Становление новой российской государственности

Одним из главных следствий августовских событий 1991 г. стало перемещение государственно-политической власти, сосредоточен­ной прежде всего в союзном Центре, в республики и в первую оче­редь в Россию.

Российский президент, правительство, Верховный Совет в те­чение нескольких дней обрели власть, которой они тщетно добива­лись у Центра почти полтора года. Теперь перед ними во весь рост встала проблема воплощения в жизнь радикальных реформ, кото­рые разрабатывались начиная с 1989 г.

Очень скоро выяснилось, однако, что при наличии у демокра­тов общей идеологии реформ у них не было сколько-нибудь прора­ботанной и обоснованной программы конкретных экономических и политических преобразований.

В демократическом движении очень быстро возникли противо­речия между ортодоксами, твердо следовавшими политическим обе­щаниям, и прагматиками, уповавшими на политическую целесообраз­ность. Вследствие этого уже в сентябре—октябре 1991 г. раскололось его ядро — движение “Демократическая Россия”. Из него выделились “крайние радикалы”, считавшие возможным поддерживать прави­тельство Ельцина только условно и критиковать его за отступления от заповеди движения.

По иным соображениям покинули “Демократическую Россию” христианские и конституционные демократы, а также Демократи­

ческая партия: они перешли на позицию “державников”, стали твердо отстаивать принцип “неделимости” российского государства и все более жестко критиковать Ельцина за “развал СССР” (хотя этот развал был в значительной степени следствием борьбы за су­веренитет России, который в 1990-1991 гг. решительно поддержи­вали все без исключения участники “Демократической России”).

После августа 1991 г. в течение двух-трех месяцев политичес­кая опора российского правительства неожиданно и резко сузилась. И только очень немногие среди партий отвергали правительствен­ную политику по причине ее недостаточной решительности.

Слабость российских политических партий имела ряд причин. Одна из них заключалась в том, что социальная структура и соци­альные интересы нового российского общества далеко не оформи­лись, и россияне с их “переходным” сознанием испытывали затруд­нения в отношении четкого политического выбора.

Другая причина состояла в том, что доверие россиян к полити­ческим партиям после краха КПСС и прихода к власти политиков из новых партий отнюдь не усилилось, тем более что разрыв между словом и делом у новой элиты, как выяснилось, был отнюдь не мень­шим, чем у прежней советско-партийной номенклатуры.

Кроме партий, другим каналом выражения оппозиционных настроений являлись средства массовой информации, в первую оче­редь газеты, поскольку телевидение и радио контролировались пра­вительственными структурами. Пресса утвердилась в качестве цен­тра, предающего гласности массовое недовольство правительствен­ной политикой.

Многие газеты ввели в практику публикации писем читателей, дающих представление о мотивах массовой оппозиции курсу но­вой власти.

Важным мотивом массового недовольства стало свертывание социальных систем и общественных фондов потребления. Россия­не возмущались резким ухудшением качества медицинского обслу­живания, стремительным ростом цен на железнодорожный и авиа­транспорт, лишившим большинство граждан возможности пользо­

ваться ими, удорожанием жилья, также ставшим недоступным для большинства населения.

В интеллектуальной среде возникли разноречивые и даже вза­имоисключающие альтернативы правительственному курсу. Часть интеллигенции, не приняв курс российского правительства, перешла на “национально-государственные” позиции. Конфликт исполнитель­ной и законодательной ветвей власти прочертил главную линию по­литического развития России в 1993 г.

Возобновление конфликта между исполнительной и законо­дательной ветвями власти не заставило себя долго ждать.

Конфликт между исполнительной и законодательной властью, определивший развитие российской политики и в 1992, и в 1993 гг. и завершившийся кровавой схваткой между ними в начале октяб­ря, имел ряд причин. Одна из главных заключалась в сохранявших­ся и углублявшихся разногласиях по вопросу о социально-эконо­мическом и политическом курсе.

Среди законодателей в качестве ведущей силы утвердились сторонники регулируемой экономики и “национально-государ­ственное” направление. Защитники радикальных рыночных ре­форм оказались в явном меньшинстве. Не менее важной причиной обозначившегося антагонизма являлось и отсутствие у них опыта взаимодействия в рамках системы разделения властей, которой Россия практически не знала.

Постепенно законодательная власть, пользуясь присвоенным себе правом изменять российскую Конституцию, все явственнее стала пытаться отодвигать исполнительную власть на государ­ственные задворки. Для России драматизм этой ситуации заклю­чался в том, что парламент не отвечал за реализацию принимае­мых решений.

Российский президент со своей стороны обнаружил склонность к полному игнорированию воли строптивых законодателей. Война исполнительной и законодательной властей заводила всю и без того хрупкую российскую государственность в тупик. В этих условиях вынесение на суд избирателей вопроса об основах конституцион­ного строя, в первую очередь разделении властей, представлялось хоть каким-то выходом из драматической ситуации. Но между дву­мя антагонистами разгорелся спор о формулировании вопросов для избирателей, и даже в начале марта, т. е. за месяц до проведения референдума, было абсолютно не ясно, какой же выбор предстояло им сделать.

