Основные проблемы и понятия гносеологии

Великий немецкий философ Кант, перечисляя глав­ные темы философского размышления, поставил на пер­вое место вопрос: что я могу знать? В самом деле, реше­ние человеком для себя других философских и жизнен­ных проблем - в чем смысл жизни, как надо жить и действовать в мире, на что можно рассчитывать и наде­яться и др.

Проблема возможности, способов и путей познания мира составляет содержание особого раздела философ­ского знания - гносеологии (от греч. gnδsis - познание и logos - учение), или философской теории познания. Она стремится выявить общие и необходимые свойства и за­кономерности любого познавательного процесса, со­ставить целостные представления о нем. Понятно, что

для этого гносеология должна исследовать самые разные виды познания - начиная с обыденного, повседневного и кончая сложнейшими формами мистического и научно­го познания. Правда, исторически сложилось так, что гносеологию интересовало в первую очередь именно на­учное познание, которое считалось эталоном для других видов познавательной деятельности. Однако с течением времени область интересов гносеологии постоянно рас­ширяется за счет обращения философии к анализу вне- научных способов познания.

Почему возможен про­цесс познания?

В истории культуры существо­вали и существуют различные философские теории познания, но все они так или иначе исхо­дят из некоторых общих постулатов (аксиом), объясня­ющих, почему вообще возможно человеческое познание. Важнейшими из них можно считать следующие.

1. Познание есть процесс приобретения человеком знаний о реальном мире и о себе самом как его частичке.

2. Познание укоренено в самой сущности жизни, при­суще в той или иной форме всем живым существам («...от амебы до Эйнштейна всего один шаг», - шутил философ XX в. К. Поппер), способствует их выживанию в мире. Очевидно, что даже простейшее существо - та же амеба - не приспособилось бы к окружающей среде, если бы не научилось в ходе эволюции как-то распознавать явления своего жизненного мира и реагировать на них. Задача выживания была всегда актуальна и для челове­ка, «потерянного в темном лесу мировой жизни. Чтобы жить и развиваться, должен человек познавательно ори­ентироваться в мировой данности, со всех сторон на него

наступающей»¹. Познание, таким образом, есть необхо­димый атрибут человеческого бытия, естественное усло­вие существования человека, а знания о мире составля­ют для него важнейшую жизненную ценность.

3. Познание возможно потому, что и познаваемый _мир, и познающий его человек обладают необходимыми для этого свойствами. Разумеется, сам мир безразличен к познавательным интересам человека, но он как бы поз­воляет познавать себя. Такая милость природы заключа­ется в том, что в ней существуют упорядоченность явле­ний, их необходимые, общие и закономерные свойства. Подобная организованность мира способствует ее обна­ружению. И, напротив, легко представить, что абсолют-' но хаотичный, каждодневно и непредсказуемо меняю­щийся мир не давал бы человеку никакой возможности для своего познания: разум не мог бы зацепиться за что- то стабильное и закономерное.

Вместе с тем познание мира возможно и потому, что сам человек обладает определенными предпосылками и способностями, данными ему природой и развитыми в процессе биологической и социокультурной эволюции - сознанием, языком, силой абстрактного мышления, творческой активностью, практическими навыками и умениями и др.

Познаваем ли мир?

Стержнем всех гносеологиче­ских проблем является вопрос о познаваемости мира - мо­

жет ли человек в принципе получить достоверное знание о любом предмете и явлении действительности? В исто­рии философии можно найти разные ответы на этот воп­рос, но их можно объединить в два основных варианта - оптимистический и пессимистический. Гносеологический оптимизм считает, что границ познания не существует,

^Бердяев, Н.А. Философия свободы. Смысл творчества / Н. А. Бер­дяев. М., 1989. С. 266.

^Флоренский. ΓΊ. А. Столп и утверждение истины / П. А. Фло­ренский. М., 1990. С. 74.

