И. ГУБЕРМАН

Я пришел к тебе с приветом, я прочел твои тетради: в прошлом веке неким Фетом был ты жутко обокраден.

Не знаю лучших я затей среди вселенской тихой грусти, чем в полусумраке - детей искать в какой-нибудь капусте.

Не стесняйся, пьяница, носа своего, он ведь с нашим знаменем цвета одного.

(Перекличка со стихами С.Михалкова о красном пио­нерском галстуке:

Как наденешь галстук, береги его,

Он ведь с нашим знаменем цвета одного.)

Стало сердце покалывать скверно, стал ходить, будто ноги по пуду; больше пить я не буду, наверно, хоть и меньше, конечно, не буду.

Налей нам, друг! Уже готовы стаканы, снедь, бутыль с прохладцей, и наши будущие вдовы

охотно с нами веселятся.

Россия - странный садовод и всю планету поражает, верша свой цикл наоборот: сперва растит, потом сажает.

Семья от Бога нам дана,

Замена счастию она.

Завел семью. Родились дети. Скитаюсь в поисках монет.

Без женщин жить нельзя на свете, а с ними - вовсе жизни нет.

Творимое с умом и не шутя безделье освежает наши души; с утра я лодырь, вечером - лентяй, и только в промежутке бью баклуши.

Наследства нет, а мир суров; что делать бедному еврею?

Я продаю свое перо, и жаль, что пуха не имею.

Во мне талант врачами признан, во мне ночами дух не спит и застарелым рифматизмом в суставах умственных скрипит.

Люблю эту пьесу: восторги, печали, случайности, встречи, звонки; на нас возлагают надежды в начале, в конце - возлагают венки.

Взросление - пожизненный урок умения творить посильный пир, а те, кто не построил свой мирок, охотно перестраивают мир.

К Родине любовь у нас в избытке теплится у каждого в груди,

лучше мы пропьем ее ДО НИТКИ, но врагу в обиду не дадим.

России посреди в навечной дреме лежит ее растлитель и творец; не будет никогда порядка в доме, где есть непохороненный мертвец.

Если б не был создатель наш связан милосердием, словно веревкой, Вечный Жид мог быть жутко наказан сочетанием с Вечной Жидовкой.

Всегда еврей легко везде заметен, еврея слышно сразу от порога, евреев очень мало на планете, но каждого еврея - очень много.

Дай голой правды нам, и только! Нагую истину, да-да!

Но обе, женщины поскольку, нагие лучше не всегда.

Надо жить наобум, напролом, наугад и на ощупь во мгле, ибо нынче сидим за столом, а назавтра лежим на столе.

Ах, ветер времени зловещий, причина множества кручин!

Ты изменяешь форму женщин и содержание мужчин.

С каждым годом суетней планета, с каждым днем кишение быстрее.

дх-зд«оя»

губят вырастающих поэтов гонор, гонорар и гонорея.

В нас что ни год - увы, старик, увы, темнее и тесней ума палата, и волосы уходят с головы, как крысы с обреченного фрегата.

Сто тысяч сигарет тому назад таинственно мерцал вечерний сад: а нынче ничего нам не секрет под пеплом отгоревших сигарет.

В юности ждал я радости от суеты и свиста, а превращаюсь к старости в домосексуалиста.

Живу я более чем умеренно, Страстей не более, чем у мерина.