ВВЕДЕНИЕ

Современная мировоззренческая ситуация нередко харак­теризуется понятиями «духовный кризис», «мировоззренческое безвременье», называется эпохой интенсивного поиска «новой мировоззренческой парадигмы».

В современном «сверхсложном» мире коренных трансфор­маций всех сфер жизнедеятельности человека человечество вы­нуждено решать проблемы собственного выживания и самосох­ранения. В условиях, когда разрушаются нравственность и ду­ховность человека, трансформируются традиционные формы со­циальной коммуникации, усложняются системные связи соци­альных субъектов, особое значение приобретает человеческий фактор, и со всей очевидностью встает проблема антропологи­ческого измерения бытия, поиск онтологических истоков и осно­ваний мировоззрения.

Действительно, в реалиях настоящего, сложного и по-своему уникального периода времени стремительного ускорения тем­пов и ритмов жизни, наш современник невольно включается в жизненные ситуации, происходящие на пересечениях историчес­ких эпох и даже тысячелетий, в «знаковые» события жизни, не­редко ускользающие от вдумчивого осмысления и понимания. Действительность глобальной коммуникации и высоких инфор­мационных технологий индустриальной цивилизации значитель­но расширяет круг объективных возможностей самореализации человека, но одновременно сужает ориентиры его действитель­ной перспективы. Реалии «футуршока» (А. Тоффлер), информа­ционного стресса техногенной культуры существенно трансфор­мируют мировосприятие и мироощущение человека «общества спектакля» (Г. Дебор), усиливая состояния его тревожности и напряжения. В условиях современности рушатся сложившиеся традиции, культурно-исторические механизмы адаптации к из­менчивому миру, «рассыпаются» устоявшиеся ценности, смыс­лы и жизненные ориентиры человека.

тное предназначение мировоззрения человека - упорядочивания и гармонизации миров его бытия.

При всем этом в глубинных основаниях онтологической раз­мерности зарождается широкий круг жизненно значимых для человека мировоззренческих вопросов: сохраняется ли возмож­ность устойчивого развития и самосохранения рода человечес­кого либо это качество бытия значительно осложняется и де­формируется в ее условиях? Что есть «человеческое» в чело­веке? В каких формах человечность как модус бытия сохра­няется и транслируется в культурной истории, трансформиру­ется в контексты современности? Какими путями осуществ­ляется корреляция этого качества с процессами самопознания, самореализации и образования человека? Каково экзистенци­альное измерение классического духовного наследия, фунда­ментального научного знания; каково его место в образовании и целостной структуре духовной жизни общества, в переориен­тациях ценностных оснований современной культуры? Все эти и целый ряд других, связанных с ними вопросов и проблем, воз­никают в пространстве мировоззрения, обозначая осложненные реальностью экзистенции, человеческие образы и контуры мира.

Так, в современном мире складывается и достаточно остро обозначается экзистенциальный парадокс мировоззрения, вос­производящий его (мировоззрения) кризисные состояния, а так­же объективный, жизнеутверждающий поиск «новой мировоз­зренческой парадигмы», требующий соответствующей мето­дологической рефлексии.

В условиях современности явственно обнаруживаются чер­ты кризиса мировоззрения и складываются объективные ос­нования его возможного преодоления. В своем существенном основании кризис мировоззрения, по мнению автора, выража­ется экзистенциальным разрывом «духовного» и «практичес­кого» человеческой жизнедеятельности. О нем может свиде­тельствовать прежде и ярче всего тот факт, что богатства духовного опыта человечества, накопленные и сохраняемые сферой культуры, практически не востребуются сферой повсед­невности.

сферой образования. Своеобразным критерием глубокого кри­зиса мировоззрения, таким образом, оказывается утрата ми­ровоззрением стержневого механизма «оборачивания» мораль­ной нормы общества в нравственный поступок человека.