Законодатели, собравшиеся 8-12 марта 1993 г. на VIII Съезд народных депутатов России, решили разрубить “гордиев узел”: согласно их решению, на проведение любых референдумов накла­дывался мораторий, а во взаимоотношениях двух властей закреп­лялся статус-кво в соответствии с принципами действовавшей Кон­ституции.

Ответный ход президента был предпринят 20 марта. В обраще­нии к гражданам России, которое транслировалось по двум телеви­зионным каналам, Ельцин объявил о подписании им Указа об особом порядке управления до преодоления кризиса власти. Через три дня после выступления президента ряд его положений были признаны противозаконными Конституционным Судом Российской Федерации. Еще через несколько дней в Москве собрали чрезвычайный Съезд народных депутатов с намерением “наказать” Ельцина.

Он открылся ровно через два года после I чрезвычайного Съез­да, который, будучи тем же по составу, защитил и спас Ельцина от мощной атаки альянса Горбачева и консерваторов.

Стремление значительной части Съезда вначале принудить Ельцина к уступкам, угодным законодателям, провалилось. Тогда лидеры оппозиции предприняли попытку отстранить президента от должности с помощью процедуры, известной в англосаксонском праве как импичмент.

Процедура эта была использована с явными нарушениями, но даже в ее предельно упрощенном варианте не смогла быть реали­зованной Съездом. После этого Съезд осуществил новый маневр:

согласился на проведение референдума, но с формулировками воп­росов, утвержденными самими законодателями. Три первых среди четырех вопросов, сформулированных Съездом, были направлены непосредственно против президента:

1. Доверяете ли Вы Президенту РФ Б. Н. Ельцину?

2. Одобряете ли Вы социально-экономическую политику, осу­ществляемую Президентом РФ и правительством РФ с 1992 г.?

3. Считаете ли Вы необходимым проведение досрочных выбо­ров Президента РФ?

4. Считаете ли Вы необходимым проведение досрочных выбо­ров народных депутатов РФ?

Вынося эти вопросы на референдум, законодатели рассчиты­вали, что большинство россиян, экономическое положение которых в ходе реформ ухудшилось, выскажут недоверие политике прези­дента и ему самому.

Референдум, проведенный 25 апреля, принес успех Ельцину, упрочив его легитимность. В нем приняли участие около 64% изби­рателей — достаточно высокая активность по мировым стандартам конца XX в. За доверие президенту высказались 58,7%, социальную политику президента и правительства одобрили 53%. По заверше­нии референдума в обществе, и особенно среди политиков, развер­нулись острые споры по поводу его итогов.

Сразу после референдума президент и его сторонники присту­пили к активной подготовке новой российской Конституции, кото­рая призвана была утвердить президентскую республику и создать сильную исполнительную власть.

Острая борьба между законодательной и исполнительной вла­стями, парализовавшая деятельность обеих ветвей и государства в целом, продолжалась все лето.

Инициатива президента по созданию Совета Федерации была осуждена Верховным Советом, а субъекты Федерации не осмели­лись перечить его воле. Верховный Совет и его сторонники начали подготовку активного контрнаступления на исполнительную власть и в особенности президента.

Летом 1993 г. Верховный Совет проигнорировал все законода­тельные предложения, направленные ему правительством, приос­тановил президентские указы о механизме приватизации, подго­товил законы, берущие под контроль законодательной власти сред­ства массовой информации. Политическая линия Верховного Сове­та практически совпала с позицией коммунистических и держав­но-патриотических объединений и партий.

Президент России в выступлении по телевидению 11 сентября объявил о прекращении полномочий Съезда народных депутатов и Верховного Совета. Тогда же вступил в силу президентский Указ “О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации”.

Новый указ — для краткости он стал именоваться просто как Указ № 1400 — обвинял законодателей в прямом противодействии социально-экономическим реформам и воле избирателей, поскольку правительственный курс был одобрен на референдуме 25 апреля.

Кризис предполагалось ликвидировать в течение двух с поло­виной месяцев. Главным средством его преодоления объявлялось народное волеизъявление. На 11-12 декабря 1993 г. назначались вы­боры в Государственную Думу, которая должна была стать инсти­тутом российского парламентаризма и вобрать в себя новый корпус депутатов. К этому же сроку должна была быть завершена работа по подготовке новой российской Конституции.

Верховный Совет, размещавшийся в “Белом доме”, решитель­но отказался подчиняться Указу Президента России, идентифици­ровав его как государственный переворот. Действуя энергично, он в ночь с 21 на 22 сентября привел к присяге в качестве Президента Российской Федерации вице-президента А. Руцкого.