что человеческому разуму доступны все явления реаль­ности (на этих позициях стоят, например, марксистская философия и классическая наука). Такая точка зрения во многом подтверждается созидательной деятель­ностью человека: успешная практическая переделка ми­ра была бы невозможна, если бы нам не удавалось узна­вать законы бытия и функционирования вещей. Напри­мер, сумел бы химик синтезировать новое вещество, ес­ли бы его знание о составе и структуре желаемого соеди­нения расходились с его реальным строением?

Гносеологический, пессимизм всегда так или иначе ограничивает познавательные возможности человека. Он проявляется в той или иной мере в разных философ­ских течениях, но основными из них можно считать агностицизм и скептицизм. Агностицизм (от греч. agnostos - непознаваемый) - это концепция, которая от­рицает познаваемость всего того, что не может быть представлено в непосредственном опыте человека - Бо­га, субстанции, закона и т. д. Теоретические основы агностицизма были заложены Кантом в его учении о «ве­щи в себе». Все вещи мира существуют реально, полагал он, но их скрытая сущность (которая не дана нам в опы­те) непознаваема. Иными словами, человек может знать вещь лишь такой, какой она предстает ему в его познава­тельном опыте, но он принципиально не способен знать ее такой, какой она есть «сама по себе», независимо от нашего познания.

Скептицизм (от греч. skeptikos- рассматривающий) представляет собой течение, сторонники которого (ан­тичные скептики, Юм и др.) сомневаются в возможнос­ти достоверного познания мира. Так, древнегреческие скептики Пиррон, Агриппа и другие сформулировали 15 гносеологических аргументов (тропов). В них довольно убедительно доказывалась относительность нашего зна­ния о вещах в силу их постоянной изменчивости. Напри­мер, один из аргументов говорит о том, что одинаковые вещи вызывают у разных людей неодинаковые представ­ления - тогда какое же именно представление можно считать достоверным?

Следует признать, что для пессимистических выво­дов в гносеологии есть некоторые основания. Действи­тельно, человек всегда имеет дело не только со знанием,

но и с незнанием, причем его границы расширяются вместе с ростом нашего знания. По словам Поппера, мы должны исходить из двух тезисов: «мы знаем достаточ­но много» и «наше незнание безгранично»^[XXVII]. Уверен­ность человека в своих познавательных возможностях не должна приводить его в состояние «гносеологическо­го восторга». Доля здорового скептицизма должна отрез­влять нас, способствовать критической оценке собствен­ных знаний.

И тем не менее в повседневной жизни и деятельности каждый из нас должен быть гносеологическим оптими­стом - мы можем получать достоверные знания о мире, имеющие к тому же большое практическое значение. Са­ма жизнь человечества, вся его практическая деятель­ность свидетельствуют о реальной возможности подлин­ного познания мира и как следствие - о его преобразова­нии человеком.

Взаимосвязь субъекта и объекта в познании

Другой важной проблемой гно­сеологии является вопрос о вза­имодействии человека и позна­ваемого мира или, говоря язы­ком философии, проблема отношения между субъек­том и объектом познания. Уже в античности некото­рыми философами высказывались отдельные догадки о характере этого отношения. Так, в трудах Эмпедокла, Демокрита и других была разработана так называемая ♦теория истечения».

Однако современная трактовка этой проблемы восхо­дит к Новому времени - к работам Бэкона и Декарта. Они в четкой форме высказали мысль о том, что процесс познания есть неразрывное единство субъекта и объекта познания. Под субъектом познания понимается тот, кто познает вещи и явления (в самом простом варианте - че­ловек), а под объектом познания - то, что познается,

т. е. предметы, явления, свойства и т. д., включенные в сферу познавательных интересов человека.