В результате действительная жизнедеятельность человека (при кумуляции богатого потенциала человечности, накоплен­ного опытом культуры) экзистенциально воспроизводит каче­ства «одномерного» человека (Г. Маркузе), «индивидуализи­рованного общества» (З. Бауман), «общества риска» (У. Бек), реалии «фрагментарного» мира и «лоскутной» (А. Моль) куль­туры. Очевидным парадоксом экзистенции становится и тот факт, что человек, вошедший своей исторической и «психоло­гической топологией Пути» (М. Мамардашвили) в подобные состояния повседневности, не только не преодолевает, но даже не фиксирует и не пытается осознать этой своей «одномернос­ти». Налицо кризис самопознания, идентификации, кризис ми­ровоззрения и образования человека. На пути изучения состо­яний этого кризиса и поиска перспективных направлений реше­ния возникающих при этом проблем в контекстах мировоззрен­ческого дискурса автор настоящего исследования и видит одну из граней актуальности заданной им темы. Другой гранью про­явившегося в условиях современности кризиса мировоззрения и актуальности его философского исследования оказывается тот очевидный факт, что сегодня ни один из исторически сло­жившихся типов мировоззрения в полной мере не удовлетворя­ет вызовам и запросам современности. Само же понятие ми­ровоззрения, как нередко отмечается в литературе, до сих пор остается одним из наиболее «затуманенных», «теоретически неразработанных» конструктов методологического сознания.

Вместе с тем это понятие является одной из ведущих фило­софских категорий и имеет в духовной культуре общества свою собственную историю, достаточно динамичную и, можно ска­зать, драматическую судьбу.

«мировоззрение» и его первые философские осмысления свя­заны с именами таких представителей немецкой философской классики, как И. Кант, Ф. Шлейермахер, Г. Гегель. И если пер­вое философское учение о мировоззрении и его типах создал В. Дильтей, то ключевой категорией данное понятие, как изве­стно, стало в марксизме как учении «реального гуманизма» (И.Т. Фролов). В марксистской философии понятие мировоз­зрения получает особую методологическую нагрузку - концеп­туального выражения практического отношения человека к миру, синтеза «духовного» и «практического» человеческой жиз­недеятельности, теоретической платформы революционного учения рабочего класса. Позднее, в марксистско-ленинском учении данное понятие обретает новую установку - соедине­ние науки и идеологии в целостности теоретического мировоз­зрения. И общая формула понимания мировоззрения предста­ет как система обобщенных взглядов человека на мир в целом и его собственное место в мире, получая свои уточнения и но­вые осмысления.

Важно отметить, что именно интерпретация мировоззрения как идеологии стала характерной чертой западно-европейской ментальности и то, что именно данная интерпретация породи­ла соответствующую реакцию на понятие «мировоззрение», во многом определила его дальнейшую судьбу. В результате ис­кусственного сужения значений данного понятия до статуса тоталитарной идеологии, тенденции, достаточно широко пред­ставленной в философии, прежде всего, учениями позитивиз­ма и постмодернизма, а также исследованиями в областях психологической, политологической, исторической мысли (3. Бжезинский, К. Линден, К. Мангейм, С. Липсет, 3.

Исследования показывают, что своеобразной теоретичес­кой платформой, влекущей за собой последующую «идеологи­зацию» и «сциентизацию» понятия мировоззрения, может быть рассмотрено господство в новоевропейской философии от Де­карта до Гегеля «рационалистической трактовки человеческо­го существа» (П. П. Гайденко), как и влияние на общие уста­новки общественного сознания методологических приоритетов философского пантеизма и трансцендентализма Г. Гегеля. В философии Гегеля, как отмечает П.П. Гайденко, «снимается непереходимая грань между трансцендентным и имманентным, творцом и творением, возникает удивительная ситуация: чело­век, с одной стороны, непомерно возвышается, выступая как настоящий человекобог, всемогущее существо, овладевающее природой и миром, но, с другой стороны, это мнимое возвыше­ние оборачивается полным уничижением человека как единич­ного существа, как конечной экзистенции... Человек возвыша­ется как всеобщий субъект мирового исторического процес­са, но как единичное существование почти полностью ис­чезает»^[1]. Такая философская установка в последующем ста­новится удобной схемой обоснования «тотальной», «всеохва­тывающей» и «единственно верной», обращенной к массам и их политическим движениям, «внедряющейся в сознание каж­дого индивида» (Дж. Шваб) идеологии, возлагающей на себя функции целостного мировоззрения.

