психологии речевой деятельности и логике.

В этой книге автор хотел бы сосредоточить внима­ние читателей не на обзорах взглядов и мнений, часто несобранных и противоречивых, а на позитивных вы­водах, которые могут быть извлечены как из обдумы­вания этих взглядов и мнений, так- и из наблюдений речевого поведения людей. Полезно начать с неко­торых терминологических замечаний. Словосочетание «культура речи» (синоним — «речевая культура») при­меняется в настоящее время в советской русско­язычной литературе в трех значениях:

а) культура речи — это прежде всего какие-то ее признаки и свойства, совокупность и система которых говорят о ее коммуникативном совершенстве;

б) культура речи — это, во-вторых, совокупность навыков и знаний человека, обеспечивающих целесо­образное и незатрудненное применение языка в целях общения:

в) культура речи — это, в-третьих, область лингви­стических знаний о культуре речи как совокупности и системе ее коммуникативных качеств.

Нетрудно усмотреть внутреннюю зависимость ме­жду культурой речи в первом значении (назовем его объективным) и культурой речи во втором значении (назовем его субъективным): для того, чтобы струк­тура речи приобрела необходимое коммуникативное совершенство, автор речи должен владеть совокуп­ностью нужных навыков и знаний; вместе с тем для того, чтобы получить эти навыки и знания, нужно иметь образцы коммуникативно совершенной речи, нужно знать ее признаки и закономерности ее по­строения.

Предположив, что признаки и свойства языковой структуры коммуникативно совершенной речи допу­скают обобщение и в результате вырабатываются представления о коммуникативных качествах речи (правильность, точность, выразительность и т. д.), мы получаем возможность по-иному, чем это только что было сделано, сформулировать два важных опреде­ления:

а) культура речи — это совокупность и система ее коммуникативных качеств;

б) культура речи — это учение о совокупности и си­стеме коммуникативных качеств речи.

Приняв же во внимание то, что коммуникативные качества речи нужны для воздействия на слушателей или читателей, предметом культуры речи как учения мы сможем признать языковую структуру речи в ее коммуникативном воздей­ствии.

Так очерчивается предмет изучения новой лингви­стической дисциплины и становится понятным то, что эта дисциплина опирается на весь круг описательных лингвистических наук, а также на психологию, логику, эстетику, социологию, педагогику. Особо тесные связи культура речи как наука имеет со стилистикой, и не­мало специалистов склонны растворить культуру речи в стилистике. Между тем у стилистики свой предмет изучения и свои задачи. Стилистика (а лучше — стиле- логия) — это учение о языковых и речевых стилях как функциональных (или структурно-функциональных) ва­риантах языка и речи. Многие вопросы культуры речи ставит и практическая стилистика.

Эта книга не охватывает всего круга вопросов, во­шедших в университетскую программу «Основы куль­туры речи». Автор построил ее так, чтобы достаточно четко очерчивались структурные контуры речевой культуры как совокупности и системы коммуника­тивных качеств речи. Понятие «коммуникативные ка­чества речи» — основное в книге.

Автор попытался решить, по крайней мере, три главные педагогические задачи: а) дать читателям более или менее завершенный (но не полный!) круг теоретических сведений о речевой культуре — дать в форме доступной и недогматической; б) органически ввести в описание коммуникативных качеств речи по­зитивный и негативный речевой материал, чтение и обдумыванье которого могло бы помочь укрепле­нию в сознании читателей нужных речевых навыков и ослаблению ненужных; в) содействовать воспита­нию чувства личной и социальной ответственности за речевое поведение и за состояние речевой культуры того микроколлектива, в котором живет, учится и ра­ботает читатель.

В соответствии с замыслом и задачами учебник по­лучил следующую содержательную структуру: после Введения идет глава «Теоретические предпосылки по­нимания и описания культуры речи». В числе этих предпосылок и необходимость теоретического осмыс­ления отношений структуры речи к внеречевым струк­турам (материальный мир, общество, сознание, язык и т. д.). Ввиду важности этой теоретической проблемы она выделена в особую главу — «Структура речи в ее отношении к неречевым структурам — основа теории культуры речи». В главах 3 — 10 последовательно описываются коммуникативные качества речи — пра­вильность, точность, логичность, чистота, богатство (разнообразие), выразительность, уместность; в гла­ве 11 излагаются сведения о связях между речевой культурой и стилями языка и речи; главы 12 и 13 по­священы роли речевой культуры в научном и учебном общении, в публичных выступлениях в сфере агитации, пропаганды, делового общения. Особое место зани­мает глава 14, в которой автор, опираясь на изло­женные в предшествующих главах сведения, показы­вает выдающуюся роль В. И. Ленина в развитии культуры русской речи, необходимость и в наше время учиться по произведениям Ленина как образцам ис­пользования языка в науке и публицистике.