Вместе с тем принципы взаимодействия субъекта и объекта познания (да и трактовка их самих) представля­лись по-разному в истории философии. Так, в XVII-XVIII вв. сформулировались две альтернативные модели познания: объектно-натуралистическая и субъ­ектно-рефлексивная. Первая модель, характерная прежде всего для традиционного механистического ма­териализма, главную роль в познавательном взаимодей­ствии отводила, по существу, объекту познания. Субъек­том познания в этой модели выступает отдельный инди­вид («гносеологический Робинзон»), который, будучи природным существом, взаимодействует с объектом по­знания лишь по законам природы (натуры). Объект по­знания физически воздействует на субъекта и отражает­ся в его сознании в форме зеркальных чувственных обра­зов, картин вещей. «Причиной ощущения, - говорит, например, Гоббс, - является ... объект, который давит на соответствующий орган»^[XXVIII]. Эти чувственные данные об­рабатываются и анализируются субъектом с помощью разума - таким образом обнаруживается сущность ве­щи, законы ее бытия. Человеку отводится здесь в основ­ном роль наблюдателя. И хотя он может проводить раз­личные эксперименты с вещами, тем не менее и при этом субъект преимущественно лишь фиксирует опытные данные. Эта модель весьма упрощенно и грубо представ­ляла процесс познания, но ей тем не менее удалось обна­ружить его отдельные реальные черты - физическую ак­тивность изучаемого объекта и роль чувственного опыта человека в познании.

Вторая модель была развита в немецкой классиче­ской философии и ставила на первое место в процессе познания творческую активность субъекта. Эта актив­ность понималась преимущественно как духовная дея­тельность человека - его мысленные операции с позна­ваемым предметом, размышление (рефлексия) над ним. Познавая предмет, субъект не довольствуется чувствен­ными данными о нем, он творчески соотносит их со сво­

ими знаниями, просматривает ^объект сквозь призму уже имеющихся представлений, пытается выявить че­ловеческое измерение вещей. Основная идея этой моде­ли - в познании человек не просто отражает объект изу­чения, но и активно влияет на него, добавляет в образ объекта те или иные субъективные моменты. Говоря словами Бердяева, познание «не может быть лишь по­слушным отражением действительности... - оно есть также активное преображение, осмысливание бытия»^[XXIX].

Начиная с середины XIX в. в марксизме и других фи­лософских школах развивается современная модель по­знавательного процесса - деятельностная. Ее сущность можно свести к следующим основным положениям.

1. Познание - это активная деятельность субъекта, направленная на объект познания с целью раскрытия его основных свойств и связей. Познаваемый объект «за­дан» человеку не в форме созерцания, а в формах дея­тельности. Иными словами, мы узнаем предметы таки­ми, какими их раскрывают наши действия с ними и осо­бенно - практика, задающая субъекту угол зрения на объект познания.

2. Субъект познания - всегда социальное явление. Любой человек, познающий мир, выступает частью ка­кой-то общности людей: коллектива, социальной груп­пы, всего общества. В познании реализуются не только субъект-объектные, но и субъект-субъектные отноше­ния. Субъект познания в своей познавательной деятель­ности связан - непосредственно или опосредованно - с другими людьми, использует не только свой личный, но и общечеловеческий опыт и разум. Конкретный чело­век является, таким образом, «полномочным представи­телем» человечества.

3. Процесс познания направляется и организуется той или иной социокультурной программой. Она форми­руется под влиянием личных и общественных потреб­ностей субъекта, его целей, знаний, мировоззрения и других компонентов культуры, в сфере которой он жи­вет и действует. Именно уровень и содержание индиви­дуальной культуры задают субъекту определенное виде­

ние изучаемых объектов и интерпретацию полученных, знаний.

4. Все компоненты познавательного отношения - субъект, его деятельность, объект познания - конкрет­но-историчны и динамичны, они изменяются по мере развития общества. Растет духовный багаж субъекта, качественно меняются способы познания мира, расши­ряется мир объектов, познаваемых человеком.