нятия «мировоззрение» погружается в контексты антропологи­ческой философии, философии жизни, экзистенциальной фило­софии, феноменологии, обнаруживает свои значения в погра­ничных с философией областях познания (психологии, педаго­гике, экологии, политологии и др.). Само же понятие «мировоз­зрение» начинает широко функционировать в самых разных предметных областях, получая возможность в их контекстах рефлексивно обновлять, уточнять, углублять и расширять свои смысловые значения.

Таким образом, актуальность философско-методологичес­кого анализа понятия «мировоззрение» может быть обоснова­на целым рядом факторов, условий и обстоятельств.

Во-первых, необходимостью обновления философского ста­туса понятия «мировоззрение», который обнаруживается присут­ствием данного понятия в философских текстах и характеризу­ется нереализованностью его методологической рефлексии.

Во-вторых, задачей философского осмысления и обобще­ния понятия «мировоззрение», используемого и закрепленного в различных своих смыслах и значениях в разных областях познания.

В-третьих, необходимостью аналитического изучения мно­гообразия сложившихся в истории ментальной культуры так на­зываемых «мифов отсутствия мировоззрения».

В-четвертых, требованиями объективных условий совре­менности, побуждающими к изучению феномена мировоззре­ния, особенно потому, что живой интерес к рефлексивному анализу понятия мировоззрения и мировоззренческих основа­ний жизнедеятельности с особой остротой обнаруживается в переломные периоды истории, кризисные эпохи - тогда, когда происходит смена картин мира, стилей и парадигм мышления, ценностных ориентаций человека, когда отыскиваются новые основания жизнеутверждения и мироотношения человечества в сложнейших реалиях трансформирующейся культуры. Имен­но в такие периоды истории наиболее отчетливо проявляются, согласуясь между собой, основные особенности мировоззре­ния как важнейшей формы духовно-практического опыта че­ловека и человечества - «смысложизненное» содержание, ус­тремленность к синтезу знаний, упорядочиванию миропонима­ния, широкий интерпретативный потенциал, символичность (от­

сюда - известная незавершенность и непрерывная тяга к до­мысливанию), практическое звучание и полифоничность взгля­дов и др.

В-пятых, состоянием самой эпистемологии, необходимос­тью переосмысления многих ее устоявшихся парадигм, преж­де всего, в сфере гуманитарного познания, переоценки ценнос­тей классических образцов рационального познания, сложив­шихся моделей методологии научного исследования. Реальный характер и перспективы саморазвития науки, со своей сторо­ны, все более подтверждают методологические ограничения исключительности интерналистских моделей саморазвития познания и открывают простор его «человекомерной», миро­воззренческой экспликации.

Своеобразный итог развития представлений о мировоззрении к концу XX века обозначен, в частности, в вышедшей в Гамбур­ге философской энциклопедии. Обобщая эволюцию этих взгля­дов, Т. Майз (T. Mies) в статье «Weltbild» (Образ мира) дает общие черты и характеристики мировоззрения (Weltanschauung), закрепившиеся за его понятием и в разных контекстах представ­ленные в философских исследованиях^[2].