22 сентября Верховный Совет постановил дополнить Уголов­ный кодекс РФ статьей, карающей антиконституционную деятель­ность, невыполнение его и Съезда решений и воспрепятствование его деятельности “вплоть до расстрела”. В тот же день служба ох­раны Белого дома начала раздачу оружия гражданским лицам.

В течение десяти дней конфронтация между исполнительной и законодательной ветвями власти развивалась по нарастающей линии с использованием разнообразных средств. Хроника ее выг­лядит следующим образом.

23 сентября в Белом доме начал работу X Съезд народных депутатов, одобривший политическую линию Верховного Совета. В тот же день Президент России, явно желая внести раскол в ряды депутатов, издал Указ о социальных гарантиях для народных де­путатов Российской Федерации, включавших право на трудоуст­ройство в государственные структуры, высокое материальное воз­награждение, ряд иных льгот.

В ночь с 23 на 24 сентября вооруженные сторонники Белого дома во главе с подполковником В. Тереховым предприняли не­удачную попытку захватить штаб объединенных вооруженных сил СНГ на Ленинградском проспекте, в результате чего проли­лась первая кровь.

24 сентября Ельцин на встрече с главами государств СНГ за­ручился их поддержкой в поисках выхода из государственного кризиса.

27—28 сентября началась блокада Белого дома, окруженного нарядами милиции и ОМОНа.

1 октября в результате начавшихся переговоров между пред­ставителями президента и Белого дома блокада была смягчена, но ее полное снятие связывалось главой государства со сдачей ору­жия противоборствующей стороной. В следующие два дня перего­воры зашли в тупик.

3 октября Белый дом предпринял решительные действия по отстранению от руководства Ельцина и захвату власти.

Вечером того же дня вооруженные защитники Белого дома по призыву А. Руцкого и генерала А. Макашова штурмом взяли зда­ние московской мэрии и двинулись к зданиям студии Центрального телевидения в Останкино.

В ночь с 3 на 4 октября у зданий телевидения и внутри них произошли кровавые стычки, телевизионные передачи прервались, но атаки отрядов Верховного Совета были отбиты. Указом Прези­дента РФ Б. Н. Ельцина в Москве было введено чрезвычайное поло­

жение. В столицу начался ввод правительственных войск. Ельцин объявил действия Белого дома “вооруженным фашистско-комму­нистическим мятежом”.

Утром 4 октября, правительственные войска начали осаду и танковый обстрел Белого дома.

К вечеру того же дня он был взят, а его руководство во главе с Р. Хасбулатовым и А. Руцким арестовано.

В тот же день в Москве был введен комендантский час, про­должавшийся две недели, приостановлен выпуск оппозиционных правительству газет “Правда” “День”, “Советская Россия”, как и деятельность организаций, поддерживавших Белый дом (Фронт национального спасения, Российская коммунистическая рабочая партия, народная партия “Свободная Россия”).

Трагические события конца сентября — начала октября 1993 г., в ходе которых с обеих сторон погибло около 150 человек, были по- разному восприняты и расценены различными силами и политичес­кими течениями российского общества. Взаимоисключающие оценки были высказаны, с одной стороны, президентом и его сторонниками, а с другой — теми, кто поддерживал парламент.

Президентская сторона всю ответственность за трагические события возложила на Верховный Совет и законодательную власть. Исторический смысл тех событий в оценке сторонников президен­та заключался в крушении системы Советов и советской власти, которая после ухода с политической сцены КПСС оставалась пос­ледним оплотом тоталитаризма и главным барьером на пути про­грессивных экономических, демократических и политических пре­образований.

Антипрезидентская сторона всю ответственность за трагичес­кие события возложила на исполнительную власть и персонально на Ельцина. Действия Белого дома и его защитников приравнива­лись к подвигу, призванному спасти народившуюся в России сис­тему разделения властей, конституционный строй, законность.

Драматическая развязка конфликта между исполнительной и законодательной ветвями власти сопровождалась активными ша­гами российского президента по закреплению своей победы. Сери­ей указов он фактически повсеместно прекратил деятельность ор­

ганов советской власти. Таким образом, через два года после рос­пуска КПСС была ликвидирована вторая политическая основа со­ветского социалистического строя.

Место прежней государственности должна была занять новая система, принципы которой закреплялись в проекте российской Конституции, доработанной президентской командой в течение ок­тября и ноября.

Согласно президентскому указу, всеобщее голосование по про­екту новой Конституции должно было состояться одновременно с выборами Федерального Собрания. Едва оправившись от октябрь­ского шока, российские политики обратились к активной подготов­ке к декабрьским выборам и референдуму.

Уже через несколько дней после подавления сопротивления Белого дома началось формирование политических блоков для уча­стия в выборах в Федеральное Собрание.

Сторонники российского президента пытались сгладить впечат­ление от неудачи партий демократической ориентации тем, что на проводившемся одновременно с выборами в Федеральное Собрание референдуме был одобрен проект новой российской Конституции. Сам Ельцин считал главным итогом голосования 12 декабря именно принятие Высшего Закона страны.

15.2.