Итак, сущность процесса познания состоит в двусто­роннем взаимодействии, диалоге субъекта и объекта познания. С одной стороны, объект воздействует на че­ловека, сам кое-что говорит о себе, и это влияние есть не­обходимое (но не достаточное!) условие познания. Легко представить, что если бы наше познание сводилось толь­ко к этому воздействию, то знания о вещах и явлениях были бы весьма поверхностными и случайными. С дру­гой стороны, субъект активно воздействует на познавае­мый объект, спрашивает его о том, о чем сам объект умалчивает (например, о законах своего бытия), и за­ставляет так или иначе отвечать. Получить от объекта «ответы» на свои вопросы и есть важнейший смысл по­знания и его цель.

Проблема истины

Еще одной важной проблемой теории познания выступает вопрос о том, возможно ли до­стижение истины (достоверного знания) в результате познавательной деятельности. Понятно, что все наше познание мира имеет смысл лишь в том случае, если мы можем добывать верные знания о нем - иначе все наши познавательные усилия были бы бессмысленны.

Философские представления об истине прошли дол­гий путь и к настоящему времени существуют в виде нескольких основных концепций.

Классическая концепция истины. Она берет начало в эпохе античности. Уже древним мыслителям было яс­но, что многие вещи и их свойства скрыты от познания (Гераклит говорил, что природа любит прятаться). По­иск таких «спрятанных» явлений может вести человека как по пути мнения, так и по пути истины. Мнение озна­чает преимущественно мнимое знание, которое опирает­ся лишь на наши органы чувств. Истина же связана

лишь с достоверным знанием, которое добывается преж­де всего теоретическим мышлением - ему вещи откры­ваются (в Древней Греции и истина, и несокрытость обозначались одним словом - алетейя).

На основе такого подхода в античной философии складывается понимание истины как соответствия на­ших знаний о вещи самой вещи, более или менее полно­го совпадения между ними. Эта ведущая идея была вы­сказана еще Платоном: «тот, кто говорит о вещах в соот­ветствии с тем, каковы они есть, говорит истину, тот же, кто говорит о них иначе, - лжет»¹. Иными словами, на­ши представления о вещи могут быть полярными: они или верны - и тогда истинны, или же неверны - и тогда мы имеем дело с заблуждениями или ложью. Фома Ак­винский сказал, что заблуждения, эти «чудовища созна­ния», лишь принимаются за истину, но не являются ею; ложь же означает сознательное искажение истины. Со­ответствие или несоответствие нашего знания вещам устанавливается практикой, которая выступает глав­ным критерием истины. Так, в марксистской философии признается, что «точка зрения жизни, практики должна быть первой и основной точкой зрения теории познания»^[XXX][XXXI] - и в этом смысле практика выступает абсолютным крите­рием истины. Вместе с тем она и относительна: наши практические средства всегда ограничены, и мы зачастую не можем подтвердить или опровергнуть наши знания.

Классическая концепция характеризует истину по следующим параметрам. С точки зрения:

• содержания - истина обладает объективностью. Со­держание любого истинного знания о предмете опреде­ляется самим предметом - например, истина Электро­ны в атоме движутся вокруг ядра обусловлена структу­рой атома;

• полноты знания - истина характеризуется относи­тельностью и абсолютностью. Ее относительность озна­чает незаконченность, неполноту нашего знания о вещи - например, современные знания об атоме достоверны, но далеко не исчерпывают его. Абсолютность истины тра­диционно понимается в двух смыслах: узком - когда абсолютным считается любое (чаще всего фактическое) знание, которое уже не может быть опровергнуто: В ато­ме есть ядро и электроны; широком - под абсолют­ной истиной понимается исчерпывающее, законченное знание о предмете. Реально таких знаний не существует, и в этом смысле абсолютная истина означает предел, к которому стремится наше постоянно растущее знание;

• условий познания - истина обладает конкрет­ностью. Истина является истиной, как правило, лишь для вполне конкретных условий. За их пределами она может превратиться в заблуждение - так, простейшая истина Вода кипит при 100 °Ссправедлива лишь в усло­виях нормального атмосферного давления.