На сегодняшний день в отечественной и зарубежной лите­ратуре достаточно глубоко проанализированы и охарактеризо­ваны отдельные исторические типы мировоззрения: мифоло­гия, религия, философия; изучены такие мировоззренческие формы, как миф, идеал, идеология, утопия, легенда, сказка, кар­тина мира, научная картина мира. В различных контекстах встречаются и характеризуются основные функционалы миро­воззрения: мироощущение, мировосприятие, миросозерцание, миропонимание, миропреобразование, миросозидание, и др. В ряде источников отмечается «фоновый» (С.Л. Франк) харак­тер мировоззрения; используется понятие «мировоззрение» в значениях «предпосылочного знания», «смыслового контекста», «стиля мышления» (Л.А. Микешина), «картины мира» (В.С. Степин), «духа эпохи», «идеологии» (К. Мангейм), «науч­ной идеологии» (марксистско-ленинская философия), мен­

тальности (историческая школа «Анналов»). Авторами отме­чаются общие черты мировоззрения: его духовно-практичес­кая природа, системность, структурно-функциональная целос­тность, синкретичность, интегративный, нормативный, ценнос­тный характер. При этом можно определить ряд направлений, в контекстах которых мсследователями интенсивно изучают­ся и характеризуются различные стороны, свойства и функци­ональные проявления мировоззрения.

Это, во-первых, антропологическое направление, где миро­воззрение исследуется в контекстах свободы и ответственно­сти человека, характеристики особенностей личностного ми­ровосприятия, рассмотрения вопросов соотношения мировоз­зрения и здоровья (В.Г. Борзенков, И.А. Горюнов, П.С. Гуре­вич, О.В. Дунаева, В. Ерофеев, М.М. Кива, С.А. Левицкий, О.А. Малушко, А.М. Максимов, Б.В. Марков, В.В. Налимов, В.И. Рахманова, Л.Д. Смирнов, А.И. Столетов, В.Н. Финоге­нов, С.К. Хабалова, Б.Г. Юдин, и др.). К этому направлению можно отнести и философско-психологический аспект иссле­дования мировоззрения (К. Гроф, С. Гроф, У Джемс, Д. Дьюи, Т. Лири, Э. Нойманн, М. Стюарт, В. Франкл, Э. Фромм, К. Юнг, К. Ясперс, С.Л. Рубинштейн, А.Г. Асмолов, А.А. Брудный, Г.Е. Залесский, А.И. Зелинченко, В.П. Зинченко, Д.А. Леонть­ев, М.К. Мамардашвили, Е.Б. Моргунов и др.).

Во-вторых, это социально-философское и социо-культурное направление исследования мировоззрения, изучение мировоз­зрения в контекстах современности и перспектив будущего развития общества (С.Ф. Анисимов, И.В. Бестужев-Лада, Г.П. Выжлецов, С.И. Дегтярев, А.Г. Здравомыслов, А.Ф. Зо­тов, В.В. Кортунов, Е.И. Кукушкина, Л.Б. Логунова, В.В. Ми­ронов, Е.В. Осипова, А.Н. Савостьянов, Н.Е. Толстая, А.Ф. Уп- равителев и др.).

В-третьих, это изучение различных типов мировоззрения и форм его функциональных проявлений, в том числе: философ­ского (С.С. Аверинцев, Н.С. Автономова, В.И. Александров, Н.С. Алексеев, П.В. Библер, П.П. Гайденко, Р.М. Гениев, А.Я. Гуревич, М.С. Каган, В.А. Лекторский, И.Я. Лойфман,