Культура речи не может быть сведена к одной рас­ширительно и расплывчато понимаемой правильности. Это видел и С. И. Ожегов, многие высказывания кото­рого позволяют думать, что правильность речи чуть ли не отождествлялась ученым с ее культурой. И тем не менее С. И. Ожегов в одной из последних работ писал: «Что такое высокая культура речи? Высокая культура речи — это умение правильно, точно и выра­зительно передавать свои мысли средствами языка. Правильной речью называется та, в которой соблю­даются нормы современного литературного языка... Но высокая культура речи заключается не только в следовании нормам языка. Она заключается еще и в умении найти не только точное средство для вы­ражения своей мысли, но и наиболее доходчивое (т. е. наиболее выразительное) и наиболее уместное (т. е. самое подходящее для данного случая и, следова­тельно, стилистически оправданное)» [6/, 287 — 288]. Л. И. Скворцов предлагает говорить о «правильности речи» и «культуре речи» как двух ступенях освоения литературного языка и двух способах владения им.

«Первой, низшей, ступенью оказывается пра­вильность речи. О правильности мы говорим при овладении литературной речью и ее нормами. Оценки вариантов на уровне правильности речи: правильно — неправильно, по-русски — не по-русски и т. п.... Пра­вильность речи является, в сущности, предметом школьного обучения. Программа средней школы и предполагает в общем виде привитие навыков пра­вильной речи (преимущественно в области грам­матики).

Второй, высшей, ступенью освоения литературного языка является культура речи в собственном смысле. О культуре речи можно говорить в условиях владения литературной речью, в условиях правильно­сти (т. е. владения литературными нормами). Оценки вариантов на уровне культуры речи иные: лучше — хуже, точнее, уместнее и т. п....» [25, 84].

Невозможность сведения культуры речи к ее пра­вильности много раз утверждалась писателями-класси­ками и неплохо обосновывалась в античных и более поздних гипотезах ораторского искусства, риторики и красноречия.

В центре учебника — коммуникативные качества со­временной русской речи. Понимание одних качеств в современной науке более и менее сложилось (пра­вильность, точность), понимание других лишь наме­чено (уместность, действенность). Это сказалось на количестве и качестве предложенной читателю инфор­мации.

Особые (и, надо признаться, неожиданные) задачи возникли перед автором в главе «Правильность речи». Общее понимание правильности достаточно опреде­ленно: правильной называется речь, в структуре кото­рой нет нарушения норм литературного языка. Это

общее понимание правильности должно получить в книге конкретизацию — применительно к разным структурным уровням и участкам языка. Но излагать все сведения о нормах и их соблюдении нецелесо­образно: в грамматиках и словарях обычно дается именно нормативная точка зрения на произношение, ударение, морфологию и синтаксис. Здесь должны, очевидно, получить описание и осмысление наиболее слабые участки системы произносительных, акценто­логических и грамматических норм. Внимание к этим участкам, знание и понимание того, что и почему на­рушается в речи, — позволят с течением времени уси­лить слабые участки систем норм и защитить тем самым национальное единство языка. Иначе говоря, для того, чтобы устранить или хотя бы уменьшить на­рушения языковых норм, необходимо знать, какие из последних и почему нарушаются.

В книге осуществлен отбор слабых норм, требую­щих внимания к себе со стороны говорящих и пи­шущих. Это отбор предварительный и неполный. По мере изучения слабых и сильных участков системы норм можно будет уточнять и пополнять отбор таких норм, которые нуждаются в особой защите.

Каждая из отобранных для описания норм так или иначе поясняется и иллюстрируется рядом фактов, из­влеченных из современной речи; предполагается, что читатель этот рад будет не просто пробегать глазами при чтении основного текста, а внимательно обдумы­вать, «проговаривать» про себя — и тем самым будет помогать защите ослабленной нормы, помогать усиле­нию нужных для ее соблюдения речевых навыков; ради экономии места отдельные слова и словосоче­тания даются вне высказываний, а текстовые выска­зывания заменяются так называемыми речениями. Экономно используются и текстовые иллюстрации.

Главная задача учебника — теоретическое обосно­вание и описание речевой культуры как совокупности и системы ее коммуникативных качеств.