Классическая концепция истины пережила века и до сих пор является наиболее распространенной. Она хоро­шо работает в повседневных житейских ситуациях: в них довольно легко сравнить наше знание с вещами, убе­диться в его истинности и действовать в согласии с ним (так, еще ребенком человек усваивает истину, что огонь обжигает, и она становится для него надежным регуля- тивом). Вместе с тем с развитием нашего знания о мире и форм человеческой практики становилось очевидным, что классическая концепция далеко не всегда и не во всем соответствует реальному процессу познания. Это в конечном итоге привело к появлению новых концепций истины.

II рагматическая концепция (от греч. pragma - дело, действие). Разработана философской школой прагматиз­ма (Пирс, Джемс, Дьюи). Она исходит из функциональ­ного понимания истины, ее эффективности и полезности для достижения целей субъекта. Джемс, например, пи­сал: «истиной прагматизм признает то ... что лучше все­го работает на нас, ведет нас, что лучше всего подходит к каждой части жизни»¹ - т. е. речь идет здесь об инструментальном понимании истины. В такой логике заложена некоторая опасность субъективного произво­ла: каждый может считать истинным то, что привело его _κуспеху, к достижению намеченной цели. Сам Джемс утверждал: «если окажетсй, что религиозные идеи име­ют ценность для действительной жизни, то, с точки зре­ния прагматизма, они будут истинны в силу своей при­годности для этого »¹. Вместе с тем у этой концепции есть и заметное достоинство - стремление придать проблеме ис­тины реалистический, житейский характер, наполнить ее содержанием, практически значимым для человека.

Когерентная концепция (от лат. cogerens - находя­щийся в связи). Используется преимущественно в науч­ном познании, особенно в тех сферах науки, где весьма трудно сравнивать научные идеи и понятия с реаль­ностью (высшая математика, теоретическая физика и т. п.). Знание здесь считается истинным в том случае, ес­ли оно внутренне непротиворечиво, самосогласовано. Главная проблема этой концепции заключается в том, что внутренняя непротиворечивость знания не всегда означает его «совпадение» с действительностью.

Плюралистическая концепция (от лат. pluralis - множественный). Исходит из факта сложности познава­емых объектов и приходит поэтому к выводу о наличии не одной, а нескольких (или даже многих) истин об од­ном и том же явлении. В самом деле, знания о достаточ­но сложном явлении, полученные различными субъек­тами, могут по-разному, но в чем-то верно (хотя и час­тично) отражать его и быть, следовательно, истинными. Поэтому нельзя отдать предпочтение какой-то одной ис­тине - все они в определенной мере равноправны, и сре­ди них нет главной, царской истины. Значит, целостное знание о таком явлении должно строиться по принципу дополнительности, когда каждое из его истинных опре­делений следует компенсировать другими, часто даже противоположными утверждениями - так, истина, что человек является биологическим существом, должна быть дополнена положениями (тоже истинными!) о том, что он выступает в качестве космического, физического, социального, духовного явлений.

Заканчивая анализ проблемы истины, следует также отметить, что представления человека о мире далеко не

всегда могут быть однозначно распределены по двум по­люсам - истина и заблуждение. Поэтому современная гносеология оперирует и такими понятиями, как «сте­пень истины», «частичная истина», «правдоподобное знание», «более и менее ложные суждения» и др. Эти ха­рактеристики знания отражают степень его приближе­ния к подлинной истине и имеют заметное практическое значение. Так, если высота какой-то горы равна 6 тыс. м, а мы ее оцениваем в 5,5 тыс. м, то это теоретически и практически лучше, чем если бы мы считали ее равной 4 тыс. м - хотя оба суждения являются заблуждениями. Кроме того, существуют такие проблемы (в первую оче­редь философские и религиозные), которые, скорее все­го, не имеют однозначно истинного решения: например, на вопрос о смысле жизни каждый человек отвечает по- своему, исходя из своих мировоззренческих, ценност­ных и других жизненных установок, и вряд ли в данном случае можно дать единственно верный ответ.

4.2.