Л.А. Микешина, В.В. Миронов, И.С. Нарский, М.М. Прохоров, В.Н. Сагатовский, и др.); религиозного (С.С. Аверинцев, В.А. Кутырев, В.С. Остапенко, П.П. Гайденко, А.Ф. Управи- телев, и др.); ноосферного (Э.В. Гирусов, И. Гительзон, В. Кра- тасюк, М.А. Кузнецов, Н.Н. Моисеев, А. Проворов, О. Прово- рова, Н.И. Цицилина и др.); экологического (В.И.Данилов-Да- нильян, В.А. Игнатова, Д.Н. Кавтарадзе, К.С. Лосев, Н.М. Мамедов, С.П. Мякинников, М.В. Рац и др.); биоэтичес- кого (Н.Н. Исланова); педагогического (Е.В. Дмитриева); ана­лизируются вопросы соотношения мировоззрения и науки (В.В. Миронов, Н.Н. Моисеев, В.С. Степин, В.Ю. Яковлев), в том числе соотношения мировоззрения и картины мира, стиля мышления (В.В. Василькова, Е.Н. Князева, И.Я. Лойфман, Л.А. Микешина, Б.П. Модин, М.В. Мостепаненко, Е.А. Мам­чур, В.С. Степин, Э.М. Чудинов и др.); мировоззрение рассмат­ривается в контексте игры (Д.Н. Кавтарадзе, Л.Т. Ретюнс- ких), межкультурной коммуникации (А.П. Садохин, Ю.А. Сан- даулов).

В работах исследуется динамика взаимодействия различ­ных типов мировоззрений, в том числе на основе принципов толерантности (Л.В. Баева, Н.Н. Федотова); мировоззренчес­кого плюрализма (Р. Акимов); борьбы мировоззрений (В.А. Кутырев); национальной идеи (Е.В. Васильева, Д.С. Ли­хачев, В.Ю. Франчук), в том числе русской национальной идеи (Н.С. Розов); исследуются проблемы мировоззренческих ори­ентиров современного образования (Р. Акимов, С.Э. Бересто- вицкая, М. Вишневский, Е.К. Карелина, Р.М. Рогова, Л.Б. Со­колова, Н.Е.Судакова, А. Хатамов и др.), ставятся вопросы про­фессиональной направленности мировоззрения (М.В. Пац, Д.Ю. Тарасов ) мировоззрения «на рубеже тысячелетий» (А.Ф. Зо­тов); широко обсуждаются вопросы становления новой миро­воззренческой парадигмы современной эпохи (отечественные журналы «Философские науки», «Здравый смысл», «Высшее образование в России»). Стали появляться исследования, вы­ходящие к обобщенному философскому анализу мировоззре­ния при изучении его исторических типов и форм (мифологии,

религии, философии), обыденного сознания и здравого смыс­ла, в контекстах обновления методологии науки, в том числе гуманитарного познания. В них характеризуются многие обоб­щенные черты мировоззрения ^[3].

Вместе с тем в литературе отдельные значения понятия ми­ровоззрения нередко отождествляются с мировоззрением как таковым. Очевидно, что при таком словоупотреблении данное понятие утрачивает свой действительный потенциал и значи­мые смыслы. А это, со своей стороны, становится основанием порождения и упрочения новых версий методологических ми­фов «отсутствия мировоззрения». В свою очередь, отказ ме­тодологическому статусу понятия мировоззрения пробуждает необходимость преодоления сопротивления этой тенденции и «переоткрытия» традиционных смыслов и значений употреб­ления понятия «мировоззрение», его методологической рекон­струкции на основании изучения источников и «деконструкции» (Ж. Деррида) сложившихся в его осмыслении подходов.

Следует отметить, что практически все авторы, обращаю­щиеся к понятию «мировоззрение», исходят в своих исследо­ваниях из его традиционного определения как специфической формы духовно-практического освоения человеком мира, сис­темы взглядов, дающей целостное представление о мире, об отношении человека к миру, о собственном месте в нем. При всей очевидности и «прозрачности» этой общепринятой фор­мулы, она сегодня утрачивает полноту и силу методологичес­кого регулятива. Она допускает разноречивые основания пони­мания, неопределенности смыслов, затрудняющие возможные корреляции значений понятия, и сам ход мировоззренческого

дискурса. Во многом это происходит по той причине, что поня­тие «мировоззрение» используется в его частных и превращен­ных значениях, в том числе идеологии и науки, и как следствие за ним закрепляется статус ложного сознания. И, наконец, по своему происхождению понятие «мировоззрение» сложилось в парадигме «классического разума», и до сих пор испытывает это влияние, что существенно ограничивает его методологи­ческий потенциал. В то время как действительный глубокий и богатый потенциал понятия остается нереализованным, не ук­ладываясь в сложившиеся общеупотребительные смыслы и матрицы его понимания.

Таким образом, в исследовании мировоззрения реально вста­ет проблема критического переосмысления его понятия, пре­одоления недостатков сложившихся методологических подхо­дов и разработки обновленной философско-методологической рефлексии, способной выразить глубокую сущность феномена мировоззрения, его онтологическую природу, содержательную целостность, раскрыть богатый функциональный потенциал понятия мировоззрения.

В своем исследовании автор исходит из приоритетов науч­ного мировоззрения, рассматривая развитие науки, научную картину мира, формы и методы научного познания, его рефлек­сивный потенциал и аргументативный стиль в качестве важ­нейшей составляющей целостного мировоззрения, в простран­стве которого происходят сложнейшие коммуникации научного и вненаучного знания, науки и философии, науки и религиозного, мифологического сознания, составляя проблемное поле мно­гих исследований и особый аналитический интерес к теме ми­ровоззрения.

Интересной и относительно самостоятельной темой в изу­чении проблемных полей рефлексии феномена мировоззрения является обращение к источникам, касающимся эволюции смыслов его понятия. Исходными идеями в обосновании ме­тода организации этих источников в данной работе стали: прин­цип «разноуровневости методологии» (В.А. Штофф) и идея эво­люции научного понятия (П.П. Гайденко), примененная к реф­лексии мировоззрения. На первом этапе возникновения и фун­кционирования понятия мировоззрения его смыслы, как пока­зывает анализ, черпаются по преимуществу из неявного, предпо-

сылочного знания и несут в своем содержании целостность этого знания. В настоящей работе этот этап представлен фи­лософией немецкой классической традиции (И. Кант, Ф. Шлей- ермахер, Г. Гегель, В. Дильтей, Э. Гуссерль, К. Ясперс) и рус­ской философской мысли (К.С. Аксаков, Н.А. Бердяев,

A. Ф. Лосев, С.Л. Франк). Представлен он также работами ав­торов, в исследованиях которых в той или иной мере осуществ­ляется рефлексия исторического становления смыслов поня­тия мировоззрения (В.С. Библер, Г.Д. Гачев, А.В. Гулыга, О.Г. Дробницкий, А.С. Кармин, В.А. Лекторский, Л.А. Мике­шина, А.В. Михайлов, Н.В. Мотрошилова, Т.И. Ойзерман,

B. И. Шинкарук, В.С.Швырев, и др.). Обращается автор моно- графиии и к традиции рефлексии понятия мировоззрения в мар­ксистской отечественной философии (П.В. Алексеев, М.С. Ка­ган, А.М. Коршунов, Е.И., Кукушкина, Л.Б. Логунова, В.А, Лек­торский, И.Я. Лойфман, Т.И. Ойзерман, В.Н. Сагатовский, А.Г. Спиркин, В.М. Тугаринов, П.Н. Федосеев, А.Б. Хачату­рян, В.С. Швырев, В.И. Шинкарук и др.), отмечает отсутствие в ней единства трактовки мировоззрения и наличие его разли­чающихся характеристик и определений.

Методологическим основанием рефлексии понятия мировоз­зрения на втором этапе его эволюции, характеризующемся уг­лублением и расширением гносеологической аналитики, в насто­ящей монографии стали многочисленные исследования, ранее представленные и охарактеризованные в аспекте состояния раз­работанности проблемы. Они легли в основу дальнейшего ана­лиза автором эпистемологических образов и функционалов ми­ровоззрения.

Методологическим основанием рефлексии целостности по­нятия мировоззрения, проявляющейся на третьем этапе его эволюции - этапе «синтеза», для автора монографии стали: во- первых, онтологический подход к понятию мировоззрения, раскрывающий целостность мировоззрения через единство «духовного» и «практического» человеческой жизнедеятельно­сти (К. Маркс). Он реализуется в настоящем исследовании в трех основных проекциях: онтологии человека; социальной онтологии (методологической основой данного ключа исследо­вания послужили социально-философские работы авторов: У. Бека, Д. Белла, П. Бергера, М. Вебера, Э. Дюркгейма, Н. Лумана, Т. Лукмана, К. Мангейма, К. Маркса, Ю. Хаберма­са и др.) и онтологии образования (здесь автор использовал разработки в областях философии образования, культурологии,

педагогики и психологии). Другим важным основанием, связан­ным с онтологическим подходом рефлексии понятия мировоз­зрения, стал феноменологический метод (Брентано, Э. Гус­серль, М. Хайдеггер, М. Мерло-Понти, А. Щюц и др.), позво­ливший автору изучить интенциональную природу мировоззре­ния, взаимозависимости и трансформации мировоззренческих форм и функционалов. Идеи и положения диалектики, синерге­тики, экзистенциальной феноменологии, методологии компара­тивистики, в целом современные позиции философии и методо­логии науки стали необходимой методологической базой насто­ящей работы.

Таким образом, в представленном вниманию читателя ис­следовании»

- прослежена эволюция смыслов понятия «мировоззрение» в истории философской мысли; выявлены этапы: 1) возникно­вения и функционирования понятия как целостного предпосы- лочного знания; 2) этап углубления и расширения гносеологи­ческой аналитики мировоззрения и «распадения» его смыслов на характеристики мировоззренческих форм и функционалов; 3) этап «синтеза», реконструкции целостности смыслов поня­тия мировоззрения. В качестве своеобразной формы эволюции смыслов понятия «мировоззрение» изучены возникновение и трансформация методологических мифов «отсутствия мировоз­зрения»;

- обоснована правомерность и необходимость онтологичес­кого подхода к понятию мировоззрения. Он представлен в трех проекциях: онтологии человека, социальной онтологии и онто­логии образования;

- выявлен эвристический потенциал феноменологического метода в исследовании мировоззрения, который раскрывается в рефлексии интенциональной природы мировоззрения, миро­воззренческих целостностей (проявляющихся дуальными связ­ками: «духовное-практическое», «имманентное-трансцендент- ное», «конечное -бесконечное», «вечное-преходящее» и т д.). Потенциал феноменологического метода проявляется также в исследовании контекстуальных зависимостей, мировоззренчес­ких трансформаций - «переходов», «переносов», «превращений», «подмен», механизмов трансформации мировоззренческих форм;

- выявлены интенциональная природа мировоззрения и его ар­хитектоника как единство мировоззренческих форм, таких, как миф, идеал, идеология, картина мира, утопия, легенда и др., и фун­кционалов - мироощущения, мировосприятия, миропредставления, миропонимания, миросозерцания, миропреобразования, миросози- дания. Исследована природа и функциональные особенности фе­номена «превращенных форм» мировоззрения, представленных идеологией, научной картиной мира, утопией, легендой и др.;

- обоснованы интенциональная природа, функциональный по­тенциал и основополагающая роль мировоззренческих форм «миф» и «идеал» в архитектонике мировоззрения;

- вскрыты истоки, основания и дан критический анализ ме­тодологического «мифа отсутствия мировоззрения», представ­ленного в современной культуре, в философском и гуманитар­ном познании;

- выявлены феномены мировоззренческих превращений, за­мен и трансформаций, таких, как идея-идеал, идеал-миф, идеал- идеология, идеология-утопия, идея-картина мира и др. Показа­ны онтологические истоки и основания «семейного родства» по­нятий: «мировоззрение», «человек», «образование», «культура»;

- осуществлен критический анализ сложившейся в запад­но-европейской культуре «знаниевой парадигмы образования»; введены и обоснованы принципы «мировоззренческой парадиг­мы образования»;

- на примере мировоззренческой идеи «экологизации обра­зования» показан теоретико-методологический потенциал и практические функции мировоззрения.